Кассандра Клэр – Город падших ангелов (страница 51)

– Ты держишь в памяти все семнадцать имен? – с сомнением спросил Джордан.

Холодно глянув на него, Алек ответил:

– Напомни, как тебя зовут?

– Алек, заткнись! – велела Изабель тоном, который позволяла себе только с братом. – Не у всех мозги удерживают скучные факты. Ты ведь и сам не вспомнишь остальные пятнадцать имен Лилит?

С выражением превосходства на лице Алек принялся перечислять:

– Сатрина, Лилит, Ита, Кали, Батна, Талто…

– Талто! – завопила Изабель. – Есть! Между ними связь!

Она быстро поведала о том, как Клэри нашла церковь Талто, и о мертвом ребенке-полудемоне в больнице «Бет-Израиль».

– Что ж ты сразу не сказала? – пожаловался Алек. – Талто – одно из имен Лилит. Ее всегда связывают с детьми. Лилит, первая жена Адама, покинула Эдем, потому что не хотела подчиняться ни мужу, ни Богу. Господь проклял ее за это: все ее дети рождаются мертвыми. По легенде, Лилит постоянно пыталась зачать и всякий раз терпела неудачу. Поклявшись отомстить Богу, она ослабляла и губила смертных чад. Можно сказать, она богиня демонов и мертвых младенцев.

– Как же она родила демонов? – спросила Майя.

– Лилит окропила собственной кровью землю Едома. Кровь была пропитана ненавистью к Богу и человечеству, и потому из ее капель рождались демоны. – Видя пристальные взгляды ребят, Алек пожал плечами. – Легенда, не более.

– Ни одна легенда не лжет, – напомнила Изабель. С самого детства она придерживалась такого принципа: всякая религия, всякая легенда или миф имеет смысл. – Сам знаешь, Алек.

– Знаю. Знаю и еще кое-что, – отдал он сестре визитку. – Телефон и адрес на карточке – фуфло. Совершенно точно не настоящие.

– Может, и так. – Изабель спрятала визитку в карман. – Но других зацепок нет.

Саймону оставалось пялиться на стеклянный гроб, на мертвое – определенно не живое – тело. Впрочем, будь Себастьян на все сто мертвый, то спустя два месяца после гибели выглядел бы иначе, куда хуже. Кожа у него была мраморно-белой, вместо одной из кистей рук – забинтованный обрубок. Никаких знаков, отметин. Себастьян словно спал: глаза закрыты, руки свободно лежат по бокам. Настораживало только то, что грудь его вздымалась и опускалась.

– Но, – заговорил Саймон, сам понимая, насколько глупую фразу произносит, – он мертв. Джейс его убил.

Лилит опустила бледную руку на крышку гроба:

– Джонатан. – Саймон вспомнил: так на самом деле зовут Лжесебастьяна. Это имя Лилит произнесла с какой-то необычайной мягкостью, словно пела ребенку колыбельную. – Правда, он прекрасен?

– Э-э… – протянул Саймон, с отвращением глядя на чудовище в гробу. На монстра, убившего девятилетнего Макса и Ходжа. Чуть не погубившего всех. – Не в моем вкусе.

– Таких, как Джонатан, больше нет. Он единственный из Охотников наполовину высший демон. Наша суть делает его очень могущественным.

– Он мертв, – повторил Саймон. Казалось, важно настаивать на этом факте (признавать который Лилит, похоже, отказывалась).

Глядя на Себастьяна, демоница нахмурилась:

– Ты прав. Джейс Лайтвуд ударил его в спину, пронзив сердце.

– Откуда вы…

– Я была в Идрисе. Стоило Валентину распахнуть врата в мир демонов, и я пришла. Не сражаться в глупой войне, просто из любопытства. Валентин потерял голову, стал чересчур спесив… – Лилит пожала плечами. – За что и поплатился. Небо сокрушило его. Я видела, как он принес жертву, как Ангел восстал и обратился против Валентина. Видела, что Разиил вернул. Я старейшая из демонов и знаю Старые законы. Жизнь за жизнь. Я помчалась за Джонатаном, однако человеческое в нем погибло моментально: сердце не билось, легкие не качали воздух. Одних Старых законов недостаточно. Я пыталась вернуть Джонатана, но он ушел безвозвратно. Получилось лишь сохранить его тело до сего дня.

Интересно, что будет, если Саймон побежит? Бросится с крыши? Никто их живущих не может навредить ему: Печать не позволит. Однако вряд ли она защитит от земного притяжения. Если каждая косточка в теле сломается… исцелится ли он? Сглотнув, Саймон заметил, что Лилит насмешливо на него смотрит.

– Разве не хочешь узнать, ради какого дня я сохранила Джонатана? – И, предупреждая догадки Саймона, демоница облокотилась на крышку гроба. – Полагаю, тебе известна легенда о появлении нефилимов? Когда Ангел Разиил смешал свою кровь с кровью людей и дал ее испить одному человеку, который после и сделался первым нефилимом?

– Слышал.

– Разиил создал новую расу. Джонатан знаменует собой сотворение еще одной расы. Как Джонатан Нефилим возглавил род Охотников, так Джонатан возглавит мой новый род.

– Вы создаете новую расу?.. – Саймон вскинул руки. – Знаете, если вам угодно сотворить новых существ при помощи трупа, валяйте. Мое участие не требуется.

– Джонатан мертв. Его надо вернуть. – Голос Лилит звучал холодно, бесстрастно. – Есть лишь один вид нежити, чья кровь дарует возможность, скажем так, воскрешать.

– Вампиры. Хотите, чтобы я обратил Себастьяна в вампира?

– Его зовут Джонатан! Да, в некотором смысле, ты прав. Укуси Джонатана, выпей его крови и дай взамен свою…

– Увольте.

– Уверен?

– Мир без Себастьяна, – Саймон намеренно употребил это имя, – гораздо лучше мира, в котором Себастьян жив. – В груди волной вздымался гнев. – Даже при моем согласии вернуть его не получится. Он мертв. Совсем-совсем мертвых вампиры не возвращают. Могли бы знать, если вы такая мудрая. Отошедшую душу в тело не поместить. К счастью.

Лилит перевела взгляд на Саймона:

– Ты, смотрю, ничего не знаешь. Клэри не рассказывала?

– Чего? – теряя терпение, спросил Саймон.

Лилит хихикнула:

– Око за око, зуб за зуб, жизнь за жизнь. Дабы предотвратить хаос, нужен порядок. Если Свет получает жизнь, то и Тьма берет свое.

– Я, – нарочито медленно произнес Саймон, – понятия не имею, о чем вы. И мне плевать. Вы, злодеи, достали со своими программами евгеники. Хватит, ухожу. Угрозы, попытки расправы только приветствуются. Посмотрим, что будет.

Взглянув на вампира, Лилит вновь хихикнула:

– Восстал Каин…[28] Ты очень похож на того, чью Печать носишь. Те же упрямство и безрассудство.

– Каин пошел против… – Саймон не договорил, не смог произнести: «…Против Бога». – Против меня – только вы.

Он развернулся, готовый покинуть крышу.

– На твоем месте я бы не поворачивалась ко мне спиной. – Почуяв неладное, Саймон обернулся. – Думаешь, тебя нельзя уязвить? – усмехнулась Лилит. – Руки я на тебя и правда поднять не могу. Не дура, видела карающий небесный огонь… и гореть в нем желания не испытываю… Я не Валентин, не стремлюсь торговаться с тем, чего не понимаю. Я демон, и очень старый демон. Знаю человечество как облупленное и вижу его слабости: гордыня, жажда власти, зов плоти, жадность и стяжательство, любовь…

– Любовь – не слабость.

– Серьезно? – спросила демоница, глядя Саймону за спину холодным и острым, как сосулька, взглядом.

Вампир обернулся – не желая того, но понимая, что должен.

На выложенной плитняком тропинке стоял Джейс: черный костюм, белая сорочка. Перед ним – Клэри, в том же милом золотистом платье; длинные рыжие волосы выбились из узла и теперь ниспадали на плечи. Замерев, Клэри не смела разорвать объятий Джейса. С виду романтичная картина, и все бы хорошо, если бы Джейс не упирал Клэри в горло длинный нож с костяной рукояткой.

Ошеломленный, сбитый с толку, Саймон вытаращился на Джейса – на лице ни единой эмоции, взгляд совершенно пустой.

Чуть склонив голову, Джейс произнес:

– Я привел ее, госпожа Лилит. Как вы и просили.

17

Восстал Каин…

Клэри еще никогда так не мерзла.

Даже когда выбиралась на берег озера Лин и сплевывала ядовитую воду, даже когда умер Джейс, Клэри не ощущала такого парализующего холода. Лежа рядом с мертвым Джейсом, Клэри чувствовала, как сердце горит гневом – гневом на отца.

Девушка превратилась в ледышку, с головы до пят.

Очнулась она в мраморном вестибюле неизвестного здания, под несветящей люстрой. Джейс нес Клэри на руках; чувствуя головокружение и вялость, она уткнулась лицом ему в шею.

– Что случилось? – прошептала она.

Джейс поднес Клэри к лифту и нажал кнопку вызова. Из шахты донесся скрежет – кабина пошла вниз. Где они?

– Ты упала в обморок.

– Что?.. – Клэри осеклась. Вспомнила, как Джейс держал ее, как жег руку пишущий стержень. Вспомнила неправильную, страшную руну. Помолчав немного, Клэри попросила: – Опусти меня.

Джейс поставил ее рядом с собой. При желании Клэри могла дотронуться до него, однако впервые с момента встречи не испытала такого желания. Она словно видела незнакомца: этот юноша внешне походил на Джейса, говорил, как он, и Клэри держал на руках точно так же, но глаза смотрели иначе. И на губах играла пугающая улыбка.

За спиной у Джейса открылись двери лифта. Клэри вспомнила, как в Институте она стояла у закрытой решетки, шепча: «Я люблю тебя». Сейчас позади Джейса словно распахнулся вход в темную пещеру. Клэри запустила руку в карман, надеясь найти там стило. Пусто.