Каролина Шторм – (Не)законный брак. Верну тебя (страница 10)

– Мы активно работаем над его продвижением.

Я прекрасно понимаю, что она задержала меня не для того, чтобы задать эти ничего не значащие для неё вопросы. И терпеливо жду.

– Как ты относишься к нашему учредителю?

Вот что её волнует. Ну, разумеется. Мне следовало сразу догадаться. Но я продолжаю изображать святую невинность, которая не в курсе. Правда, Мацуев всегда говорил, что я хреновая актриса.

– Эля?

Кажется, я выдержала паузу дольше, чем нужно для того, чтобы у неё не возникло никаких подозрений.

– Да, Наталия Игоревна, – откликнулась. – Я просто не поняла вопроса. Что вы имеете в виду?

– А что тут понимать? Я спросила про отношение к человеку.

– Да нормально я к нему отношусь. Он дал здание, я выполняю.

– Эля, я не о том. Как тебе кажется, он достаточно корректен в обращении со студентами?

Честно говоря, я перетрусила. Когда она произнесла слово «корректен», перед глазами всплыла картинка из прошлого. Я в его спальне в его постели без всего, и Мацуев сверху. Секса не было, но было всё, что может предшествовать. Такое никогда не забыть.

– А почему вы спрашиваете?

Она что-то знает о нас. Или догадывается. Но откуда? Я универе ни с кем это не обсуждала.

Наталия Игоревна склонилась ко мне так близко, что я видела каждую веснушку на её бледном лице. И горящие заговорщическим огнем глаза из-под окуляров.

– Вчера я видела, как из его квартиры выходила Майорова. Наша студентка!

– Майорова? – пытаюсь вспомнить, кто это.

– Со второго курса. Майорова Света.

Так… уже что-то знакомое.

– Она участвовала в конкурсе красоты в прошлом году, – продолжала рассказывать замдеканша.

И тогда я поняла, что это за девушка.

Та самая Майорова, которая стал вице-мисс Студенческая краса. С отменной внешностью и даже не самым заурядным умом.

А ещё у неё родители какие-то шишки в городе. Так что полный набор «добродетелей» ей обеспечен.

Интересно только, что она забыла у Мацуева?

– Как вы сказали, Наталия Игоревна? В его кабинете?

– В квартире, Эля. В той, которую он снимает.

– А… а вы откуда знаете, где он живет?

– Эля, – замдеканша посмотрела на меня с явным недовольством, – я обязана всё знать о своих коллегах.

Ну, это она преувеличивает. Знать всё – это, в том числе, кто с кем спит. Сомневаюсь, что ей кто-то предоставит подобную информацию.

– Вчера я прогуливалась недалеко от дома. И вдруг увидела Майорову. Она выходила из подъезда дома, где живет наш учредитель. Ты спрашиваешь, как я узнала об этом? Он сам себя выдал. Высунулся из окна, и Майорова помахала ему рукой. Знаешь, как будто они старые добрые друзья.

Почему-то я сомневаюсь, что Мацуев может дружить с этой девицей.

В груди неприятно сдавило. И к лицу прихлынула кровь. Я стараюсь не думать о плохом, но каждое слово замдеканши мешает делать это.

– Эля, у меня появилось подозрение, что Майорова приходила к нему не просто так.

И тут я выдавливаю самую глупую идею, какая только могла родиться.

– Может, у неё тоже проект, и она решила задать ему уточняющие вопросы.

Вполне резонно замдеканша посмотрела на меня как на лишившуюся ума.

– Эля, нет. Исключено. Майорова не настолько хорошо учится. К тому же на вторых курсах совсем другие задания.

– Тогда что? – те самые подозрения липким холодом покрыли тело. Не хочу об этом думать.

– Вот и я хочу узнать: что. Мне не нравится, что студентка может запросто прийти в гости к преподавателю. То есть, учредителю. Но это не играет роли. Важен статус. В университете должны быть только производственные отношения.

Я могла бы ей возразить, что ни в одном учреждении это правило не работает. Но в данный момент меня это не волновало. Мацуев и Майорова – вот что единственно беспокоило. И если замдеканша права, то я…

Я с ума сойду.

– Эля, я решила поговорить с тобой, потому что ты девушка серьезная, ответственная и никогда не была замечена ни в чем плохом.

Я поперхнулась от таких слов. Видела бы меня Наталия Игоревна сидящую на ступенях в подъезде дома одноклассника в компании с бутылкой алкоголя. Нет, ни в чем плохом не замечена, это точно.

– К тому же, – тут её голос стал почти медовым, – я узнала, что наш учредитель знаком с твоими родителями. Вы же из одного города, верно?

– Да. Но мы не общаемся, – быстро сказала я.

– Это понятно. Ты девушка совершенно другого рода. У тебя на первом месте учеба. Но Мацуев, к нашему сожалению, мужчина очень видный. К тому же он молодой. Неудивительно, что студенткам он нравится. Кстати, он неженат?

– Нет.

Мог бы жениться на мне, пусть и в качестве фикции, но свадьба расстроилась.

– Я считаю, с его стороны общаться в такой тесной форме со студентками – недопустимо. А ты как думаешь?

– Но ведь ничего не доказано.

– Как сказать… Я считаю, надо быть начеку.

– Наталия Игоревна, даже если между ними действительно что-то есть, какое нам дело до этого?

В этот момент я могла бы гордиться собой, если бы на душе не было так гадко. Да, я сказала то, что должна. Нехорошо подсматривать за другими людьми. Тем более, оба совершеннолетние и действуют в рамках закона. Но Мацуев… Мой Мацуев. Неужели он мог изменить?

– Эля, я надеялась в твоем лице обрести поддержку, – несколько обиженно заметила замдеканша. – И уж точно не собираюсь слушать твои нравоучения.

– Я не хотела вас задеть, Наталия Игоревна. Просто… это меня не касается. Я, как вы правильно сказали, занимаюсь учебой. А что происходит в личной жизни нашего учредителя, мне всё равно. Нас связывает только проект. И я намереваюсь выполнить его хорошо. Простите, мне нужно идти.

На этот раз она не стала меня удерживать. Я вылезла из-за стола и бегом побежала к выходу. Гардеробщик окликнул: «Куда без пальто?»

Пришлось вернуться и, отдав номерок, взамен получить верхнюю одежду. Но едва накинув пальто на плечи, я снова бросилась бежать. Мне не хотелось оставаться здесь. Как можно дальше от всех этих ужасных людей, ужасных слов, которые они произносят. Сами того не зная, они делают больно. И я начинаю думать, что лучше бы мне изолироваться от всех, только бы жить в тишине и покое.

К сожалению, это невозможно.

Я бегу в старый город, где обычно меньше прохожих. Сбиваю по пути снег с ветвей, и он ложится на моё пальто, делая всё больше похожей на снеговика. Мне всё равно. Подальше от универа. Подальше от заговоров и подозрений.

Я прибегаю к старой набережной, где стоят брошенные с лета разбитые лодки. Осенью их не потрудились убрать, и теперь они занесены снегом, словно навсегда пригвожденные к берегу. И уплыть не могут, и с места сдвинуться. А я бы сейчас с удовольствием уплыла. Только рассудок не позволяет творить глупости как раньше. Я обещала маме, обещала Мацуеву, что попробую изменить свою жизнь. Только он забыл предупредить, что сам решил изменить свою.

Что он мог найти в этой девке?

Глава 8

В общагу идти не хотелось. Впервые за всё то время, что я нахожусь в городе. Серьезно, мне было хорошо среди таких же, как и я, студентов и редких преподавателей (они тоже живут в общаге, только в отдельных блоках). Всегда можно зайти к кому-нибудь в гости, попросить то, чего у тебя нет. Просто переписать конспект или почитать книгу на вечер. Да что угодно. В одиночестве никогда не останешься.

Но сегодня я никого видеть не хочу. Настроение испортилось вдрызг. Энтузиазм улетучился. Я снова залипла на Мацуеве и наших сложных отношениях.

Возник соблазн набрать его номер. Позвонить и задать вопрос в лоб: было ли у него что-то с Майоровой? Но что он скажет мне в ответ? «Какая тебе разница, Эля?»

Я не хочу услышать от него, что меня это не касается, и мы чужие друг другу.