Каролина Шевцова – В паутине сладкой лжи (страница 10)

Закончив свой рассказ, она замолчала. Никогда прежде тишина не была такой откровенной и болезненной. Тина не плакала, но это было и не нужно. Ее голос, грустный, слегка охрипший и дрожащий, вызвал во мне в ту секунду куда больше сострадания, чем все слезы мира.

— Я не знал…

— Это даже приятно, вы первый человек, который смотрел на меня с презрением просто потому что ему не нравлюсь я сама, а не моя биография. Там вышла очень некрасивая история, которая тянется за мной по сей день. Обычная бытовая драма в неблагополучной семье, такие показывают в криминальной хронике, смотрите подобные передачи? — я покачал головой. — А я имела возможность каждый вечер…так сказать из первого ряда. Папа Боря забрал меня от соседей и сказал, что теперь я живу с ними. И никогда не смотрел на меня косо, ни единого раза. У меня очень хороший отец, Андрей. Самый лучший. В ответ за это я делаю все для своей семьи, и буду делать до конца жизни, не потому что никто не возьмет меня замуж, как вы услышали, нет. Хотя никто действительно не возьмет, я это прекрасно понимаю. Но причина еще и в том, что по другому говорить спасибо я не умею, а оставаться неблагодарной просто не могу.

Она опустила подбородок на сцепленные руки, и посмотрела вниз на траву, словно давала мне время принять ее историю, такую далекую от сказки.

— Какими они были?

— Кто? Родители? — Тина закрыла глаза, как если бы старалась что-то вспомнить. Бесконечно долгую секунду тянулось ее молчание, пока она наконец не выпрямилась и не сказала со смешком: — Ну, уж нет, Андрей. Давайте лучше поговорим о ваших.

— О родителях? Моя мама очень…легкая, мне бы хотелось быть похожим на нее в этом, но не вышло. Зато я воплотил все черты отца.

— Наверное, он был хорошим человеком, — выдохнула Тина.

— Черта с два. Он был настоящим придурком, — на этот раз рассмеялся я. Наши взгляды встретились, и смех резко оборвался, как по щелчку пальцев: — Алевтина, я думаю, что ты останешься прекрасной дочерью, старшей сестрой, мамой и женой. Я уверен в этом.

— Бросьте, вы же сами видели, — она смешно округлила глаза: — меня даже никто не пригласил танцевать.

Во дворе зажгли уличное освещение. Желтые гирлянды маленькими светлячками стали мерцать по периметру веранды, Они обвивали перила, лестницу и крышу, пронзали насквозь весь навес, как сотни крохотных вен. В этом свете глаза Алевтины показались такими глубокими, что в них легко можно было утонуть.

— Я приглашаю, — мой голос звучал непривычно хрипло.

Тина посмотрела на протянутую руку, и неуверенно покачала головой.

— Здесь нет музыки.

— А ты представь, что есть,

Я осторожно подхватил ее за талию, и притянул к себе. Не слишком сильно, не слишком близко, стараясь во всем соблюдать дистанцию. Даже через тканевое сукно платья, ощущалось, что Тина дрожит. Она встала на носочки и обвила руками меня за шею. Так невинно, и так горячо, что я тотчас ощутил разряды тока по всему телу.

Тина подняла на меня взгляд и улыбнулась.

Чтобы не напугать ее, чтобы не смутить реакцией своего организма на ее близость, я немного отстранился и шагнул в сторону, уводя Тину за собой. Пол под нами привычно дрогнул, отчего колени подогнулись сами собой. У каждой доски был свой фирменный звук и на третьем круге я даже изловчился наступать на те, что пели тише и мелодичнее. Скрип половиц музыкой разливался по двору.

Тина медленно провел рукой от моего затылка до плеча, почти не касаясь пальцами кожи, и вложила ладонь в мою руку. Она смотрела прямо на меня и улыбалась. Ее взгляд, мягкий и понимающий, дарил мне тепло и такое необходимое прощение. Девочка — счастье. Девочка — лекарство. Именно в ту секунду я понял, что там в Москве, в окружении тысячи людей мне будет гораздо более одиноко, чем в этом Богом забытом городе с ней одной. Танцуя под музыку, которая звучала только у меня в голове.

— Андрей, вон же она, вон ваша Анна в зеленом, это же она? Это ваша жена?

Тина не оттолкнула меня, но магия, связавшая нас двоих, испарилась. Как-будто кто-то выключил рубильник. Вместо музыки пошлые завывания из ресторана, вместо сотен светлячков дешевая гирлянда. Только Алевтина продолжала оставаться настоящей и живой. Она чуть ли не прыгала от нетерпения, тыча пальцем куда-то на дороги, где замерла фигура в длинном изумрудном платье.

Девушка обернулась и посмотрела прямо на меня.

— Это не она, — я облегченно выдохнул, соврав только наполовину.

Было слишком темно, а гостья стояла слишком далеко, чтобы я смог по-настоящему разглядеть ее. А еще…а еще в ту секунду мне впервые стало плевать, где, с кем и как живет моя жена. То есть, моя уже бывшая жена.

Глава 5. Если не смотреть, то не считается

Я встаю по будильнику, где-то за час до рассвета. Это мое время.

Мне нравится, что за окном еще темно, но вся природа уже дышит переменами. Нравится чистый воздух без выхлопов машин. Нравятся редкие прохожие, спешащие куда-то. Никому нет дела до тебя в этот волшебный час, и если уж кто-то решился выйти из дома так рано, то поверь, он даже не посмотрит в твою сторону. Не будет оценивать, осуждать, сравнивать.

В тот день я впервые забыл включить будильник. Проснулся тяжело, едва разлепивших глаза, нашарил на полу и разблокировал телефон.

48 пропущенных от сестры и Макса.

39 письма на почте.

11.20 на часах.

Гадство…

Я закрыл глаза и снова откинулся на матрас, чтобы не торопясь восстановить все события вчерашнего дня.

Итак, дураку понятно, я нахожусь не в своей спальне, не у Леры и даже не в гостинице. Дом семьи Скобеевых… Кстати, а почему?

Лежа на узком неудобном диване, с ужасом вспоминал, как меня сюда занесло. Мышцы ломило от усталости, во рту неприятная вязкость, в голове вакуум!

Короткими вспышками начали проявляться некоторые картинки из вчерашнего дня, как фотографии на засвеченной пленке. И везде, на каждой из них тощая девчонка в несуразному платье с лентой.

Алевтина.

«Какой это цвет? Аленький!», — вспомнил ее голос.

Никогда до этого сны сестры не были такими точными, и надеюсь, что никогда больше не будут.

Я встал с дивана и огляделся. В коридоре что-то со звоном упало на пол. Судя по звукам, в доме давно никто не спал. Бросив беглый взгляд на стул, на котором оставил нелюбимый, изрядно поживший пиджак, с удивлением увидел костюм. Мой костюм! Чистый и выглаженный, он выглядел совершенно новым. Не знаю, что за фея над ним поработала, но даже наша горничная не справилась бы лучше.

Одевшись, я сел обратно. Затем лёг и накрылся пледом. Почему-то показалось, что Алевтина может зайти в комнату, чтобы разбудить меня, и я решил ее разыграть. Несколько минут провалялся на жестком матрасе, пока наконец не понял — про меня забыли. Нелепая обида тотчас кольнула в сердце. Вчера ведь все было так хорошо!

Снова достал телефон, чтобы набрать Тину, как всплыло второе неприятное открытие — у меня не было ее номера.

Первая мысль выстрелила сразу: нужно попросить.

Вторая с опозданием, зато звучала громче: а зачем?

Выйдя в коридор, я споткнулся об очередного ребёнка:

— Дядь, вы чего?

— Где все? — судя по нарядной одежде мальца, семья собиралась отмечать свадьбу дальше. Парень посмотрел на меня, хмыкнул и ткнул в сторону выхода.

Отлично, попрощаюсь со странной семейкой и поеду на вокзал, или же возьму в аренду машину и сам доберусь до Москвы — на счёт обратной дороги у сестры снов не было.

Во дворе меня ждала целая процессия: дети, женщины в цветастых платьях, старики. Лица всех, кто попадался на пути, казались незнакомыми. Я попытался найти Алевтину или Бориса Сергеевича, но их и близко не было в толпе. Вдруг пухлая рука тетки Насти вытащила меня из человеческого муравейника:

— Проснулся, касатик?

— Где Тина? — тетка непонимающе моргнула. Скривившись, как от зубной боли, я добавил: — Где Ляля?

— Ах, так бы сразу и сказал! Она у Сонечки, там же помощь нужна, второй день решили у них праздновать. Поедешь?

— Нет, — мне нечего там делать.

— Ну и правильно, — и в одно движение впихнула меня в ближайший Москвич, с трудом заперев дверь.

Я молча перевел взгляд на остальных пассажиров. Что я могу сказать о них? Только число. Их было семь, включая водителя. Понятия не имею, как мы все туда поместились.

— Я вызову такси, — прохрипел я под рев мотора. Никто меня не услышал.

Дом, в котором теперь жили Вадим и София, сестра Тины, был гораздо больше, чем у Скобеевых, но при этом, казался куцым и мещанским. Не было в нем того милого барахла, которым окружили себя родители Тины. Или она сама. Всех этих вазочек, рамочек и чехлов на подушки, украшенных ручной вышивкой. Зато была хрустальная люстра, горка с сервизом и ковер. А еще телевизоры, в каждой комнате, включая кухню и гараж. И люди. Толпа, занимавшая весь проезд, подхватила меня и фактически внесла в дом.

— Где Борис Сергеевич, — спросил я у кого-то в комнате? Второй раз произносить убогое слово «Ляля» просто не мог, а по другому Тину никто не называл и меня могли бы просто не понять. А так, найду ее через отца и попрощаюсь.

— Тама, — девушка ткнула в сторону коридора и побежала на кухню.

Тама…очаровательно…

Во дворе все было готово для праздника: сдвинутые вместе столы, разномастные скамейки и стулья, дым и запах костра, исходивший от мангала. Точнее от мангалов, на такую толпу людей приготовили много мяса.