Каролина Шевцова – В паутине сладкой лжи (страница 9)

— Она не услышала ничего для себя нового, а все остальное просто драма, пройдет. Настя, скоро будут продавать торт, мне нужна твоя помощь — процедила мама Алевтины и зашагала в сторону банкетного зала.

Глава 4. Звезды на небе, а ты на земле

— Ты здесь?

Она молча опустила плечи, так и не повернув ко мне головы. Я подошел к деревянному парапету, отделявшему веранду от сада, внутренне надеясь, что на этот раз обойдется без слез. Женские слезы — не моя история, и я, решительный и грубый, смущался всякий раз, когда видел, как плачет Кристина. Потом сестра стала этим пользоваться, потом к ней подключилась Анна, и в конце концов у меня выработался иммунитет, который сейчас сломался. Если вдруг я увижу, что Алевтина плачет, это конец.

Я встал рядом с ней, не зная, как и зачем начать разговор. Молчать было комфортно, но ровно до тех пор, пока Тина не убрала с лица прядь волос, так, что я увидел ее заплаканные глаза.

В попытке сделать хоть что-то, я выдал первое, что пришло в голову:

— Слышал, ты пекла торт, получилось здорово. Не думала открыть свою кондитерскую?

Она молчала, глядя куда-то вперед. Наконец ее тонкая, почти прозрачная рука взметнула вверх и показала на небо.

— Красивые звезды, правда?

Я поднял взгляд вверх. Перед нами растекалась лента черного бархата, усыпанная бриллиантами. Большие и малые, по одному или целыми группами, они сверкали так ярко, что просто слепило глаза. Невозможно так долго смотреть на небо, но и перестать смотреть тоже нельзя.

— Я никогда не видел таких звезд, в Москве они другие, тусклые.

Алевтина Молчала. Она больше не плакала, и не дрожала, и я не чувствовал ничего, кроме жара ее разгоряченной кожи. Я протянул пальцы, чтобы погладить ее, но не решился и убрал руку обратно в карман. Тина вздрогнула, будто ощутив мое прикосновение, обернулась и робко улыбнулась. У нее была очень красивая улыбка.

Не смотря на свет за нашими спинами, голоса, музыку, лязганье посуды, я ощущал себя так, будто мы единственные в этом чертовом кафе. Никто нас не найдет, никто не потревожит.

Я шагнул вперед и оперся о перила веранды:

— Девушка, которую я ищу, это моя жена.

— Понятно, — Тина даже не удивилась, — не думаю, что она здесь.

— Я тоже не думаю, — наконец признал я, — извини, что втянул тебя во все это.

— Не страшно, в какой-то момент было даже весело. Не когда вы кричали на меня на рынке, а потом, в ресторане. — И после секундной паузы: — А зачем вы ищите свою жену, разве она не живет с вами?

— После развода перестала, — я устало подался вперед и распластался по перилам. В голове шумело от выпитого, язык до сих пор едва слушал меня и нес явно не то, что должен. Откровенничать с незнакомой девчонкой — бред какой-то!

— Развод это большая боль двух людей. Ничем не лучше смерти, по сути одно и то же.

— Ну, мне ты об этом можешь не рассказывать, я вообще забил Страйк: свадьба, похороны и развод подряд.

Тина удивленно посмотрела в мою сторону и, сам не понимая зачем, я продолжил:

— Мы с Анной встречались всю жизнь, с первого курса университета. То расставались, то сходились, в общем, как у всех. Я не делал ей предложения, хотя мы оба понимали, что все к тому идет. Потом, через несколько лет после выпуска решил, что хочу все правильно и…красиво, что ли. Анна купила платье в Нью-Йорке, выписала цветы из Голландии, певцов из Италии, и родственников со всего мира. Это должна была быть королевская свадьба, самая дорогая во всей Москве. Сначала мы поженились в Кутузовском Загсе, только вдвоем, понимаешь, — Тина удивленно покачала головой, — ну так принято, чтобы потом провести красивую регистрацию, которую проведет известный актер. Она выбрала кого-то из сериала, я не запомнил. Все это было как шоу.

— А зачем?

— Так хотела Анна. И я тоже хотел. А потом, где-то за месяц до церемонии умер мой отец, разбился на машине. Это очень глупая смерть, и я злился, за то, что он так со мной поступил. Он не должен был умирать, особенно в тот день, так глупо, понимаешь? Я очень ругал его, не смотря на то, что он меня больше не слышал. Но с другой стороны…какая на хрен свадьба! Какие павлины и цветы из Голландии? Я все отменил, Анна была против, она слишком долго ждала и не хотела ждать еще. Тем более, что на момент церемонии после смерти должно было пройти сорок дней, — я почувствовал, как руки Алевтины обняли меня. Вдруг стало тепло и спокойно, будто бы не я секунду назад выворачивал себя наизнанку перед посторонней девчонкой. Отстранившись от перил, я добавил: — Никто так и не понял, почему мы развелись. Особенно этого не поняла моя жена.

Гомон за нами нарастал, послышались аплодисменты. Кажется, кто-то выхватил у музыкантов микрофон и устроил собственное караоке. Низкий надсадный голос вывел первую строчку песни «Бухгалтер». Женщина пела душевно, во всю мощь собственных легких, не сильно заботясь о том, что совсем не знает слов.

Я покосился в сторону Тины, чтобы поймать ее улыбку — ситуация выходила забавная. Но та не улыбалась. Она, задрав голову к небу, смотрела вверх.

— Ждешь, когда пришельцы вернут тебя на родную планету? — шутка вышла злой. Но я имел право злиться, никогда раньше Андрея Воронцова не игнорировали так явно.

— В смысле?

— Ты странная, Алевтина. Как марсианка.

— А, вы про это. Тогда ладно, мне нравится быть странной.

Диалог не клеился. Я отошел в сторону, и замер: доски под ногами противно заскрипели, будто в усмешку надо мной. Хотел уйти тихо и гордо, да не выйдет, получи руладу на прощанье.

— Видите ту звезду?

— Нет, не вижу.

— Так разуйте глаза. Вон там, маленькая, рядом с самой большой и самой яркой.

Я вгляделся в небо, стараясь найти яркое пятно в веренице таких же ярких пятен. Бесполезно.

— Ну, вон же. — Она, заметив как я беспомощно блуждаю по небу взглядом, встала у меня за спиной и осторожным движением рук направила мою голову в нужную сторону. И впрямь. Самая большая и самая яркая отыскалась сразу. Я даже не понял, почему не видел ее раньше. — Как она, думаете, называется?

— Не знаю. Я не очень разбираюсь в звездах. Как-нибудь называется, это же звезда, у них всегда есть названия.

— Ну же, Андрей. Подумайте. Просто скажите первое, что придет в голову, — с нажимом в голосе повторила Тина.

— Да что за?.. Не знаю. Гидра. Или ковш. — Первые созвездия, всплывшие у меня в памяти с уроков школьной астрономии.

— Попытка засчитана, но нет. Это Альхена. Звезда, в которую воплотилась супружеская пара. Он был создан для нее, она рождена для него. Всю свою жизнь они пытались пожениться, но это было, увы невозможно. Ни разу она не предала его, и не было и дня, чтобы он забыл ее имя.

— Он просто помнил, как ее зовут, а она хранила ради него невинность? Не сильно это справедливо.

Тина с укоризной посмотрела на меня и продолжила:

— Когда они умерли, то стали звездами, чтобы, наконец, воссоединиться. И теперь они навсегда вместе. Если в день, когда молодые женятся, Альхена сияет на небосводе, это означает, что пару ждет счастливая жизнь.

— Красивая сказка.

— Спасибо, я только что сама ее выдумала.

Я с удивлением покосился на тихую овечку, стоявшую слева от меня. Тина беззаботно улыбалась, глядя куда-то в небо и теперь выглядела совсем, совсем не невинно. Кажется, я недооценил девчонку, и она либо очень умна, либо просто сумасшедшая.

— Придумала? Но зачем?!

— А вы разве так не делаете? Ила ваша Анна? Каждый из вас придумал свою сказку, а потом расстроился, что она вышла не такой как в книжках. У вашей жены платье осталось висеть в шкафу, а вы запретили отцу жить, как жилось и умереть как хотелось, и до сих пор в обиде на него за что-то.

— Ну знаешь… — я зло посмотрел ей прямо в глаза, но не увидел там ни страха, ни раскаяния за свои слова. Ни-че-го.

— Ладно, не нравится правда, давайте вернемся к сказкам, все мужчины это немного дети, а с детьми я прекрасно нахожу общий язык. Посмотрите теперь на ту звезду, — ее палец прочертил в воздухе дугу и указал на созвездие, в котором совершенно отчетливо угадывалась та самая звезда, о которой говорила Тина. На этот раз я нашел ее сразу. — Как думаете, как она называется.

— Тина, я же сказал, что не разбираюсь…

— Это ваш отец, Андрей. Точнее его душа, и она очень огорчается, когда видит, что вы тоже несчастны.

— Алевтина, ты переходишь границы.

Одним рывком я оттолкнулся от перил и направился в сторону выхода во двор. Стало ясно, что оставаться дальше на этой гребанной свадьбе мне нельзя.

Понял я и другое…Алевтина, казавшаяся раньше загадочной и умной, просто сумасшедшая.

— Постойте, — она крепко ухватила меня за рукав рубашки, — видите, рядом с той звездой мерцают еще две поменьше.

— Ты издеваешься? — прорычал я.

— Это мои мама и папа. Мои настоящие родители. К сожалению, я не могу вас представить друг другу, иначе вы окончательно решите, что мне пора в психушку. И потом… — Тина на секунду замялась, — вряд ли это знакомство доставило бы вам удовольствие. Они умерли, когда мне было двенадцать. Папа Боря забрал меня в свой дом, не смотря ни на что. Он мог бы отвернуться, как все другие, но не стал. И теперь я Скобеева, даже не так, теперь я Алевтина Скобеева, живу в большой и щедрой на любовь семье и бесконечно благодарна папе Боре за то, что не побоялся и стал мне настоящим отцом. Я не испытываю обиды на своих родителей, хотя поводов для этого было предостаточно. Но говорю спасибо за то, что они были со мной, пусть и не долго.