Кассандра Клэр – Механическая принцесса (страница 17)

– Я никогда не смогу тебя ненавидеть, Уильям, – сказал он.

Затем перед мысленным взором Уилла возникло другое лицо. Когда он заглянул в серо-голубые глаза девушки, внутри у него все сжалось.

«Я пыталась тебя ненавидеть, Уилл, но у меня ничего не получилось», – сказала она когда-то.

Он не все рассказал Джему, умолчав о своей любви к Тессе. Но это его бремя, и никто другой нести его не будет. Чтобы Джем был счастлив, свои чувства следовало держать в тайне.

– Я заслужил твою ненависть тем, что подверг тебя риску. Полагая, что на меня наложили проклятие, считая, что каждый, кто полюбит меня, умрет, я позволил тебе заботиться обо мне и быть моим братом…

– В действительности никакой опасности не было…

– Но я-то думал, что была. Это то же самое, если бы я, Джеймс, поднес к твоему виску револьвер и нажал на курок, понятия не имея, есть ли в барабане пули!

Джем негромко засмеялся:

– Думаешь, я не догадывался, что у тебя есть какая-то тайна? Думаешь, я, твой друг, ничего не видел и не замечал? Я был уверен, что тебя что-то гнетет, хотя что конкретно – не знал. – Джем встал, подошел к окну, помолчал немного, а потом продолжил: – Я понял, что ты боялся погубить меня скрытой в тебе разрушительной силой. Якобы скрытой, замечу. И я должен был продемонстрировать, что мне все нипочем, что мои чувства к тебе не так хрупки, как может показаться на первый взгляд.

Уилл беспомощно пожал плечами. Он предпочел бы, чтобы Джем рассердился на него. Сталкиваясь со всепоглощающей добротой Джема, он каждый раз внутренне съеживался. Ему на ум пришли строки из «Сатаны» Мильтона:

Ошеломленный Сатана взирал, Сколь страшна доброта.

– Ты спас мне жизнь, – сказал он.

Лицо Джема расплылось в улыбке – такой же светлой, как занимающийся над Темзой рассвет.

– Это было моим самым сокровенным желанием.

– Уилл? – вывел его из задумчивости тихий голос.

Напротив него в карете сидела Тесса; в тусклом свете ее серые глаза приобрели оттенок хмурого неба.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

Сделав над собой усилие, Уилл вынырнул из пучины воспоминаний. Тесса сидела без шляпы, откинув назад капюшон плаща. Он подумал, что никогда еще не видел такого выразительного лица: улыбка девушки, как и ее печальный взгляд, заставляли биться его сердце сильнее.

– О Джеме, – откровенно признался он. – Я вспомнил, как он отреагировал, когда услышал мой рассказ о проклятии Марбаса.

– Ему стало больно за тебя, – кивнула она, – я знаю, он мне говорил.

– Больно, но не жалко. Джем всегда давал мне то, в чем я нуждался. Парабатаи очень преданны. Так и должно быть – мы должны давать друг другу как можно больше, это делает нас сильнее. Но Джем… В течение многих лет он поддерживал во мне жизнь. Не знаю, догадывался ли он об этом, но думаю, что да. Он никогда с тобой об этом не говорил?

Тесса покачала головой и сжала в кулачки руки в белых перчатках.

– Он всегда отзывается о тебе с неописуемой гордостью, Уилл. И восхищается больше, чем ты можешь предположить. Узнав о проклятии, он был убит горем. Но, с другой стороны, это…

– Подтвердило его догадки?

– Да, Джем всегда знал, что ты, Уилл… лучше всех, – сказала Тесса, – и получил тому подтверждение.

– Ох, что хороший, что проклятый – разницы никакой, – горько произнес Уилл.

Девушка наклонилась вперед и взяла его за руку. От этого прикосновения в жилах юноши возгорелось пламя. Я был кучкой пепла, но ты меня воспламенила. Почему слова любви всегда ассоциируются с огнем? Ответом на этот вопрос был огонь в его крови.

– Ты хороший, Уилл, – сказала Тесса, – и никто, кроме меня, не знает, какой ты на самом деле.

– Когда нам было по пятнадцать лет, Яньлю, демон, убивший родителей Джема, наконец был повержен, – произнес Уилл, думая только о том, чтобы она не выпустила его руки из своих ладошек. – Дядя Джема решил переехать в Идрис и позвал его жить к себе, но он отказался. Из-за меня. Сказал, что парабатаев не бросают. Это слова клятвы: «Кто с тобой, будет и со мной». Не знаю, смог бы я поступить так же, если бы у меня была возможность вернуться к семье.

– А разве сейчас ты поступаешь не так же? – спросила Тесса. – Думаешь, я не знаю, что Сесилия уговаривает тебя вернуться вместе с ней домой? Думаешь, не понимаю, что ты не уезжаешь ради Джема?

– И ради тебя, – необдуманно выпалил он.

Девушка выпустила его руку. «Вот идиот, – стал проклинать себя Уилл, – как ты мог? Ты два месяца вел себя так осторожно. Твоя любовь для нее – тяжелое бремя, которое она несет исключительно из вежливости. Никогда об этом не забывай».

Тесса отдернула занавеску – карета остановилась. Вывеска у ворот предписывала кучеру спешиться и взять лошадь под уздцы.

– Вот мы и на месте, – произнесла Тесса, словно Уилл ничего не говорил.

Может, так оно и было, может, вслух он не вымолвил ни слова? Уилл надеялся на это.

Дверца кареты открылась, и внутрь проникла волна холода. Сирил помог Тессе сойти, вслед за ней на мостовую выпрыгнул Уилл. Воздух был пропитан специфическим запахом Темзы. После того как королева Виктория приказала сделать набережные, дома от реки стало отделять приличное расстояние, но смрад нечистот, которые сбрасывались в реку, все равно ощущался очень явственно.

Дом номер шестнадцать из красного кирпича был выстроен в георгианском стиле. Над входной дверью нависал эркер. За элегантной кованой изгородью виднелся небольшой дворик. Тесса поднялась по ступеням крыльца и постучала. За ее спиной стоял Уилл.

Булей Скотт – в брюках, рубашке и парчовом халате, – открыв дверь, неприязненно смотрел на них через золотой монокль.

– Черт, – сказал он, – если бы знал, что это вы, велел бы лакею спровадить вас с глаз долой.

– А вы ждали кого-то другого? – спросила Тесса.

Уилл подумал, что донимать всех расспросами было в ее характере – оставь Тессу одну в комнате, она тут же начнет задавать вопросы растениям или предметам меблировки.

– Я думал, принесли абсент.

– Выпей этой дряни побольше, и забудешь, как тебя зовут, – вмешался Уилл. – Нам нужен Магнус Бейн, а если его здесь нет, скажи, где его найти, и мы от тебя отстанем.

Булей вздохнул и крикнул:

– Магнус, иди сюда, здесь твой синеглазый парнишка.

В коридоре послышались шаги, и за спиной Булей вырос колдун – в черном фраке, накрахмаленной белой рубашке и манжетах. Буйные вихры Магнуса напоминали взлохмаченную бахрому из темного шелка.

– Чем обязан счастью видеть вас в столь поздний час? – спросил он, окидывая взглядом Тессу и Уилла.

– Хотим, чтобы ты оказал нам услугу, – усмехнулся Уилл, но, увидев, что брови Магнуса удивленно взлетели вверх, поправился: – У нас к тебе дело.

– Ну хорошо. – Булей шагнул в сторону, пропуская их внутрь. – Проходите в гостиную.

Раздеться им никто не предложил. Оказавшись в гостиной, Тесса стянула перчатки и протянула к камину озябшие руки. Уилл тут же отвел взгляд от вьющихся у нее на затылке волос. В Институте, рядом с Джемом и остальными, ему было легче гнать от себя ненужные мысли. Но здесь они не давали ему покоя.

Булей уселся в кресло, обитое тканью в цветочек, и снова вставил в глаз монокль, висевший на длинной золотой цепочке.

– Но чем пойдет речь? – спросил он.

Магнус прислонился к каминной полке – ни дать ни взять, праздный молодой джентльмен. На стенах, обтянутых бледно-голубой драпировкой, висели полотна, живописавшие дам и господ в классических нарядах. Уиллу показалось, что он узнал пару репродукций Альма-Тадемы[8] – разве могли они быть оригиналами?

– Чем тебя так заворожили картины, Уилл? – спросил Магнус. – И что тебя привело на сей раз? С нашей последней встречи прошло несколько месяцев.

– Не хотел тебя беспокоить… – пробормотал Уилл.

Это было правдой лишь наполовину. Когда Магнус помог юному Эрондейлу разобраться с мнимым проклятием, тот стал его избегать, но не потому, что больше не нуждался в Магнусе.

Причина крылась в том, что при виде колдуна он испытывал боль. Уилл написал ему короткое письмо, в котором сообщил, что другие обитатели Института теперь знают о том, что никакого проклятия и не было. Также он поведал о помолвке Джема и Тессы и попросил оставить его письмо без ответа.

– …но у нас возникла проблема.

Кошачьи глаза колдуна расширились.

– Проблема? Какого рода?

– Серебро, – коротко ответил Уилл.

– Как мило, – заметил Булей. – Только не говори, что мои собратья вновь стали баловаться этим дрянным наркотиком.

– Нет, – ответил Уилл, – просто его нигде не достать.

Увидев в глазах Магнуса проблеск понимания, он стал объяснять сложившуюся ситуацию. Выражение лица колдуна, пока он слушал, совершенно не менялось, как у Чёрча, его кота.