Кассандра Клэр – Город небесного огня (страница 105)

У входа в кабинет висели гобелены, траченные временем. Почти на всех – эпизоды истории Сумеречных охотников: Ангел, поднимающийся из озера с Орудиями смерти, Ангел, вручающий Джонатану Сумеречному Охотнику «Серую книгу», первое Соглашение, битва при Шанхае, совет в Буэнос-Айресе… На гобелене поновее – да что там, совсем новом и, видимо, повешенном недавно – Эмма снова увидела Ангела среди вод, а на берегу – юношу со светлыми вихрами и хрупкую рыжеволосую девушку со стилусом в руке.

– Ты тоже когда-нибудь станешь такой, – сказал Джулс.

Эмма покрутила пальцем у виска:

– Чтобы тебе посвятили гобелен, надо сделать что-то значительное. Например, победить в войне.

– За тобой не заржавеет, – засмеялся Джулиан.

Когда Джулс смеялся, боль от потери родителей немного утихала. Там, за дверью, решалась ее судьба. Они могут разлучить ее с Джулианом Блэкторном: отправить в какой-нибудь Институт, где у нее есть дальние родственники, – в Англию, Китай или Иран. Это было бы катастрофой… Неожиданно запаниковав, она вытащила стилус и нарисовала на руке руну, обостряющую слух, потом снова приложила ухо к двери.

Джия разговаривала с Люком Гэрроуэем.

– …Захария? У него столько дел. – Джия, видимо, отвечала Люку. – Он уехал сегодня, сказав, что ему надо уладить кое-какие дела, да еще срочная встреча в Лондоне в середине января, которую он не может пропустить.

Захария уехал? Эмме хотелось поблагодарить его за помощь в ночь сражения. И спросить, откуда он знает ее второе имя – Корделия.

Начало фразы Люка она пропустила.

– …должен сказать сначала вам. Мое место в Совете займет Майя Робертс.

Джия шумно удивилась:

– Но она еще так молода!

– Она очень способная, – ответил Люк, – и вряд ли нуждается в дополнительных рекомендациях.

– Да, – согласилась Джия. – Если бы не ее записка, потери были бы неизмеримо больше.

– В мое отсутствие она возглавила нью-йоркскую стаю, а это еще один аргумент, чтобы ввести ее в Совет. – Он вздохнул: – И еще, Джия. Я потерял сестру. Джослин потеряла сына… снова потеряла. А Клэри подавлена тем, что случилось с Саймоном. Я должен быть там.

Джия вздохнула:

– Как это все ужасно…

– С этим надо научиться жить, – сказал Люк, – и я должен помочь им пройти через все это. Я хочу официально оформить свои отношения с Джослин. Я должен быть там ради моей семьи. Все это говорит о том, что я больше не смогу выполнять обязанности члена Совета.

– Разумеется, ты получишь мое согласие. Но… но я рассчитывала на твою помощь в открытии новых Институтов. Мы очень многих потеряли, и теперь нам надо найти тех, кто сможет пополнить наши ряды. Найти и обучить их. Предстоит большая работа.

– В этом могут помочь многие, – ответил Люк.

Джия снова вздохнула:

– Не волнуйся, я приму Майю. Бедный Магнус – одни женщины…

– Сомневаюсь, что он будет против. Джия… Я должен сказать, что Магнус был прав. Прекратить поиски Марка Блэкторна, отправить Хелен на остров Врангеля – это немыслимая жестокость.

Наступила пауза, а потом Джия тихо произнесла:

– Я знаю, Люк. Думаешь, я не понимаю, какой удар нанесла собственной дочери? Но оставить Хелен… Я видела ненависть в глазах многих и испугалась за эту девушку. Испугалась за Марка. Если мы найдем его… Нет, не буду об этом.

– А я видел глубокую печаль в глазах Блэкторнов, – сказал Люк.

– Дети привыкнут.

– Они потеряли отца и брата, а теперь мы вверяем их воспитание какому-то дяде, которого они видели всего ничего…

– Они узнают его, а я об Артуре знаю только хорошее. Диана Рэйбёрн тоже выразила желание стать их наставницей, и я склонна доверить ей эту роль. Храбрость Блэкторнов произвела на нее огромное впечатление…

– Но она не мать им… Моя мать… она покинула меня еще ребенком, став сестрой Клеофой… Больше я ее не видел. Меня воспитала Аматис. Не знаю, что бы я без нее делал. Она была… всем для меня.

Эмма быстро оглянулась на Джулиана – слышал ли он? Ей показалось, что нет; мальчик смотрел не на нее, а с отрешенным видом в пространство. Интересно, подумала она, вспоминает ли он свою мать? И тут же отбросила эту мысль. Конечно, вспоминает, ведь сама она думала о родителях каждую минуту. Жаль, что нельзя повернуть время вспять; как бы ей хотелось, чтобы родители были живы, чтобы не произошло то, что произошло.

– Мне жаль Аматис, – призналась Джия. – И поверь мне, я беспокоюсь о младших Блэкторнах. Но у нас всегда были и есть сироты, ведь мы – воины. Что касается дочери Карстэйрсов, то, я думаю, она должна продолжить свое обучение в Идрисе. Боюсь только, девочка немного упряма…

Что-о?.. Эмма навалилась на дверь и неожиданно для себя влетела в кабинет. Джулс испуганно вскрикнул, а потом ухватил ее сзади за ремень:

– Эмма, нет!

– Эмма Карстэйрс, – начала Джия, вставая. – Как ты смеешь…

– Как смеете вы! – Эмма очень удивилась, услышав голос Джулиана. Его глаза горели. За пять секунд он превратился из скромного мальчика в разгневанного юношу; каштановые волосы встали дыбом, как у ирокеза. – Вы обещали, что Конклав и Совет помогут Марку, пока он жив… Вы обещали! А теперь вы хотите…

– Теперь он принадлежит к Дикой охоте, – перебила она его. – Они не мертвые, но и не живые.

– Значит, вы знали… – На щеках Джулса выступили пунцовые пятна. – Когда вы давали обещание, вы знали, что это просто пустые слова.

– Нет, не пустые, – смутилась Джия. – За моим обещанием стояло спасение Идриса. Мне жаль… – Слова застревали у нее в горле. – Я бы выполнила обещание, если б могла. Если бы я знала способ… если бы это было возможно… я бы… я бы…

– Получается, вы наша должница, – решительно произнесла Эмма. – Вы не выполнили обещание, и это придется восполнить.

– Восполнить как? – растерялась Джия.

– Я не хочу учиться в Идрисе. Я из Лос-Анджелеса и хочу туда вернуться.

Джулиан встал рядом с ней и взял ее за руку:

– Разумеется, тебя не отвезут в Идрис, Эмма. Об этом и речи не идет.

– Но она так сказала. – Девочка непочтительно кивнула на Джию.

– А давай еще раз скажем ей, что твой дом в Лос-Анджелесе. Ты имеешь полное право остаться в Институте. Для Сумеречных охотников Институт – убежище.

– Да уж, с воспитанием у современных детей… – покачала головой Джия. – Выпустили пар? Теперь послушайте меня. Джулиан Блэкторн, Институтом отныне будет руководить твой дядя, и я говорила с ним об Эмме Карстэйрс.

– И что он сказал? – в смятении спросил Джулиан.

Эмма знала, что, когда ее друг любил кого-то, любовь была навек, а когда ненавидел, то и ненависть была навек.

И вот именно сейчас решится вопрос, как он будет относиться к своему дяде.

– Артур сказал, что примет ее, – ответила Джия. – Сама я, правда, считаю, что место Эммы – в Академии Сумеречных охотников в Идрисе. Она на редкость талантлива, и в Идрисе ее будут окружать лучшие наставники. К тому же там много студентов, которые тоже понесли утраты, они помогут ей справиться с ее горем.

Ее горе. Перед мысленным взором Эммы пронеслись картинки: растерзанные тела родителей на берегу, отец, наклонившийся поцеловать ее, перед тем как пойти к машине, где ждала мама…

– Я тоже понес утраты, – тряхнул головой Джулиан. – И я тоже могу ей помочь.

– Тебе двенадцать лет. – Казалось, Джия все объяснила этими словами.

– Но не навсегда же! – запальчиво крикнул Джулиан. – Мы с Эммой знаем друг друга всю жизнь. Она как… она как…

– Мы станем парабатаями, – перебила его девочка; ей почему-то не хотелось услышать, что она Джулсу «как сестра».

Все широко раскрыли глаза, в том числе и сам Джулиан.

– Джулиан спросил у меня, и я согласилась, – подтвердила Эмма. – Папа говорил, что в двенадцать лет мы уже можем принимать решения.

– Нельзя разлучать парабатаев. Это противоречит нашему Закону, – кивнул Люк.

– Мы должны учиться вместе, – продолжила Эмма. – Вместе сдавать экзамены, вместе пройти ритуал…

– Да, да, понимаю, – кивнула Джия. – Повторю, Джулиан, твой дядя не возражает, если Эмма будет жить в Институте, но то, что вы хотите стать парабатаями, конечно, превосходит все остальные соображения. – Увидев, как засияли глаза Эммы и Джулиана, она не смогла сдержать улыбки. – Но я должна предупредить вас: стать парабатаями – серьезное дело. Вы должны заботиться друг о друге, защищать друг друга, уделять другому больше внимания, чем себе.

– Мы уже так поступаем, – заверил Джулиан, а Эмма промолчала, подумав о том, что в Лос-Анджелесе она сможет разобраться, что случилось с родителями. Если никто не отомстит за их смерть, то получится, что они вообще не жили.

Стать парабатаем Джулса… Мысль о том, что она всю жизнь будет неразлучна с ним, перебивал голос, шептавший где-то в подсознании: «Подожди…»

Вопреки ему она решительно произнесла: