Кассандра Клэр – Леди Полночь (страница 83)

Ее прикосновения кружили ему голову. Эмма видела, как он теряет себя, как он разрушается по кусочкам. Она коленями обхватила его бедра, ее рука скользнула к его пояснице и коснулась обнаженной кожи возле пояса его джинсов, легко, невесомо, как ласковая волна океана, и он содрогнулся, словно в агонии. Эмма никогда не видела его таким, даже когда он рисовал.

Задыхаясь, он отнял губы и замер, усилием воли заставив свое тело остановиться. Эмма видела, чего ему это стоило, в его глазах, черных от голода и нетерпения. Она видела это в том, как он оторвал от нее свои руки и уперся ими в землю, как его пальцы остервенело вкопались в песок.

– Эмма, – прошептал он, – ты точно этого хочешь?

Она кивнула и потянулась к нему. Он застонал от облегчения и бесконечной благодарности и снова подхватил ее, и на этот раз сомнений уже не было. Ее объятия раскрылись, он окунулся в них и прижал ее к себе, и задрожал, когда она обхватила его ногами и притянула к себе. Она открылась ему и приняла его тело.

Он снова нашел губами ее губы, и она почувствовала, как все тело затрепетало, заискрилось, пустилось в пляс. Так вот, каково это, так вот, каковы поцелуи, так вот, каково все на свете. Вот оно.

Он покрывал поцелуями ее губы, ее щеки, ее покрытые песком скулы. Он целовал ее шею, и его дыхание согревало ей кожу. Запутавшись пальцами в его сырых волосах, она смотрела в небо, покрытое звездами, мерцающими и холодными, и думала, что этого не может быть на самом деле, что людям не дано вот так осуществлять свои мечты.

– Джулс, – прошептала она. – Мой Джулиан.

– Всегда, – прошептал он в ответ и снова поцеловал ее в губы, и они сжали друг друга в объятиях с такой силой, с какой волна разбивается о скалы. Все границы между ними растаяли, и по жилам Эммы побежало пламя. Она пыталась сохранить в памяти каждый миг, каждый жест – то, как он касался руками ее плеч, как прерывисто дышал, как растворялся в ней и терял себя. Она решила, что до самой смерти не забудет, как он уронил голову ей на грудь и снова и снова шептал ее имя, словно все другие слова навек потонули в глубине океана. До последнего вздоха.

Когда звезды прекратили кружиться, Эмма лежала на руке у Джулиана и глядела в небеса. На песке была расстелена его сухая фланелевая куртка. Он смотрел на нее, приподнявшись на локте. Ошеломленный, он полуприкрыл веки и медленно описывал пальцем круги на ее обнаженном плече. Его сердце еще не успокоилось и громко стучало в груди. Она любила его так сильно, что казалось, будто ее разрывают на части.

Ей захотелось сказать ему об этом, но слова застряли в горле.

– Это… – начала она. – Это твой первый поцелуй?

– Нет, я тренировался на незнакомках, – бросил он и улыбнулся красивейшей из улыбок. – Да. Это мой первый поцелуй.

Эмма содрогнулась. Она подумала: «Я люблю тебя, Джулиан Блэкторн. Я люблю тебя больше света звезд».

– Неплохо, – заметила она и улыбнулась ему.

Он рассмеялся и притянул ее к себе. Она прижалась к его телу. Ночь была холодной, но ей было тепло рядом с Джулианом, на пляже, среди скал, поверх его фланелевой куртки, которая насквозь пропиталась его запахом. Он нежно погладил ее по голове.

– Тс-с, Эмма. Засыпай.

И она закрыла глаза.

Эмма спала на берегу океана, и ей не снились кошмары.

– Эмма. – Кто-то тронул ее за плечо. – Эмма, проснись.

Она повернулась на бок, открыла глаза и замерла от удивления. Потолка не было, только ясное голубое небо. Тело затекло и болело, кожа чесалась от песка.

Над ней склонился Джулиан. Он был полностью одет и бледен как полотно. Его руки порхали над ней, не прикасаясь, как бабочки Тая.

– Здесь кто-то был.

Услышав это, Эмма резко села. Она была на пляже, на маленьком полукруглом пляже, с обеих сторон ограниченном скалами, выдающимися в океан. Песок вокруг нее был примят. Воспоминания волной накатили на Эмму, и она покраснела. Казалось, время уже приближалось к полудню, но на пляже, к счастью, никого не было видно. И пляж был знакомым. Они были недалеко от Института, гораздо ближе к нему, чем Эмма думала. Впрочем, времени задуматься об этом у нее и не было.

Она втянула воздух в легкие.

– Боже, – сказала она. – О боже.

Джулиан не ответил. Его одежда до сих пор была влажной и покрытой песком. Эмма запоздало поняла, что она тоже одета. Видимо, ее одел Джулиан. Оставалось только натянуть ботинки.

Волны неспешно набегали на берег, у кромки воды лежали водоросли. Следы Эммы и Джулиана давно смыло водой, но на их месте появились другие. Похоже, кто-то спустился с одной из скал, подошел к ним, развернулся и пошел назад. По песку тянулись две полоски следов. Эмма с ужасом смотрела на них.

– Нас кто-то видел? – спросила она.

– Пока мы спали, – ответил Джулиан. – Я тоже не проснулся. – Он прижал руки к бокам. – Надеюсь, всего лишь какой-нибудь простец… – Вздохнув, он повторил: – Надеюсь.

В голове у Эммы мелькали воспоминания о предыдущей ночи – холодная вода, демоны, Джулиан несет ее на руках, Джулиан целует ее. Они с Джулианом лежат обнявшись на песке.

Джулиан. Ей казалось, она никогда больше не сможет назвать его Джулсом. Джулсом она называла его в детстве. А детство осталось в прошлом.

Он посмотрел на нее, и она увидела боль в его сине-зеленых глазах.

– Мне так жаль, – прошептал он. – Эмма, прости меня, мне так жаль.

– Но почему? – спросила она.

– Я не подумал. – Он встал на ноги и принялся вышагивать из стороны в сторону. – Я не подумал о… защите. О безопасности. Я совсем об этом не подумал.

– У меня все схвачено, – ответила она.

Джулиан резко повернулся к ней лицом.

– Как?

– На мне специальная руна, – призналась Эмма. – И я ничем не болею – как и ты, наверное.

– Я… Я тоже. – У него на лице отразилось такое облегчение, что Эмме почему-то стало не по себе. – Эмма, это мой первый раз.

– Я знаю, – прошептала она. – Но тебе все равно не за что извиняться.

– Есть за что, – возразил он. – Все в порядке, конечно, нам повезло. Но я должен был об этом подумать. Мне нет оправдания. Я был сам не свой.

Эмма открыла рот и снова закрыла его.

– Да и как же иначе? Сделать такое… – пробормотал Джулиан.

– Что именно? – Эмма удивилась, насколько ровными и четкими получались ее слова, ведь она сходила с ума от беспокойства.

– То, что мы сделали, – выдохнул он. – Ты понимаешь, о чем я.

– Ты хочешь сказать, это было неправильно?

– Я имел в виду… – Казалось, он пытался сдержать внутри что-то, что отчаянно рвалось наружу. – С этической точки зрения, в этом нет ничего неправильного. Это просто дурацкий Закон. Но это Закон. И мы не можем его нарушать. Это один из древнейших Законов.

– Но в нем нет смысла.

Джулиан посмотрел на нее невидящими глазами.

– Закон суров, но это Закон.

Эмма поднялась на ноги.

– Нет, – сказала она. – Нет Закона, который может сдержать наши чувства.

– Я ничего не говорил о чувствах, – ответил Джулиан.

В горле у Эммы пересохло.

– То есть?

– Пойми, Эмма… для меня это очень важно, и я бы солгал, скажи я иначе. Но Закон не запрещает секс, он запрещает любовь. Он запрещает влюбляться.

– Подозреваю, даже и спать вместе, как мы делали раньше, – тоже против правил.

– Да, но за это тебя не отправят в изгнание! За это с тебя не снимут Метки! – Он провел рукой по своим спутанным волосам. – Это против правил только потому, что подобная близость – физическая близость – ведет к близости эмоциональной, которая их и тревожит.

– Но мы и так близки эмоционально.

– Ты прекрасно меня понимаешь. Не притворяйся, что это не так. Близость бывает разная. Мы, конечно, должны быть близки. Но не так. – Он обвел рукой пляж, словно тот вмещал в себя все, что случилось накануне.

Эмма дрожала.

– Эрос, – сказала она. – Вместо филии и агапэ.

Джулиан обрадованно посмотрел на нее, словно ее объяснение означало, что она все поняла, что она со всем согласилась. Словно они вместе пришли к итоговому решению. Эмме хотелось закричать.

– Филия, – произнес он. – Вот что между нами – любовь дружеская. Мне очень жаль, если я все испортил…