Кассандра Клэр – Механическая принцесса (страница 20)

– Ты что, любишь его? – спросил Булей без всякой ревности, чисто из любопытства.

«Как можно иметь такое сердце? – подумал Магнус. – Точнее, не иметь его вообще».

– Нет, – вслух произнес он, – раньше мне действительно так казалось, но потом я понял, что ошибся. Здесь что-то другое. У меня такое ощущение, что я его должник. Я слышал, если ты спасаешь кому-то жизнь, то затем должен нести за нее ответственность. И чувствую, что в ответе за этого парня. Если он будет несчастен, если любимая девушка не ответит ему взаимностью, если умрет его парабатай, я буду считать, что подвел его.

– Значит, тебе суждено его подвести, – сказал Булей. – Пока ты будешь угрюмо носиться в поисках серебра, я поеду в деревню. Город зимой нагоняет на меня тоску.

– Как знаешь.

Карета, увозившая Уилла и Тессу, скрылась из виду, и Магнус отпустил занавеску.

Консулу Джошуа Вейланду

от Инквизитора Виктора Уайтлоу

Джошуа!

Твое письмо Совету по поводу Шарлотты Бранвелл немало меня обеспокоило. Мы с тобой знаем друг друга много лет, и я надеюсь, что мне ты можешь рассказать больше, чем им. Ты знаешь о ней что-то такое, что внушает тебе тревогу? Отец Шарлотты был нашим близким другом, что касается ее самой, то я не слышал, чтобы она совершала какие-то бесчестные поступки.

С выражением искренней озабоченности,

всегда твой

Виктор Уайтлоу

Глава 6

Да будет тьма

Пусть любовь обнимет горе… Пусть тьма сохранит свой иссиня-черный блеск: Ах, как же сладостно упиваться потерями, И танцевать со смертью.

Инквизитору Виктору Уайтлоу от Консула Джошуа Вейланда

Зная тебя, Виктор, уже не один год, я пишу это письмо с волнением и трепетом, чувствуя себя этакой пророчицей Кассандрой, обреченной знать истину, в которую никто не желает верить. Назначив Шарлотту на должность, где она доставляет мне сплошные неприятности, я совершил грех гордыни.

Она постоянно подрывает мой авторитет и сеет нестабильность, которая, боюсь, окажет на Конклав самое пагубное воздействие. Шарлотта приютила под крышей Института предательницу Лавлейс, этот факт должен был ее погубить, но она выдала его за свой триумф. Конклав считает, что обитатели Института выманили Магистра из его норы и заставили убраться из Лондона. И то, что он вот уже несколько месяцев о себе никак не заявляет, считают заслугой Шарлотты, якобы опиравшейся в своих действиях на точный расчет, хотя я подозреваю, что со стороны Мортмейна это не более чем тактическое отступление с целью перегруппировки сил. Хотя я являюсь Консулом и возглавляю Совет, мне кажется, что период моего правления в историю войдет как эпоха Шарлотты Бранвелл, а обо мне все забудут…

[Письмо, приведенное выше, перечеркнуто.]

Инквизитору Виктору Уайтлоу

от Консула Джошуа Вейланда

Виктор!

Я высоко ценю твою озабоченность, но все опасения относительно Шарлотты Бранвелл были изложены мной в письме Совету, и добавить к этому мне больше нечего.

Да пребудет с тобой Ангельская сила в эти смутные времена!

Джошуа Вейланд

Сначала за завтраком все было спокойно. Габриэль с Гидеоном спустились вместе. Оба были подавлены, Габриэль не говорил ни слова, разве что попросил Генри передать ему масло. Сесилия устроилась на дальнем конце стола и не отрывала глаз от книги. Тесса нагнулась, чтобы прочесть название, но девушка держала томик так, что разглядеть его было невозможно. Напротив Тессы сидел Уилл. Под глазами у него залегли черные круги – сказывалась проведенная без сна, наполненная событиями ночь. Сама Тесса вяло ковырялась в тарелке и тоже хранила молчание.

Когда вошел Джем, она удивленно подняла глаза, тут же озарившиеся радостью.

– Доброе утро, – изящно скользнув на стул рядом с ней, сказал он.

– Выглядишь намного лучше, Джемми, – удовлетворенно кивнула Шарлотта.

Джемми?. Тесса бросила на Джема изумленный взгляд. Тот пожал плечами и, будто в оправдание, улыбнулся.

Посмотрев на Уилла, Тесса увидела, что он не сводит с них глаз. Неужели после возвращения домой ему удалось найти замену серебру? Но нет, юный Эрондейл был удивлен не меньше ее самой.

– Со мной все в порядке, – сказал Джем, – мне очень помогли Безмолвные братья.

Он налил себе чашку чая, и Тесса подумала, какая тонкая кожа у него на запястье – все жилки видны.

Джем поставил чайник и взял под столом ее за руку. Прикосновение прохладных пальцев подействовало на девушку успокаивающе.

Из кухни доносился голос Бриджит:

Любимый мой! Холодный ветер дует, И дождь идет стеной. Любимый мой, Стрелой пронзенный, Лежишь ты на траве. Любимый мой, Я буду плакать по тебе Весь год И целый день…

– Ну сколько можно! – возмущенно воскликнул Генри и отложил газету; газета попала в тарелку, и ее край окрасился яичным желтком. – Сплошные горести и беды: безответная любовь, смерть, и ладно бы складно. Своим пением она нагоняет на меня тоску!

Шарлотта открыла было рот, чтобы защитить служанку, но все же предпочла промолчать.

– Большинство песен именно об этом, – сказал Уилл. – Взаимная любовь – это прекрасно, не спорю, но для баллад она не годится.

Джем поднял глаза, явно собираясь вступить в дискуссию, но тут по всему зданию прокатилась гулкая волна дрожи. Тесса, давно освоившаяся в Институте, поняла, что это звонят в дверь. Все головы, будто на пружинах, повернулись к Шарлотте.

– Я как раз хотела вам сказать, что… – произнесла она.

– Мэм. – В зал медленно вплыла Софи с подносом в руках.

Тесса не могла не заметить, что Гидеон не сводит со служанки глаз. Щеки Софи порозовели.

– Внизу ждет Консул Вейланд. Желает с вами говорить.

Шарлотта взяла с подноса сложенный вчетверо лист бумаги, взглянула на него и со вздохом сказала:

– Хорошо. Пусть поднимется.

Софи удалилась, прошелестев накрахмаленными юбками.

– Шарлотта, – озадаченно спросил Генри, – что происходит?

– Да, объясни нам, – звякнул столовыми приборами о тарелку Уилл. – Консул? К завтраку? И Инквизитор к чаю? Или Безмолвные братья, с которыми мы немедленно отправимся на пикник?

– Утиный пирог в корзину – и в парк, – вполголоса произнес Джем и улыбнулся.

Дверь распахнулась, и в зал ворвался Консул Вейланд – крупный широкогрудый мужчина с мускулистыми руками и белокурой, как у викинга, бородой. Его могучие плечи покрывала черная мантия.

– Шарлотта, я приехал поговорить с тобой о Бенедикте Лайтвуде, – без предисловий заявил он.

Послышался слабый шорох – Габриэль судорожно вцепился пальцами в скатерть, и Гидеон успокаивающе накрыл сверху ладонью его руку.