Каролина Шевцова – Развод. Мусор вынес себя сам (страница 27)

Та самая женщина марсианка с огненно- красной морковкой на голове. Она снова уводит Даву вперед и идет с ним, пока я плетусь сзади. Идеальный ракурс, чтобы следить за тем, как директор детского дома лужей растекается перед директором дома издательского. Вот кто бы точно не отказался стать Снегурочкой для такого Деда Мороза. Она и за локоть его возьмет. И рассмеется, жеманно прикрыв рот ладонью. И декольте поправит. А уж как марсианка на него смотрит – ни одной земной женщине такое и не снилось.

И что-то нехорошее, что-то знакомое, но не правильное поднимается изнутри. Старое забытое чувство, которым хорошо маяться в двадцать, терпимо в тридцать пять и совсем нелепо в мои пятьдесят. Смотрю за тем, как Давид вежливо придерживает нам дверь, и закипаю от ревности.

Даже крепкий декабрьский мороз не остужает меня.

Даже то, что сам Давид ни разу не дал повода марсианке думать, что он тоже не прочь слетать на ее родную планету. Все его поведение – дань вежливости и только. А все равно печет и давит где-то под ребрами.

Может просто марсианка ему не зашла?

Может Ника Зельбер больше пришлась бы по сердцу?

Как и моему бывшему мужу. Как и другим мужчинам, которые не просто таращатся на меня, стоит только переодеться и выйти куда-нибудь на ужин, для поддержания легенды. Нет, они же пишут мне на почту! Они предлагают встретиться! Они умоляют просто разрешить ухаживать за собой!

- Аниса, спасибо, что согласилась почитать, - раздается чуть хрипловатый тихий голос.

- Ерунда, хорошо, что сказки, а не Нику Зельбер, - вырывается против воли.

Давид хмурится.

- А это тут при чем?

Он либо действительно не понимает, либо просто куда более хороший актер, чем Боря.

- Да ни при чем. Просто раздражает такая поверхностная особа, как эта писательница женской порнушки.

Давид поправляет меня, указывая, что не порнушки, а эротики. И такой жанр тоже очень нужен в литературе, особенно когда это написано так чувственно и толково. Грамотным русским языком!

О, еще один языковед нашелся.

- Ты что, читал? – ахаю возмущенно.

- Я издатель. – спокойно разъясняет Давид. - Я должен понимать, какие тренды зайдут на рынок, а Ника это даже не тренд, это… бренд. Конечно, я читал ее текст, очень здорово написано и совершенно не поверхностно. Кажется, что эта Зельбер умная женщина.

- Да вы же о ней ничего не знаете, - выпаливаю, поражаясь тому, как низко у мужчин находится мозг. Где-то в паховой области, не иначе. Умная? Нет, ну в смысле Ника конечно умная, но она ведь нигде этого не показала. На всех фото - томный взгляд из под ресниц и губы уточкой. Это там где лицо видно, а в основном же меня снимают так, что только контуры да тени. Где там ум разглядеть? В декольте? Тогда да. Целых два ума, я бы сказала - умища!

Давид смотрит на меня и цокает языком:

- Я читал ее интервью, довольно толковое, не смотря на глупые вопросы журналиста. Видно, что человек умеет произвести впечатление на окружающих.

Вспоминаю, в каком бреду писала ответы на вопросы и правда не очень умного журналиста, надеясь поскорее закончить и лечь спать. Последнее, о чем я тогда думала – как произвести на окружающих впечатление.

Вспоминаю и ужасно злюсь! На то, как спокойно, даже непрошибаемо Давид об этой Нике говорит, будто знает ее сто лет!

Но ведь нет, не знает! И меня, судя по всему – тоже не знает!

Не выдерживаю и разрываюсь тирадой:

- Знаешь, порой даже удивляет, до чего вы все по одной инструкции собраны, Дав.

- Поясни, - он даже бровью не ведет в ответ на мой выпад. И это непоколебимость злит еще больше его интереса к Зельбер.

- Поясняю. Перед вами попу обтяни, губы поярче нарисуй, и вы дышать забудете. Эта Ника простушка. И книга ее тоже простая. Линейный сюжет с двумя действующими персонажами, у которых конфликт так и не поднялся в вертикальную поверхность, потому что они все время проводят лежа! Диалоги – да она их пишет за пять минут! Редактуры ноль! Вся ее работа - чистый примитив! А весь образ так и кричит: посмотрите на меня, обратите на меня внимания, вот она я какая! И за такими как Ника совсем не видно обычных, простых женщин! Ну неужели ты этого не понимаешь?

Давид смотрит на меня, слегка наклонив голову вниз, и прищурившись. Долго смотрит, и кажется, что я слышу, как крутятся у него в мозгу шестеренки, что-то складывая:

- Никогда не видел тебя такой. Знаешь, мне даже интересно познакомиться с человеком, который вызывает в тебе такие сильные эмоции. Так что я ей напишу, предложу деловую встречу.

Он берет телефон, снимает блокировку и прямо сейчас, не отъехав от детского дома даже на метр, принимается что-то писать.

Я сижу потрясенная.

Во-первых, я сама от себя не ожидала такой реакции. Зачем так орать, зачем так подставляться? То, что вначале казалось призрачной тенью ревности, сейчас нависает надо мной как Годзилла над небоскребом и пугает своим объемом.

Во-вторых, неужели Давид и правда напишет Нике?

И если да, то, что с этим делать?

Он что-то сосредоточенно набирает в телефоне, а я сижу не шелохнусь, боюсь спугнуть.

Вдруг он просто по работе? Или… ну не знаю, заказал удочки на маркетплейсе, а те пришли с браком, вот и решил человек отзыв накатать. Да, прямо сейчас. Это все равно лучше его угроз свяазаться с Никой!

Я еще надеюсь, что сейчас он закончит, и мы просто вернемся домой, забыв об этом глупом разговоре, как вдруг у меня пиликает телефон, сообщая о новом письме на мэйле.

Я холодею. По спине бегут мурашки, потому что мобильная почта подвязана именно на адрес Зельбер, и если в ящике что-то и лежит, то это точно от Давида.

Он же совершенно спокоен. Откладывает свой мобильник на подставку, поворачивает ключ зажигания, и произносит, глядя на меня из под очков:

- Тебе сообщение пришло, почему не читаешь?

Глава 24

Я сижу перед зеркалом и в который раз поправляю парик. Сегодня не просто деловая встреча. И не обычная рабочая ситуация.

Пальцы нервно дрожат, когда я перебираю содержимое чемоданчика Раи: помады, карандаши, тени всех цветов радуги. Сама не замечаю, как открываю упаковку с чем-то рассыпчатым и очень блестящим и пачкаю ладонь стразами.

Рая смотрит на меня с ухмылкой, но молчит. Просто протягивает мне салфетку, чтобы вытерла руку. Мудрая женщина. Видит, в каком я состоянии и не нарывается.



- Успокойся, - наконец говорит сестра, и поворачивает меня спиной к зеркалу, так что я больше не могу видеть свое отражение. - Он тебя не узнает.

- Ты не можешь этого гарантировать, - бормочу я и кривлюсь, когда она наносит мне на веки густые черные тени.

- Могу. Во-первых, я лично выбирала ресторан. Там темно, как в пещере тролля. В тарелке-то еду не разглядишь, не то что лицо дамочки напротив.

Она смеется, а я пытаюсь не моргать, чувствую какую-то тяжесть на ресницах. Ненавижу эти накладные мохнатки. Со стороны очень эффектно, но сколько с ними возни!

- А во-вторых? – спрашиваю, чтобы не концентрироваться на странном ощущении ширмы на глазах.

- Во-вторых, макияж. Смоки всегда отвлекает внимание от лица. Это как гипнотические круги у панды. Смотришь только в глаза, а они у тебя такие, что фиг узнаешь. - Рая с довольным видом откладывает кисти и берет с тумбы гигантскую цепь. - И в-третьих - детали. Вот, пользуйся.

На шею опускается непривычная тяжесть металла.

- Это закос под Тиффани, – не без гордости замечает она. – Из личных запасов. Знающие люди оценят.

- А все остальные подумают, что я обворовала каторжника и повесила на себя его кандалы, - фыркаю я.

- Будешь умничать, я на тебя еще и боа нацеплю, - бурчит Рая себе под нос и крепит мне на парик нечто невообразимое - шляпку с белыми перьями, по форме напоминающую голубя.

- Что это? - замираю я. - Птица? Ты надела на меня птицу?!

- Все. Допросилась. Это боа в непереработанном виде, – невозмутимо парирует она. - Его изначальная форма.

Мы смотрим друг на друга - она с вызовом, я с ужасом. И через секунду обе не выдерживаем и ржем. Это нервное. Каждая из нас жутко напряжена. Я от ожидания сложной встречи, Рая от работы с таким въедливым клиентом. Она говорит, что даже с актрисами, которых красила на дорожку, не испытывала такого стресса как с сестрой.

Отсмеявшись, смотрю на свое отражение в зеркале - да, вещь ужасная. Но как работает – взгляд цепляется за эту мечту таксидермиста и полностью теряет меня из внимания.

Осторожно, почти благоговейно, поправляю шляпу-птицу, стараясь не задеть голубиной морды. Мало ли, вдруг это какой-то раритет, за который потом придется расплачиваться.

И когда я уже думаю, что худшее позади, Рая выносит из гардеробной настоящего монстра. Блестящий как новогодняя елка пиджак. Господи, а я еще обрадовалась, когда в качестве наряда сестра выделила мне простой, свободный комбинезон черного цвета. Подумала, что хоть раз Ника Зельбер будет выглядеть как человек!

- Нет, - качаю головой я. - Нет, Рая, я не могу. Я не надену это.

- Можешь и наденешь. Чем больше ярких деталей, тем меньше шансов, что за ними он увидит тебя. Это система, Аниса. Каждая деталь работает на маскировку.

Мы спорим недолго, потому что обе понимаем, что мне придется уступить. Надеваю пиджак. Он на удивление мягкий и даже удобный.

- Ладно,- вздыхаю я. - Признавайся, в каких съемках участвовало это чудо? В сериале про стареющую рок-звезду?