Кассандра Клэр – Город падших ангелов (страница 50)

Хлопнув в ладоши, Морин воскликнула:

– Ой, прелесть-то какая!

– Прелесть? – Саймон мельком глянул на загадочный предмет. – Морин, какого черта…

– Ты все же привела его, – прозвучал за спиной хорошо поставленный знакомый женский голос. На тропинке невесть откуда возникла брюнетка с короткой стрижкой. Высокая, стройная, в длинном черном пальто, перетянутом в талии. Ни дать ни взять, роковая женщина из шпионских фильмов сороковых. – Благодарю, Морин, – продолжила дама. Черты лица у нее были жесткие и красивые; высокие скулы; глаза – большие, черные. – Ты хорошо постаралась, можешь идти. – Взглянув на Саймона, дама поприветствовала его: – Саймон Льюис, спасибо, что пришел.

На последней фразе Саймон вспомнил дамочку: она встретилась ему в переулке за баром «Альто».

– Вы… я вас помню. У меня ваша визитка. Продвигаете молодые группы. Да-а, всерьез за нас взялись. Видать, мы реально крутые.

– Довольно сарказма, он неуместен. – Глянув на Морин, дама более твердо повторила: – Можешь идти.

Морин пискнула и призраком метнулась к стеклянным дверям. Глядя, как она торопится к лифту, Саймон пожалел о ее уходе. Компания из Морин никакая, но без нее сделалось совсем одиноко. От дамочки исходила плотная аура темной силы, которую Саймон, опьяненный человеческой кровью, при первой встрече не почувствовал.

– Ты заставил меня попотеть, Саймон. – Ее голос прозвучал с другой стороны, и, развернувшись, Саймон застал дамочку возле бетонного постамента. Облака рваными полотнами проносились на фоне луны, отбрасывая на лицо незнакомки причудливые тени. Пришлось запрокинуть голову, чтобы не упустить ее из виду. – Сначала я думала, что поймать тебя будет легко. Ты всего лишь вампир, новообращенный. Пусть и светолюб, пусть ты и первый за последние сто лет. Видала я вашего брата. Да, – улыбнулась она в ответ на удивленный взгляд Саймона, – я старше, чем выгляжу.

– На вид вы очень старая.

Пропустив колкость мимо ушей, незнакомка продолжила:

– Я посылала за тобой лучших людей, и лишь один возвратился. Кормил меня бессвязным лепетом о гневе Господнем. Бестолковая скотина, пришлось избавиться от него и вступить в дело лично. Я посетила ваше бездарное представление и тогда же, поговорив с тобой, заметила Печать. Видишь ли, я знавала Каина и хорошо помню Метку.

– Вы знали Каина? – Саймон покачал головой. – Так я вам и поверил.

– Веришь, не веришь – мне без разницы. Я старше снов твоего рода, мальчик. Я ступала тропами Райского сада, я была женой Адама до Евы. За непокорность ему Бог изгнал меня из Эдема, а для Адама сотворил новую женщину, послушную, из ребра мужа. – Незнакомка слабо улыбнулась. – У меня много имен, однако можешь звать меня Лилит. Праматерь демонов.

Саймон, месяцами не знавший холода, вздрогнул. Он где-то слышал имя Лилит, и говорило оно о тьме, гнусных и непотребных вещах.

– Пришлось поломать голову, как быть с Печатью, – призналась Лилит. – Видишь ли, светолюб, ты мне нужен. Требуется твоя жизненная сила, кровь. Насильно забрать ее нельзя.

Лилит говорила так, будто слить кровь из Саймона – естественное, обыденное дело.

– Вы… пьете кровь? – спросил Саймон. Голова закружилась, он словно попал в странный сон. Происходящее просто не могло быть явью!

Лилит рассмеялась:

– Демоны не питаются кровью, глупое дитя! Я не для себя беру твою жизнь.

Саймон покачал головой:

– В круг я не войду.

Демоница пожала плечами:

– Как хочешь. Только присмотрись для начала…

Она небрежно пошевелила пальцами – словно отодвигая легкий занавес, – и материя, под которой скрывался прямоугольный предмет, растаяла в воздухе.

С формой Саймон не ошибся: на постаменте стоял стеклянный гроб. В нем легко уместилось человеческое тело. Хрустальный гроб, как у Белоснежки. С той только разницей, что Саймон не в сказке, и внутри, в дымчатой жидкости, окруженный ореолом светлых волос, плавал голый по пояс Себастьян.

На двери сообщения не обнаружилось, и под ковриком тоже. В квартире ничего необычного не заметили. Алек остался внизу сторожить парадную дверь, Майя с Джорданом выпотрошили рюкзак Саймона; Изабель тем временем заглянула в его комнату: голые стены, матрас, скомканное в изножье белое одеяло и единственное окно с видом на авеню В.

Изабель слышала город – город, в котором выросла. С самого детства звуки Нью-Йорка окружали Изабель, и потому тишина Идриса казалась ей чуждой: ни воя сигнализаций, ни криков, ни сирен «скорых», ни музыки. Нью-Йорк даже в глухую ночь полнится ими. Однако здесь, в пустой комнатенке Саймона, привычные звуки навевали жуткое одиночество. Слушать их, лежа на полу и глядя в потолок, – это…

Постойте, а ведь собственной комнаты Саймона Изабель не видала. В ней, наверное, по стенам развешаны постеры, спортивные трофеи, всюду коробки с любимыми играми, музыкальные инструменты, книги – атрибуты нормальной жизни. Изабель никогда не напрашивалась в гости, да и Саймон не приглашал. При одной мысли о знакомстве с миссис Льюис Изабель пугалась. Ей неловко было думать обо всем, что подразумевало большую серьезность в отношениях. И вот сейчас, стоя на пороге комнаты Саймона, Изабель вдруг испытала приступ страха за бывшего парня – вместе с приступом сожаления.

Она уже хотела выйти из спальни, когда вдруг услышала приглушенные голоса из гостиной: говорила Майя, причем совершенно спокойно. Странно, ведь она так ненавидит Джордана.

– Ничего, только ключи, записки с результатами игры.

Выглянув из-за косяка, Изабель присмотрелась: Майя расстегивала кармашек на рюкзаке Саймона. Джордан – по другую сторону стойки – смотрел на нее. Смотрел на саму Майю, не на то, что она делает, как обычно влюбленные парни следят за каждым твоим жестом.

– Проверю бумажник, – сказала Майя.

Джордан, сменивший костюм на джинсы и кожанку, нахмурился:

– Странно, что Саймон его оставил. Можно взглянуть? – Он протянул руку.

Майя так резко подалась назад, что выронила бумажник.

– Я не хотел… – Джордан медленно отвел руку. – Прости.

Майя глубоко вздохнула:

– Послушай, Саймон все рассказал. О том, что ты не собирался меня обращать и что ты сам ничего не понимал. Я и сама помню, как все начиналось. Было так страшно.

Джордан медленно и аккуратно положил руки на стойку. Забавно следить за тем, как здоровяк вроде него пытается казаться маленьким и безобидным.

– Мне следовало остаться с тобой.

– Стражи не позволили бы. И давай признаем: ты не понимал, каково это – жить по-волчьи. Мы с тобой слепо ходили бы по кругу. Может, даже лучше, что ты не остался. Я бежала из дому и нашла помощь.

– Сначала я хотел, чтобы в стражи приняли и тебя, – прошептал Джордан. – Мы воссоединились бы. Потом я понял: эгоистично желать тебе заразиться ликантропией. Шансы были пятьдесят на пятьдесят, и я понадеялся, что ты – из везунчиков.

– Нет, не из них, – обыденным тоном ответила Майя. – Все эти годы я представляла тебя чудовищем, которое знает, на что идет, зачем кусает меня. Думала, ты отомстил мне за поцелуй с другим парнем. Я ненавидела тебя. Так легче, легче, когда есть, кого винить.

– Я и правда виноват. Виноват перед тобой.

Стараясь не смотреть на Джордана, Майя провела пальцами по крышке стойки:

– Виноват, но… в другом. Уже в другом.

Джордан свирепо дернул себя за волосы:

– Не проходит и дня, чтобы я не вспоминал о содеянном. Я покусал тебя, обратив в волка, сделав тем, кто ты есть. Поднял на тебя руку. На единственного человека, которого любил больше всего на свете.

Глаза у Майи заблестели от слез.

– Не говори так. Не поможет, не надейся.

Громко кашлянув, Изабель вошла в гостиную:

– Ну, отыскали что-нибудь?

Часто-часто заморгав, Майя отвернулась. Джордан, опустив руки, ответил:

– Ничего особенного. Вот, хотели проверить бумажник. – Джордан подобрал выроненное Майей портмоне. – Взгляни. – Бросил его Изабель.

Перехватив бумажник на лету, Изабель открыла его: школьный пропуск, удостоверение личности, заткнутый в кармашек для кредиток медиатор, десятидолларовая банкнота, талон на игральные кости и – что это? – визитка, небрежно спрятанная позади совместной фотографии Саймона и Клэри. (Такие делают в дешевых фотоматах.) Оба, и Клэри, и Саймон, на снимке улыбаются.

Вынув визитку, Изабель присмотрелась к ней: витиеватое абстрактное изображение гитары на фоне облаков, и внизу имя: «Сатрина Кендалл. Продвижение молодых групп». Дальше – телефон и адрес. Изабель нахмурилась. Сатрина, знакомое имя…

Изабель протянула визитку Джордану и Майе. (Оборотни старательно избегали взглядов друг друга.)

– Что скажете?

Не давая им ответить, в квартиру вошел Алек. Он хмурился:

– Нашли что-нибудь? Я полчаса проторчал снаружи, и ничего опасного. Разве что студент, блюющий на ступеньках крыльца.

– Взгляни. – Изабель протянула ему карточку. – Ничего подозрительного не замечаешь?

– Кроме того, что ни один продюсер не заинтересуется паршивой группой Льюиса? – сострил Алек, держа визитку двумя пальцами. – Сатрина? – прочел он, и между бровей у него залегли морщинки.

– Это имя тебе о чем-нибудь говорит? – спросила Майя. Голос у нее окреп, хотя с глаз еще не сошла краснота.

– Сатрина – одно из семнадцати имен Лилит, праматери демонов. Из-за нее магов называют детьми Лилит. Она породила демонов, а те в свою очередь – расу волшебников.