Кассандра Клэр – Город небесного огня (страница 107)

– Уилл Эрондейл, – кивнул Алек. – Камилла говорила о нем. – Он взял блокнот; тонкие страницы казались шероховатыми: Магнус сильно надавливал ручкой на бумагу. – Ты был… с ним?

Магнус засмеялся и покачал головой:

– Нет… это другое. Вообще, на этих страницах много Эрондейлов. Сын Уилла, Джеймс Эрондейл, он тоже был замечательный, и сестра Джеймса, Люси… Но должен сказать, что к Стивену Эрондейлу я не испытывал симпатии. А Джейс… – Он заметил, что Алек смотрит на него, и быстро добавил: – Никаких Эрондейлов, никаких Сумеречных охотников!

– Никаких Сумеречных охотников?

– Никого, кроме тебя, – произнес Магнус. – Считай это первой порцией из того, о чем я должен тебе рассказать. Я не был уверен, когда начал писать, но я надеялся… если ты хочешь быть со мной так же, как я хочу быть с тобой, то воспримешь мои записи как свидетельство. Свидетельство того, что я готов доверить тебе нечто такое, чего никому и никогда не доверял: мое прошлое, правду обо мне. Я хочу разделить с тобой мою жизнь, а значит, прошлое, настоящее и будущее.

Алек опустил блокнот. На первой странице было написано: Милый Алек…

Он мог отдать блокнот, окончательно порвать с Магнусом, найти себе друга среди Сумеречных и любить его, делить с ним дни и ночи, вести будничную, рутинную жизнь.

А мог выбрать Магнуса и впустить в жизнь захватывающую магию его любви.

Да есть ли выбор вообще? Алек глубоко вздохнул, как будто собирался прыгнуть с вышки.

– Ладно, – сказал он.

Магнус всем корпусом повернулся к нему:

– Правда?

– Правда, – подтвердил Алек. Он протянул руку, и их пальцы переплелись. Магнус взял Алека за подбородок и поцеловал: долгий, нежный поцелуй, поцелуй, обещавший многое на «потом», когда они не будут сидеть на крыше на глазах прохожих.

– Так, значит, я твой первый Сумеречный охотник? – спросил Алек, когда они наконец кончили целоваться.

– Ты много в чем мой первый, Алек Лайтвуд, – ответил Магнус.

Когда Джейс оставил Клэри у дома Аматис, солнце уже садилось. Девушка посмотрела ему вслед; она радовалась, что на следующий день они покинут Идрис, но в то же время не могла избавиться от грусти.

Кое-что в Идрисе ей нравилось, и в первую очередь Аликанте. Ряды домов вдоль канала в сумерках обрели расплывчатые очертания, башни мягко светились. Она подумала, что Аликанте – провинциальный город, никакого сравнения с шумным Нью-Йорком, но здесь тоже можно жить.

В доме было тепло. Люк сидел на софе и читал книгу. Джослин дремала рядом, поджав ноги. Увидев Клэри, Люк улыбнулся и, прижав палец к губам, указал на кухню.

Девушка помотала головой и на цыпочках поднялась к себе, стараясь не разбудить маму. Снимая куртку, она поняла, что в комнате кто-то есть.

Холодный воздух вливался через полуоткрытое окно. На подоконнике сидела Изабель. На ней были джинсы, заправленные в сапоги, и облегающий свитер, короткая дубленка лежала на коленях. Она посмотрела на Клэри и натянуто улыбнулась.

Клэри подошла и села рядом.

– Прости, – сказала Изабель. – Вероятно, мне следовало войти через дверь, но мне не хотелось попадаться на глаза твоим родителям.

– Как прошел Конклав? – спросила Клэри. – Что-то случилось…

Изабель грустно улыбнулась:

– Фейри приняли условия.

– Но ведь это хорошо, да?

– Может быть. Но Магнус так не думает. Просто… Отовсюду вылезали мерзкие язвительные языки. Как будто это и не победа. Хелен Блэкторн отправляют на остров Врангеля. Нет, ну ты представляешь! Ее сослали только за то, что в ней есть кровь фейри.

– Какой ужас! А что Алина?

– Алина собралась с ней, она сказала об этом Алеку, – продолжала выкладывать новости Изабель. – За младшими Блэкторнами и за девочкой… ну, за той, которой нравитесь вы с Джейсом, приехал присматривать какой-то дядюшка. Впрочем, это я так думаю, что он возьмет девчонку, а вообще не знаю.

– Ее зовут Эмма. Могла бы и запомнить.

– Я ничего сейчас не могу запомнить. – Изабель глубоко вздохнула: – Я вообще ни о чем не могу думать. Я понимаю, что мы должны были выбраться из Эдома – иначе мы бы все там погибли, – но мне так не хватает Саймона. Я пришла сюда, потому что ты единственная, кому его не хватает так же, как и мне.

Замолчав, Изабель стала теребить красный камень на шее, устремив в окно неподвижный взгляд. Этот взгляд говорил: я стараюсь не заплакать.

– Я тоже по нему все время скучаю, – сказала Клэри, – но, наверное, по-другому. Это все равно что проснуться и увидеть, что у тебя нет руки или ноги.

Изабель продолжала смотреть в окно.

– Расскажи мне про телефонный звонок, – попросила она.

– Не знаю, – засомневалась Клэри. – Не думаю, что тебе действительно надо…

– Расскажи мне. – Тон Изабель был таким, что Клэри не могла отказать.

Это было через три дня после их возвращения – до этого они находились на карантине. Раньше ни один Сумеречный охотник не возвращался из Царства демонов, и Безмолвные братья хотели убедиться, что они не притащили с собой никакой заразы. Каждому из них отвели отдельную келью, и Клэри все эти дни пыталась доказать Безмолвным братьям, что ей нужен стилус; с помощью стилуса она хотела открыть Портал и увидеть Саймона. Она ни на что не рассчитывала – ей просто надо было знать, что с ним все в порядке.

Когда карантин закончился, один из братьев отвел ее в кабинет Консула, не в домашний кабинет, а в тот, что в Гарде: там был единственный в Аликанте телефон. Работал он благодаря стараниям Рагнора Фелла, приятеля Магнуса, такого же, как и он, колдуна.

Джия Пенхоллоу жестом пригласила Клэри сесть.

– Магнус Бейн рассказал мне о том, что случилось с Саймоном Льюисом, – сообщила она. – Хочу выразить свои соболезнования в связи с потерей.

– Он не умер, – прохрипела Клэри. – По крайней мере, не должен был умереть. Кто-нибудь пытался проверить, все ли с ним в порядке?

– Да, – неожиданно ответила Джия. – С ним все в порядке. Он снова живет с мамой и сестрой и, похоже, хорошо себя чувствует. Он теперь не вампир, а обычный человек. Судя по всему, он действительно ничего не помнит о Сумеречном мире.

Клэри вздрогнула:

– Мне надо с ним поговорить.

– Ты знаешь Закон, дорогая. – Джия поджала губы. – С примитивными о Сумеречном мире можно говорить, только если возникает опасность. Ты не должна напоминать ему о том, что было. К тому же освободивший вас демон лишил Саймона таких воспоминаний. Об этом я знаю от Магнуса.

Освободивший вас демон. Значит, Магнус не признался, что это был его отец…

– Я ничего не скажу Саймону. Просто хочу услышать его голос. Мне надо знать, что с ним все в порядке.

Джия со вздохом пододвинула к ней телефон. Клэри схватила его, и пальцы сами набрали номер в Бруклине.

К ее удивлению, соединение произошло, и трубку сняли почти сразу; раздался знакомый голос мамы Саймона:

– Алло?

– Алло… – Трубка чуть не выскользнула из мгновенно вспотевшей руки Клэри. – Саймон дома?

– Что, что? А, да, он у себя в комнате. А кто его спрашивает?

Девушка закрыла глаза, мама Саймона всегда узнавала ее.

– Клэри…

После короткой заминки женщина переспросила:

– Простите, кто?

– Клэри Фрэй. – Она ощутила привкус металла на языке. – Я… я учусь в Сен-Ксавье. Звоню по поводу лекций по английской литературе.

– О, конечно, сейчас позову.

Клэри вздрогнула. Эта женщина называла Саймона чудовищем, выгнала его из своего дома, а теперь спокойно пошла узнавать, ответит ли он на телефонный звонок «какой-то» тинейджерки из Сен-Ксавье.

Она слышала удаляющиеся шаги Элен, тихие голоса, снова шаги…

– Алло?

Когда прозвучал голос Саймона, Клэри чуть не выронила трубку, сердце бешено колотилось. Она ясно представила его: худощавый, темноволосый, стоит, опираясь на стол в тесной прихожей.

– Саймон, – сказала она. – Саймон, это я, Клэри.

Молчание.