Каролина Шевцова – Развод. Мусор вынес себя сам (страница 5)

Она подходит ко мне и обнимает. Быстро, даже поспешно, будто и так задержалась слишком в моем кабинете.

- Ну не дуйся, я ведь как лучше хочу.

Попрощавшись, Регина выходит, оставив меня одну в полной, оглушающей тишине.

Я сижу за столом, пальцы бесцельно перебирают кнопки на клавиатуре, вордовский лист на экране пустой. Кажется, так проходит еще один час.

Внезапно в кабинете раздается тихий стук в дверь. Не такой, как у Регины - более осторожный, почти робкий.

- Войдите, - говорю я хрипло. Ничего хорошего от этого дня я уже не жду.

Дверь открывается, на пороге стоит Боря. Он выглядит очень жалостливо. В руках он держит книгу в яркой обложке.

- Анис, ты это... – пытается сказать быстро, и запинается на первом же слове. — Я… это все обдумал. Вчера я был неправ. Совершенно, абсолютно неправ.

Он делает шаг внутрь, и закрывает за собой дверь, словно боится, что иначе я его выгоню.

- Все! Ты молодец! Ты нас воспитала, мы всё поняли! - он пытается улыбнуться, но получается криво. – Особенно всё понял я - эгоист, абьюзер и скотина.

Боря достает из-за спины и протягивает мне книгу. Я узнаю ее - это один из наших старых проектов, пособие по воспитанию детей, которое мы издавали лет семь назад. Наш первый бестселлер.



- Все утро читал. - говорит он с наигранной серьезностью. - Понял все свои ошибки. Готов исправиться. Честно.

Я смотрю на книгу, потом на его виноватое лицо. Трюк дешевый, но работает. Уголки губ сами собой дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке.

Его лицо сразу оживает. Он видит перемены в моем лице и понимает, что почти прощен.

- Мне с тобой совсем не скучно, - тараторит Боря, подходя все ближе. - Я просто... глупо пошутил вчера. Хотел перед друзьями покрасоваться, понимаешь? Типа я крутой, все дела. О чем им рассказывать? Что я могу семь раз за ночь? Не поверят же. А так… нам не скучно, нам весело! Особенно сегодня, - он обнимает меня, его дыхание пахнет кофе и мятной жвачкой. - С самого утра ты устроила такие веселушки, до сих пор отойти не могу.

Он легко целует меня в висок.

- Мир? – осторожно глядя мне в глаза, спрашивает Боря.

Возможно, это не правильно. Возможно нужно было промариновать мужа подольше. А может он действительно прав, и я потерялась, пока поддерживала семью, друзей, подчиненных. Перестала быть женщиной и стала для всех безотказной, удобной мамой. А Боря всего лишь указал мне на это. Жестко, зато как быстро до меня дошло!

- Мир, - тихо выдыхаю я.



Он обнимает меня крепче, его плечи расслабленно опускаются вниз.

Я тоже чувствую себя лучше, спокойнее. Просто в этот момент я еще не знаю, что наш с Борей мир станет началом самой большой в моей жизни войны.

Глава 4

С нашей ссоры прошло два дня. Боря спит со мной в спальне, я варю ему по утрам овсянку, вместе ездим на работу, вместе смотрим сериалы перед сном. И даже засыпаем в обнимку.



Но что-то между нами трещит. Сижу вот, пью чай, и вижу, как он на меня смотрит. Не как на жену. И не как на женщину. И даже не на меня, Господи, а как будто сквозь…



Все это меня беспокоит и хочется с обсудить свою проблему, вот только с кем?

Боре сказать - он посмотрит как на ненормальную и спросит, не пора ли мне к неврологу.

Регине? Спасибо, увольте.

Подругам? Сестре? Мне сейчас вообще не хочется делиться с ними личным.



Боря больше не работает по ночам, засыпает даже раньше меня, так что я остаюсь одна со своим ноутбуком и ощущением, что я героиня плохого анекдота.



На третью ночь я не выдерживаю и гуглю: «Что делать если муж видит в жене маму».



Среди невероятной ерунды поиск выдает мне страницу Лизы Бернадской. Психолога, энергопрактика, коуча. С экрана на меня смотрит девочка лет двадцати пяти, хорошенькая, как кукла. И, судя по всему, совершенно не от мира сего! Она собирает в сети женский круг и называет его участниц Богинями.

Хочу закрыть вкладку, но… палец задерживается над клавиатурой. Что-то правда есть в этой девочке. Ей вдруг веришь. Не потому, что она говорит что-то гениальное. Полюби себя, стань для него интересной, интригуй…

Все это я знаю и так. Но знать и делать – разные вещи.

Решаю начать меняться с совета «полюбить себя». Записываюсь в СПА. Отмокаю два часа в сауне, пью чай, жду, пока с меня снимут стресс, ороговевшую кожу и приличную сумму денег. Выхожу на улицу розовая, распаренная и довольная. Кажется, даже морщинки разгладились.



Возвращаюсь домой в предвкушении. Боря на кухне уплетает котлеты из судака и смотрит футбол. Он даже не поворачивается в мою сторону.



- Я вернулась, - говорю, проходя мимо.

- Угу, - мычит он, не отрываясь от экрана. – Анис, я тебе ничего не ужин не оставил, ты если хочешь, свари пельмени.

Настроение тотчас улетучивается.

- Не хочу, я в городе поела.



Вот и весь эффект. Моя любовь к себе явно нуждается в доработке.

На следующий день иду в парикмахерскую. Жду, пока меня избавят от лишней растительности и…опять таки денег на карте. С предвкушением смотрю, как ловко мне обрезают волосы и создают что-то похожее на каре. Небрежное, как сейчас модно. После стрижки мне делают уход и укладывают волосы так, как я сама в жизни бы не уложила.

Из зеркала на меня смотрит красивая, уверенная в себе женщина. Такая, что даже язык не повернется назвать ее «мамой».

Возвращаюсь домой с дрожащими от предвкушения ладошками.



Боря на секунду отрывается от созвона в зуме:

- Подстриглась что ли?

- Угу, - улыбаюсь в ожидании комплимента.

- Нормально, - бросает он. - Тебе идет.

И снова возвращается к звонку.

А потом зачем-то говорит со мной о правках и… понеслась. Работа, цифры, проблемы. Мой новый образ интересует его не больше пяти секунд. Потом он будто забывает, что что-то вообще изменилось.

Решаюсь на крайние меры. Иду в магазин нижнего белья. Выбираю самый безумный комплект черный, с кожей и вышивкой на бюсте. Выглядит так, будто его разрабатывали для шпионки в плохом боевике. С тоской смотрю, как уменьшаются цифры на моем банковском счете. Не может столько стоить два лоскутика ткани!

Но покупкой я довольна более чем. Если я не заинтригую Борю этим, то я уже не знаю, что мне сделать.



Приношу домой и оставляю комплект на кровати. Чтобы надеть его, мне нужно подготовиться. Принять душ, настроиться, в идеале сбросить пару килограмм… Но я так же понимаю, что если не решусь на новый опыт сегодня, то не решусь никогда. Мне не хватает каких-то пяти минут, Боря возвращается с работы немного раньше обычного. Он заходит в спальню и замирает. Смотрит на это изделие у нас на кровати, затем на меня.

- Классные тряпочки, - хмыкает муж.

- Тебе нравятся? Мне тоже. Очень… необычно.



- Ты на подарок кому-то взяла? Регине что ли? Не пойми меня неправильно, но я не хочу, чтобы ты дарила дочке такую пошлятину.



Во мне что-то обрывается. По всему ясно – Боря прекрасно понял, для кого я взяла нижнее белье. Но так умело строит из себя дурака, что хочется ему подыграть.

- Нет, не на подарок, - отвечаю едким, непохожим на мой голосом, - в благотворительность. В фонд вышедших на пенсию проституток.

- Отлично. Как раз им такое в самый раз.

Я разворачиваюсь и с остервенением бросаю лиф и трусики в картонный пакет, из которого только недавно их доставала. Внутри борются два чувства - злости и стыда.

Боря подходит, ласково обнимает меня за плечи:

-Просто тебе такое не идет. Не твой стиль. То ли дело твоя новая пижамка… ну такая, в цветочек... В ней ты выглядишь как приличная женщина.



От слова «приличная» меня чуть не перекосило. Приличной бывает сметана. Или коньяк. А женщина должна быть хоть немного... неприличной. А лучше роковой, желанной, любимой.



Запихиваю комплект в самый дальний угол шкафа. Жалко выбросить - деньги-то немалые. Буду хранить как памятник собственному идиотизму.



Вечером снова лезу на канал этой Лизы. Она как раз анонсирует семинар:

«Как вернуть огонь в отношения и стать для него той самой».

«Той самой»... Звучит куда лучше, чем «приличной».



Без лишних раздумий тыкаю в кнопку ОПЛАТИТЬ. Что я теряю? Только чувство собственного достоинства, но его у меня, судя по всему, уже и так не осталось.

Глава 5

Я захожу в светлое, пропитанное аромамаслами помещение. Вокруг – свечи и женщины. И того и другого в избытке. Свечи горят приятным, желтым светом, женщины… сияют. Все улыбаются, обнимают друг друга, шепчутся. От них пахнет дорогой жизнью и безмятежностью. Я, хоть и приехала на своей машине, пахну пылью из метро и тревогой.

Не знаю, куда деть себя от смущения. Эти женщины, они все такие… аппетитные. Как будто их выпекали на одной кондитерской фабрике для богинь. А я здесь - случайно затесавшийся пирожок с ливером.



Наконец начинает играть музыка и в центр с маленькой импровизированной сценой выходит Лиза Бернадская и она… великолепна! В голову приходит мысль, что неприлично быть такой красивой, как эта девочка. Когда аплодисменты смолкают, она берет слово и начинает говорить, а скорее даже вещать о внутреннем свете, о принятии своей сути, о женственности и сексуальности. Слова вроде бы правильные, умные. Но от напряжения, от того, насколько я не соответствую этому благостному миру, у меня внутри что-то щелкает. И в абсолютной тишине я слышу громкий и неприличный смех. Не чей-то посторонний, к сожалению, а мой, родненький.