Кассандра Клэр – Механическая принцесса (страница 33)

– Ave atque vale, Джессамина Лавлейс.

– Hem! – донесся до него голос Шарлотты.

Сквозь туман, стоявший у него в глазах, Уилл увидел, что вокруг собрались все остальные – Шарлотта, рвущаяся из объятий Генри, Сесилия, широко распахнувшая глаза от ужаса и изумления, Бриджит, сжимающая в руках свою палицу. Поодаль стояли братья Лайтвуды и Софи. Нога Гидеона была наспех перевязана куском материи, и Габриэль рисовал целебную руну.

По лицу Шарлотты катились слезы, Генри шептал ей какие-то нежные, успокаивающие слова.

Уилл перевел взгляд на сестру.

– Джем? – спросил он.

– Он бросился за Тессой, – ответила Сесилия.

В глазах Уилла потемнело.

– Бросился за Тессой?. – переспросил он. – Что ты хочешь этим сказать?

– Я видела, как автомат… схватил ее и забросил в карету. – Сесилия осеклась. – Мы не смогли броситься в погоню, Уилл, нас со всех сторон окружили монстры. Джем выбежал за ворота, и я думаю…

Уилл вдруг осознал, что с силой сжимает руки Джессамины.

– Позаботьтесь о ней, – отрывисто бросил он, – а я должен последовать за ними.

– Нет, Уилл… – сказала Шарлотта.

– Я должен.

Послышались чьи-то шаги. Уилл вскинул голову и увидел шагавшего к ним парабатая. Джем шел медленно, будто пьяный, и вскоре Уилл увидел, что он с головы до ног забрызган не только маслянистой черной жидкостью, но и собственной алой кровью.

Джем подошел и остановился. Выглядел он так же, как Томас, в тот момент, когда Уилл нашел его полуживым на крыльце Института.

– Джеймс? – произнес Уилл.

Одно-единственное слово содержало в себе целое море вопросов.

– Ее увезли, – сказал Джем бесцветным, лишенным интонаций голосом. – Я побежал за каретой, но она набрала скорость и скрылась в районе Темпл Бар.

Взгляд юноши упал на Джессамину, но он будто не видел ее.

– Если бы я мог бегать быстрее… – промолвил он и вдруг сложился пополам, словно получил сокрушительный удар под дых. Потом закашлялся и упал на четвереньки. Земля перед ним окрасилась кровью. Джем рухнул на землю, перевернулся на спину и затих.

Глава 10

Как вода в песок

Я удивлялся, что остальные люди живут, потому что тот, которого я любил так, словно он не мог умереть, был мертв; и еще больше удивлялся, что я, его второе «я», живу, когда он умер. Хорошо сказал кто-то о своем друге: «половина души моей». И я чувствовал, что моя душа и его душа были одной душой в двух телах, и жизнь внушала мне ужас: не хотел я ведь жить половинною жизнью. Потому, может быть, и боялся умереть, чтобы совсем не умер тот, которого я так любил.

Сесилия тихонько толкнула дверь комнаты Джема и заглянула внутрь.

У кровати стояла Шарлотта, по бокам от нее – двое Безмолвных братьев. По лицу женщины катились слезы. Уилл тоже был здесь, в забрызганной кровью одежде, которую он так и не сменил после битвы во дворе; он стоял на коленях и, казалось, молился. Ее брат выглядел таким отчаявшимся, что Сесилии, несмотря на обуревавшие ее противоречивые чувства, захотелось войти и утешить его.

Бросив взгляд на Джема, девушка окончательно пала духом. Но ей нужно было поговорить с Уиллом. Обязательно. Она уже собралась шагнуть в комнату, но тут на ее плечо легла чья-то рука и увлекла за собой в коридор.

Габриэль Лайтвуд… Юноша выглядел изможденным, под зелеными глазами залегли тени, в волосах запеклись сгустки крови. Сесилия знала, что Гидеон получил тяжелое ранение в ногу, иратце помогло, но о полном исцелении пока еще речи не было. Софи с Габриэлем помогли ему дойти до комнаты, и сейчас Габриэль, скорее всего, возвращался от брата.

– Не входите туда, – шепнул Габриэль, – они стараются спасти Джема, и присутствие Уилла необходимо.

– Необходимо? Но зачем? Уилл ведь не врач.

– Они парабатаи, и Джеймс, даже в бессознательном состоянии, будет черпать от него силу.

– Но мне нужно сказать Уиллу буквально пару слов.

Габриэль вздохнул:

– Вы совсем недавно влились в ряды Сумеречных охотников, мисс, поэтому не все понимаете. Для нас потерять парабатая – большое горе. Это то же самое, что потерять мужа, жену, брата или сестру. Представьте, что на смертном одре лежит не Джем, а вы.

– Боюсь, Уилл не стал бы так переживать.

– Мисс Эрондейл, – фыркнул Габриэль, – если бы ваш брат не беспокоился о вас, он не стремился бы всеми силами оградить вас от меня.

– Да, он вас недолюбливает. Но почему? И почему сейчас вы проявляете заботу о моем брате? Вы ведь тоже питаете к нему не самые теплые чувства.

– Это верно лишь отчасти, – сказал Габриэль. – Я действительно недолюбливаю Уилла Эрондейла. Неприязнь между нами возникла давно. Говоря по правде, он когда-то сломал мне руку.

– В самом деле? – Брови Сесилии удивленно взмыли вверх.

– Но в последнее время я стал по-другому смотреть на некоторые вещи, – продолжил Габриэль. – До некоторых пор я был убежден, что ваш брат… подлец, но, когда Генри рассказал мне о нем подробнее, я понял, что у вашего брата просто очень своеобразные представления о чести.

– И это вызвало ваше уважение?

– По крайней мере, я стараюсь его понять. Что же касается Джеймса Карстейрза, то среди нас он один из лучших. Каким бы ни было мое отношение у Уиллу, сейчас его надо оставить в покое – ради Джема.

– Но я должна сказать брату нечто важное, – воскликнула Сесилия. – Это отнимет лишь пару секунд.

Габриэль потер виски.

– Хорошо, – сказал он, – я зайду и попрошу его выйти.

– Но почему вы, а не я?

– Если он разгневается, то пусть лучше злится на меня, а не на вас. Я верю вам, мисс Эрондейл, и надеюсь, что не обманусь в своих ожиданиях.

Габриэль толкнул дверь и вошел в комнату. С гулко бьющимся сердцем Сесилия прислонилась к стене и стала прислушиваться к доносившемуся до нее шепоту. Шарлотта сказала про руны кроветворения, что в данном случае они опасны… Вдруг дверь распахнулась, Габриэль вышел.

– Неужели Уилл… – схватилась за щеки девушка, но не договорила, увидев брата.

Молча кивнув, Лайтвуд удалился, оставив их наедине.

Раньше Сесилия не понимала, как это можно остаться с кем-то «наедине». Если кто-то рядом с тобой, то ты уже не один. Но теперь ей казалось, что в коридоре она стоит одна, потому что Уилл витал где-то далеко отсюда. Выглядел он ужасно – как призрак.

– Уилл… – произнесла она и, не дождавшись ответа, повторила, на этот раз тише и нежнее: – Гуилим Овейн.

Брат наконец удостоил ее взглядом. Глаза его были холодные, как воды затерянного в горах озера Ллин Мингил.

Овейн – валлийское имя, означающее «юный»; помимо прочего, так звали одного из рыцарей Круглого стола в легендах о короле Артуре.

– Когда я приехал сюда, мне было двенадцать, – сказал он.

– Я знаю, – в замешательстве произнесла Сесилия.

Неужели он думает, что она забыла это страшное время? Сначала она потеряла Эллу, а затем и старшего брата, которого так любила.

Глядя в пустоту, Уилл продолжил:

– Это случилось десятого ноября, и с тех пор в этот день меня всегда охватывала черная тоска. Меня одолевали мучительные воспоминания о маме, отце, о тебе… Я знал, что ты жива, что ты вместе с ними, что хочешь, чтобы я вернулся, но не мог не то что поехать, но даже отправить тебе письмо. Я писал письма дюжинами, но потом сжигал. Думал, ты ненавидишь меня и винишь в смерти Эллы.

– Мы никогда не считали, что в этом виноват ты.

– Со временем, в страхе ожидая наступления злополучного дня, я обнаружил, что на десятое ноября обязательно находятся какие-то дела, инициатором которых выступал Джем. То тренировка, то прогулка на другой конец города, какой бы отвратительной ни была погода. Порой после этих прогулок у Джема начинался жар, он кашлял кровью и надолго отправлялся в постель, но его болезнь тоже отвлекала меня от тяжелых мыслей. Я не сразу понял, что он поступал так ради меня. Джем делал все, чтобы я в этот злополучный день не пребывал в состоянии черной меланхолии.

Сесилия не сводила глаз с брата. Ей казалось, что она наконец увидела его таким, каким он был в детстве. Вот он неуклюже утешает ее, когда она разбивала коленки; вот он спит перед камином с открытой книгой на груди; вот со смехом выходит на берег после купания в озере. Стены, которой Уилл отгородился от окружающего мира, больше не существовало.

Уилл обнял себя за плечи, будто пытаясь согреться.

– Я понятия не имею, что со мной будет без него, – сказал он. – Тессу похитили, и это острым ножом кромсает мне сердце. Я не знаю ни куда идти, ни что делать. И тот единственный, с кем я мог бы поделиться своей болью, сейчас лежит на смертном одре.

– Уилл… Уилл… – Сесилия накрыла его руку своей ладошкой. – Пожалуйста, выслушай меня. Это касается Тессы. Мне кажется, я знаю, где Мортмейн.

– Откуда тебе знать? – От удивления его глаза округлились.