Каролина Шевцова – Развод. Мусор вынес себя сам (страница 3)
- Держи.
- Не надо, - я мягко отвожу его руку. И после секундной паузы добавляю: - Но спасибо.
Он прекрасно понимает. Это «спасибо» не за сигару. А за его тактичность, за то, что показал небо, за то, что развеял плохие мысли, что сбились в тугой, болезненный комок под сердцем.
Давид не настаивает. Он просто кивает.
- Всегда пожалуйста.
Я уже встаю, чтобы вернуться в дом, как вдруг из темноты сада внезапно раздается нарочито веселый голос Бори.
- Прячетесь? Я тебя весь вечер ищу, а ты тут, с Давидом! – В свете фонарей видно, как блестят его глаза. Наверное, ко всему прочему, Боря еще и немного перебрал. - Мне начать беспокоиться?
Он подходит ближе и тяжело, по-хозяйски, кладет руку мне на бедро, притягивая к себе. Ну, это вообще глупость. Боря ненавидит все эти нежности на публику, а сейчас вдруг разошелся. Он смотрит на Давида, и в его взгляде, несмотря на улыбку, читается вызов. Смотри, мол, друг. Моя жена. Мой дом. Ты тут - гость.
Мне становится смешно.
Какая интересная у мужчин психология.
Ты, значит, Анну Каренину даже в руках не держал, но при другом мужчине готов разыгрывать из себя эксперта, зачитавшего ее до дыр.
Ладно, все с Борей понятно. Решаю обсудить и глупую шутку и то, как он меня обидел, но потом, наедине.
А сейчас аккуратно убираю его руку со своего бедра. Боря замирает на секунду, улыбка сползает с его лица.
- Простите, мальчики, - говорю вежливо, почти без напряжения в голосе, - что-то тут холодно, так что я домой.
И ухожу. Но спиной чувствую, как меня провожают две пары глаз.
Визуал 4
Девочки, у меня есть Давид. Если вы скажете, что у него очень много морщин, то я вас покусаю, затем запру в подвале и заставлю рисовать мне визуалы для моих героев, хорошо?
Я уже устала объяснять, что ИИ не понимает всех тонкостей и не может переделать на вот такое же, но с перламутровыми пуговицами. Если он думает, что 50 летний мужчина выглядит так, то спорить с ним бесполезно.
Вы можете сделать отсылку на то что у автора один глаз слепой, и он чего то не видит. Или что герои росли в зоне с повышенной радиацией и состарились раньше срока. Или принять, что они такие, что от их лиц и образов идет вот такое ощущение, а морщины, килограммы на боках, оттенок блонда у болонки героини дорисовать себе сами.
Все таки визуалы это больше помощь тем, кому сложно представить героев по описанию автора. Я в своей голове вижу их четко и максимально приближенно к тем картинкам, которые вам даю. Но можем без визуалов, если вас они смущают.
Итак, вот у нас Давид.
А сразу за ним второй вариант для Бори. Они нравятся мне одинаково сильно, просто не смогла выбрать и показалось, что этот Боря выглядит сильно младше и Анисы и Давида. А они у меня одного возраста. Но я постаралась во внешности показать характер Бориса и мне лично нравятся оба варианта.
Глава 2
Шелковая ткань приятно холодит кожу. Я специально купила новую сорочку по случаю нашей годовщины. Долго сомневалась, надо ли, потому что вещь не просто дорогая, а дорогая до неприличия. Натуральный шелк, нежный цветочный рисунок, французское кружево по лифу. Такая красивая и изящная сейчас она кажется мне неуместной.
Возвращаюсь в ванную и накидываю поверх любимый «вафельный» халат. Так лучше.
Проводив гостей, Боря опять заперся в кабинете. Обычно я засыпаю, не дождавшись его, но не сегодня. Беру с тумбочки книгу. Сажусь в постель и жду, когда же мой благоверный наработается и вернется в семью.
Слышу, как в гостиной бьют часы. Полночь. Дверь со скрипом открывается и на пороге появляется муж.
- А, вот ты где, - уже по голосу понятно, что Боря еще не протрезвел.
Он, не раздеваясь, плюхается на матрас. Его рука тут же тянется ко мне, залезает под халат.
- Не надо, - говорю я тихо, но четко, и убираю его ладонь.
- О? Мы не в настроении? - он хмыкает, пытаясь снова притянуть меня к себе.
- Именно так.
- Голова болит? - его пальцы снова тянут на себя пояс халата. Как хорошо, что я его надела.
Я резко отодвигаюсь, запахиваюсь плотнее.
- Нет. С головой у меня полный порядок. Просто сейчас я не хочу всего этого.
Боря закатывает глаза и выдыхает до того драматично, будто я только что отказала умирающему в лечении. Он с шумом откидывается на спину, заложив руки за голову.
- Не хочешь секса, тогда давай спать, - бормочет он, глядя в потолок. - Выключи свет.
Какая удивительная, тотальная глухота. Его нежелание видеть и слышать ничего, кроме собственных позывов. От этого у меня сводит зубы.
- Не могу, я читаю, - отвечаю я, нарочито четко перелистывая страницу.
Он с усмешкой поворачивается ко мне.
- Сколько можно? Все не начиталась?
Я отрываю взгляд от книги и смотрю на него прямо. Впервые за тридцать лет брака хочется сказать мужу гадость.
- Некоторые книги можно перечитывать постоянно и каждый раз находить там что-то новое. Как Анну Каренину, например. - Говорю я абсолютно ровным, почти бесстрастным тоном. - Жалко, что ты ее так ни разу и не открыл.
На Борином лице появляется простое, глупое недоумение. Он моргает, переваривая. А потом издает короткое, хриплое «кря», которое резко превращается в громкий заливистый хохот. Боря бьет кулаком по матрасу, закидывает голову, сотрясаясь от смеха.
- Ну, Аниска, ну даешь! – хрипит он. - А тебе не говорили, что подслушивать нехорошо?
- Наверное, я пропустила этот урок. Как и ты, когда проходили, что невежливо говорить о жене при посторонних.
Его улыбка мгновенно тускнеет. Сам он резко подбирается.
- А я и не о тебе. Я о книгах. - Он делает паузу, и в его глазах мелькает знакомая хитрая искорка. - Ладно, раз мы все выяснили, может, сделаешь мне массаж? Спина болит… и кое-что еще.
Я уже сержусь не на шутку. Высокое либидо это отлично, и мне грех жаловаться, но ведь все должно быть по обоюдному желанию, а не когда один принуждает другого. Сейчас Боря свой секс либо выпросит, как бродяжка на вокзале, либо что? Заставит меня? Нет, невозможно.
- Не сделаю, - голос мой звенит от возмущения. Я отодвигаюсь от него к изголовью. - И нет, мы еще ничего не выяснили. Прости, что докучаю такой ерундой. Но у меня тут семья рушится. И я хочу понять, что я сделала не так и как мы можем это исправить.
Он фыркает и отворачивается от меня как от назойливой мухи.
-
«На ровном месте». От этой фразы кровь ударяет в виски. У Бори талант – подбирать удивительно неуместные слова, которые очень точно передают его отношение ко всему происзодящему.
- Это не ровное место, Боря. Ты сказал, что тебе со мной скучно. Пускай завуалированно, но все всё поняли. - Я встаю с кровати, отхожу к окну, так, на расстоянии, мне спокойней. - Если ты нашел дурость сообщить об этом своим друзьям, то поищи в себе смелость, честно поговорить со мной!
Боря медленно поднимается на локте. Движения не совсем четкие, как и речь, язык нет-нет, да заплетается. Наверное, не стоит решать вопросы с пьяным человеком. С другой стороны, а может именно это побудило его сказать то, о чем он давно думал, но скрывал? Может так получится у нас нормально все обсудить?
- Хочешь честно? - цедит он сквозь зубы.
- Да, - я не отвожу от него взгляда.
- Что ж, ну получи тогда свою честность. - Он делает паузу. - Да, мне скучно. Не всегда, но часто. Я не читал «Анну Каренину» ни разу, но инструкцию к Анисе Самойловой выучил наизусть. Знаю все, что ты скажешь, сделаешь, наденешь на работу, приготовишь на ужин. Ты у нас мастер подбирать слова, скажи тогда мне что это, если не скука?
Во рту пересыхает.
- Разве плохо знать обо мне все?
- Это скучно, только и всего! – парирует муж. - Тебе скучно смотреть футбол, а я его обожаю. Скажи, разве я обижаюсь на тебя за это?
- Ты путаешь теплое с мягким.
Говорю и понимаю, что где-то уже слышала эту фразу. Понимает это и Боря. Мы замолкаем и смотрим друг на друга.
Напряжение между нами такое, что кажется, достаточно просто зажечь спичку и что-то в комнате детонирует, взорвется. В глубине души я жду этого взрыва, потому что надеюсь, что после него станет легче, как раньше.
Но ничего не происходит. Черты лица Бори смягчаются и он как-то равнодушно жмет плечами.
- Ну, путаю так путаю. Знал, что не стоит даже затевать этот разговор. – Он отворачивается от меня к стене и просит: - Аниса, завтра рано вставать, давай спать.
Если бы это было так легко. До сна мне как будто очень далеко. Сердце стучит как бешеное, и стоит закрыть глаза, как под веками растекается сухой жар. Нет, сейчас я точно не засну.
Кручусь на месте, вздыхаю. Открываю окно, потому что жарко. Закрываю, потому что холодно. Судя по недовольному сопению слева, Боря тоже не спит.
- Что сделать, чтобы тебя попустило, душа моя? – слышу ехидный голос.
- Для начала переоденься, - шиплю я, - нечего ложиться в джинсах в кровать.
- Слушаюсь, мамочка.
Сказано было до того едко, что я поморщилась.
Боря встает, плетется к шкафу, скидывает с себя вещи, которые я приготовила и погладила к празднику, натягивает какую-то футболку и, повернувшись ко мне, кривляется, чем очень сильно напоминает нашу дочь в детстве: