Кассандра Клэр – Леди Полночь (страница 90)

Стерлинг потер щеку и прищурился.

– У вас нет права ко мне прикасаться, – промямлил он. – Нефилимы занимаются только вопросами нарушения Соглашений.

– Ошибаешься, – возразил Безупречный Диего. – Мы выбираем вопросы на свое усмотрение.

– Но Белинда сказала…

– Да, кстати, – перебила его Кристина. – Как ты вступил в эту секту – или как вы там называете свой «Полночный театр»?

Стерлинг прерывисто вздохнул.

– Мы поклялись хранить молчание, – наконец признался он. – Если я расскажу вам все, что знаю, вы меня защитите?

– Может быть, – ответила Эмма. – Но ты связан, а мы прекрасно вооружены. Ты понимаешь, что тебя ждет, если ты нам ничего не расскажешь?

Стерлинг взглянул на Безупречного Диего, который небрежно держал в руке кинжал, словно это была обычная ручка, но в то же время излучал такую холодную уверенность, что не приходилось сомневаться: он готов действовать без промедления. Любой разумный человек на месте Стерлинга пришел бы в ужас.

– У меня был друг, продюсер. Он сказал, что нашел способ обращать в золото все, к чему ни прикоснешься. Не в буквальном смысле, конечно, – поспешил добавить Стерлинг.

– Никто и не подумал, что ты говоришь буквально, идиот, – прошипела Эмма.

Стерлинг возмущенно заворчал, но быстро затих, как только Диего сильнее прижал кинжал ему к горлу.

– Кто такой Хранитель? – спросила Кристина. – Кто возглавляет Слуг, собиравшихся в театре?

– Понятия не имею, – сердито буркнул Стерлинг. – Этого никто не знает. Даже Белинда.

– Я видела Белинду на Сумеречном базаре, она рекламировала там вашу секту, – сказала Эмма. – Полагаю, вам обещали богатство и счастье в обмен на посещение встреч, а единственным риском называли лотереи. Так?

– Нам казалось, что лотереи – не такой уж большой риск, – ответил Стерлинг. – Они бывают редко. Если тебя выбрали, никто не имеет права к тебе прикасаться. Никому не разрешается мешать тебе, пока ты не заберешь жизнь.

Лицо Кристины исказилось от отвращения.

– А что происходит с теми, кто забирает жизни?

– Они получают желаемое, – сказал Стерлинг. – Богатство. Красоту. После жертвы все становятся сильнее, но тот, кто приносит жертву, становится сильнее всех.

– Откуда ты знаешь? – спросила Кристина. – Хоть кого-нибудь из театра уже выбирали в лотерее?

– Белинду, – быстро ответил Стерлинг. – Она была первой. Большинство остальных перестало посещать встречи. Скорее всего, они живут где-нибудь припеваючи. Все, кроме Авы, пожалуй.

– Ава Ли выиграла в лотерею? – уточнила Эмма. – Та Ава Ли, которая жила со Стэнли Уэллсом?

Безупречный Диего еще сильнее прижал кинжал к горлу Стерлинга.

– Что ты знаешь об Аве?

Стерлинг попытался отстраниться от ножа.

– Да, она выиграла в лотерею. Неважно, кого убивают победители. Единственное правило – никаких обитателей Нижнего мира, за исключением фэйри. Некоторые выбирали знакомых. Ава решила убить своего богатенького папика. Он ей надоел. Но это свело ее с ума. Она покончила с собой. Утопилась у него в бассейне. Глупо с ее стороны. Она могла бы получить что угодно.

– Она не кончала с собой, – возразила Эмма. – Ее убили.

Стерлинг пожал плечами.

– Не, она сама свела счеты с жизнью. Так все говорят.

Казалось, Кристина с трудом держит себя в руках.

– Ты ее знал, – сказала она. – И тебе все равно? Ты ничего не чувствуешь? Ты не чувствуешь вины за убийство девушки?

– А что? Какая-то девчонка с Сумеречного базара, – отмахнулся Стерлинг. – Продавала там всякие побрякушки. Я сказал ей, что могу протолкнуть ее украшения в универмаги. Посулил ей богатство. Сказал, что нужно встретиться лично. – Он фыркнул. – Все хотят денег.

Они миновали оживленный участок шоссе и теперь ехали вдоль пляжа, уставленного синими спасательными вышками.

– А тот голубой огонь? – произнесла Эмма, явно размышляя вслух. – В нем был Хранитель. Он перенес тело на точку пересечения. Ты зарезал девушку, но Хранитель забрал ее еще живой. Значит, смерть происходит на точке пересечения, как и все остальное: нанесение ожогов, погружение тела в морскую воду, вырезание рун – словом, весь ритуал?

– Да. Меня тоже должны были перенести на точку пересечения, – разочарованно заметил Стерлинг. – Там Хранитель вознаградил бы меня – дал бы мне все, что я захочу. Я мог посмотреть ритуал. Одна смерть дает всем нам силы.

Эмма и Кристина переглянулись. Стерлинг ничего не прояснял, его рассказ только сильнее запутывал дело.

– Ты сказал, что она последняя, – начал Диего. – Что случится потом? Какой результат?

Стерлинг хмыкнул.

– Не имею представления. Я не склонен задавать лишних вопросов – наверное, поэтому я и добился так многого.

– Добился так многого? – фыркнула Эмма. – Ты же сидишь связанным на заднем сиденье машины!

Впереди показались огни пирса Малибу, которые отражались в темной воде.

– Это неважно. Хранитель найдет меня, – сказал Стерлинг.

– Не стал бы я на это рассчитывать, – пробормотал Безупречный Диего.

Эмма свернула с шоссе на знакомую дорогу. В отдалении виднелись огни Института, которые освещали им путь.

– И когда же он тебя найдет? – спросила она. – Когда Хранитель придет за тобой? Как думаешь, что он с тобой сделает? Примет тебя обратно, после того как ты все это нам разболтал? Тебе не кажется, что он заставит тебя заплатить?

– Я должен отдать ему еще кое-что, – ответил Стерлинг. – Белинда сделала это. Даже Ава сделала. Еще кое-что. А потом…

Стерлинг осекся и вскрикнул от ужаса. Перед ними возвышался Институт. Безупречный Диего выругался.

– Эмма! – воскликнула Кристина. – Эмма, тормози!

Эмма видела знакомое здание Института, извилистую дорогу к нему, каньон и возвышающиеся позади него холмы. Повсюду, со всех сторон, были тени, но Эмма поняла весь ужас ситуации только тогда, когда машина поднялась на последнюю горку и фары осветили здание.

Институт был окружен.

Фигуры – темные, похожие на людей – взяли его в широкий квадрат. Они стояли плечом к плечу, безмолвные и недвижимые, как греческие воины на древних миниатюрах.

Стерлинг что-то неразборчиво прокричал. Эмма ударила по тормозам, свет фар скользнул по лужайке перед Институтом. Фигуры осветило, как днем. Некоторые из них были знакомыми. Эмма узнала кудрявого юношу из джаз-бэнда, который выступал в «Полночном театре». Его черты исказились в беззвучном крике. Рядом с ним была женщина – темные волосы, алые губы, – которая подняла руку с пистолетом…

– Белинда! – испуганно воскликнул Стерлинг. – Она…

Рука Белинды дернулась от отдачи. Эмму оглушил взрыв правого переднего колеса, в которое попала пуля. Машина накренилась и покатилась под откос.

Темнота. Звон битого стекла. Руль вдавился Эмме в грудь, не давая дышать, фары погасли. Она услышала крик Кристины и возню на заднем сиденье, отстегнула ремень и повернулась к пассажирскому креслу.

Но Кристины там не было. Заднее сиденье тоже оказалось пустым. Эмма распахнула дверцу и вывалилась из машины на землю. Поднявшись на ноги, она осмотрелась.

«Тойота» валялась в кювете, от лопнувшей шины поднимался дым. Диего шел ей навстречу с пассажирской стороны машины. Сухая земля шуршала у него под ботинками. Он нес на руках Кристину, подхватив ее под спину и колени. У нее, похоже, была сломана нога. Кристина обхватила его за шею и вцепилась в рукав его толстовки.

В лунном свете он казался настоящим героем. Своего рода Суперменом. Безупречный Диего. Эмме очень хотелось бросить в него чем-нибудь, но она боялась попасть в Кристину. Диего тем временем мотнул головой в сторону Института.

– Эмма!

Эмма оглянулась. Окружавшие Институт фигуры повернулись и теперь смотрели на нее – на нее, на Диего и на развороченную машину.

Они выглядели зловеще. Застывшие силуэты в черных и серых одеяниях, неразличимые лица. Оборотни, фэйри-полукровки, мрачные вампиры и ифриты – Слуги Хранителя.

– Эмма! – снова окликнул ее Безупречный Диего. Он вытащил стило и наносил целительную руну на руку Кристине. – Стерлинг сбежал, у него твой меч…

Эмма развернулась и увидела, как Стерлинг на нечеловеческой скорости пронесся мимо. Он срезал путы с запястий и щиколоток, но на штанинах у него виднелась кровь.

– Белинда! – прокричал он. – Я здесь! Помоги мне!

В руках у него что-то было, что-то золотистое, сияющее в темноте.