Каролина Шевцова – Развод. Мусор вынес себя сам (страница 29)

- Надеюсь, приятная, - ухмыляется Самойлов. И повернувшись в сторону Бернадской, просит: - Лиз, перенеси, пожалуйста, тарелки сюда.



По лицу Лизы видно, насколько ей неприятна эта просьба. Но она не успевает ничего сказать, Давид все берет под свой контроль. Легким движением отодвигает свободный стул, освобождая место для дамы и поднимает руку, чтобы привлечь внимание официанта.



- Прошу, присоединяйтесь. Официант, будьте так добры, перенесите заказ наших друзей с того стола к нам.



Ни грамма спешки, ни толики суеты. Давид ведет себя как хозяин, принимающий не самых желанных, но терпимых гостей. Рядом с его ледяным спокойствием Боря кажется щенком, с придурковатым выражением на морде и вечно высунутым языком. Самойлов поправляет пиджак, покашливает, глаза его бегают от меня к Лизе, и он весь он так напряжен, что хочется стукнуть бывшего по спине и сказать, как в Нашей Раше:

- Не очкуй, Славик!

Но молчу. Даже голос не подаю, просто наблюдая, чем все закончится.

Боря сдается первым, не выдерживает паузы:

- Не знал, что Ника Зельбер и Давид Беридзе работают вместе.



Он ставит ударение на слове «работают», и говорит так, будто застал нас за чем-то постыдным. Против воли хочется оправдаться. Мол, это не то, что ты подумал.

Но Давид не ведется на провокацию

- А мы и не работаем, - пожимает он плечами. - Это личная встреча.

Я вижу, как лицо Бори обвисает. Глаза, еще секунду назад полные голодного, злого любопытства, тухнут, и сам он становится похож на ребенка, у которого отняли самую яркую игрушку. Не могу удержаться и добиваю бывшенького. Моя рука ложится поверх ладони Давида, я нежно сжимаю его пальцы и демонстративно, качаю головой. Мол, это наша тайна, Дава. Не надо им всего знать.



Месть моя сладка, как самая вкусная конфета. Маска. Или каракум.



Боря, нервно сглатывает, и не сводит глаз с наших с Давидом рук. Понимаю, что злорадство никого не красит, но хочется еще и плечом о Даву потереться, как кошка, которая метит территорию. Но это лишнее. Не стоит сил для одного и просто непорядочно для другого.

Побаловались и хватит. Убираю руку обратно и даже отсюда слышу, как с шумом выдыхает Борис.



- Ника, позвольте порекомендовать вам коктейли, – начинает он, и его голос звучит фальшиво бодро. - Я здесь частый гость, место хоть и моложеное, но и мы стараемся не отставать, правда, Дав? - он бросает взгляд на Давида, который подняв бровь, наблюдает за коллегой.

- Не знаю, я здесь впервые, и, наверное, больше не вернусь. Мне ближе другой формат заведений, - спокойно бросает он.



Напряжение за столом пытается снять Самойлов. Шутит, плоско и неуместно. Нервно поправляет галстук, когда даже Бернадская перестает стоить из себя вежливую и хихикать.

- Кстати, познакомьтесь, это Лиза, моя секретарша, - машет Боря в сторону своей любовницы.



Внутренне я хмыкаю.

Я хотя бы Давиду подчиненная, а тебя, Лиза, и вовсе до секретутки опустили. Мда, не на такую должность метила, богиня.



Но надо отдать Лизе должное – даже сейчас она держит лицо. И не показывает, до чего ей неприятно. Не знай я ситуации, сама бы поверила, что она просто работает на Борю. Просто улыбка у нее получилась чуть менее просветленной, а взгляд стал чуть более нервным. И расстроенным.

- Ника, - не унимается Боря, - может, расскажете, кому все-таки решили отдать предпочтение? А то за ваш роман скоро биться будут, как рыцари на турнирах.



- Ника, вероятно, устала от внимания, - мягко, но неоспоримо вступает Давид, перехватывая инициативу. – И мы договорились не касаться работы хотя бы сегодня. Так что давайте поговорим о чем-нибудь другом.



И он плавно переводит разговор на нейтральные, общие темы, оставляя Борю ни с чем.

Картина, которую мы представляем, смешна. За столиком в модном ресторане – четыре человека, и все мы будто из разных вселенных.



Давид и Лиза ведут вежливый, почти светский разговор. Я отодвигаю тарелку с салатом и начинаю водить по ней вилкой, лишь бы занять руки и не встречаться ни с чьим взглядом.



Напротив меня Боря. Сидит и смотрит. Прямо, нагло, не отрываясь. Его взгляд голодный, животный. Как будто он Робинзон Крузо, который сорок лет не видел женщину и теперь готов проглотить ее целиком.



Раньше его внимание и интерес могли польстить мне. Сейчас они вызывают тошноту. Как тонкая, липкая паутина, от которой хочется отряхнуться. Как я могла не видеть этого раньше? Он же… противный! Не внешне, а всем остальным, от повадок до характера, от которого за версту несет чем-то гнилым.

Тяжелый, пристальный взгляд Бори давит на меня с невыносимой силой. Я наклоняюсь к Давиду, и шепчу так, чтобы никто не услышал.



- Мне нужно отлучиться. Сейчас вернусь.



Он кивает, не прерывая разговора с Лизой. Я иду по залу, чувствуя на спине горящий взгляд бывшего мужа. Вот точно паук. Сплел свою паутину и сидит, караулит. На секунду кажется, что может он просто меня узнал? Все-таки столько лет прожить вместе не то же самое, что видеться на семейных праздниках как с Давидом. Последнего я может и провела, но не мужа.

Войдя в дамскую комнату, я замираю перед зеркалом.



Оттуда на меня смотрит она. Все та же Ника. Безупречная экстравагантная стерва с нечитаемым выражением лица. Этот образ, чужой и яркий, так притягателен для них. Для Бори. И, кажется, для Давида тоже. Вон, сколько вопросов мне задал, пока не пришла эта Лиза.



Подхожу к раковине, включаю холодную воду. Механически намыливаю руки, смывая невидимую грязь этого вечера. Тру кожу бумажным полотенцем, пока она не становится красой. Затем прикладываю холодные ладони к пылающим щекам.



- Держись, - шепчу я своему отражению. - Всего двадцать минут. А потом просто вызовешь такси и уедешь домой.



Эта мысль словно глоток воздуха. Я глубоко дышу, выпрямляю плечи. Почти успокоившись, поворачиваюсь к выходу, толкаю дверь, и нос к носу сталкиваюсь с Лизой.

По всему видно, она здесь давно. Будто ждет чего-то.



- Ой, Аниса, простите, - Шепчет Бернадская, не сводя с меня красивых, оленьих глаз. - Я ведь не ошиблась. Вы - Аниса?

Глава 25

Состояние - словно на меня ушат воды вылили. Разворачиваюсь обратно к зеркалу. Руки сами находят в сумочке помаду. Медленно обвожу ею губы. Снаружи я само спокойствие – внутри ураган.

Господи, это даже смешно. Из всех людей меня узнала именно Лиза. Девочка, видевшая меня всего раз в жизни, мельком. А муж, с которым прожила годы? А дочь? А Давид? Хоть кто-то из коллег и знакомых?! Удивительно. И до обидного несправедливо.

Ловлю свое отражение в зеркале и замечаю - мои пальцы дрожат. Я сжимаю тюбик помады так, что костяшки белеют.

- Я узнала вас сразу, - тихо бормочет Лиза. - По мимике. Это было несложно. Странно, как другие не видят, что Ника и Аниса - один человек.

Хватит. Я щелкаю колпачком помады, убираю ее в сумочку и поворачиваюсь к Бернадской лицом. Вдох. Выдох. Голос звучит на удивление ровно.



- Хорошо. Ты молодец. Дальше что? Что тебе нужно? Деньги? Ведь все остальное - дом и мужа - ты у меня уже забрала.

Лиза кривится.

- Я ничего не забирала, Аниса, и вы это знаете. Да, наши отношения с Борей начались не совсем этично, но моей вины в этом нет. Дальше же я просто жила и любила, как могла. Дом у вас чудесный, но вы же сами написали отказ от него, ко мне какие претензии?

Я чувствую, как на губах проступает холодная, кривая улыбка.

- Никаких. К вам у меня ровным счетом никаких претензий.

- Я не скажу Боре о вашем секрете, - она говорит мягко, будто извиняется.

. Спасибо.

Лиза машинально касается пальцами моей шляпки-птицы.

- Знаете. Это даже грустно. Если бы вы с самого начала раскрыли в себе Богиню и выглядели так, как сейчас, Боря бы ни за что от вас не ушел. Я же вижу, как он на вас смотрит. Он хочет вас настоящую, а не тот серый ужас, с которым жил раньше.

Ничего такого не сказала, а как проняло. Чувствую, как мышцы наливаются тяжестью, а во рту появляется привкус чего-то горького. Улыбаюсь, но улыбка выходит злой… выжженной.

- Лиза, вы все-таки очень неопытны. И совсем ничего не понимаете в женщинах. - Я делаю шаг вперед, она инстинктивно отступает. - Никому не нужен мужчина, который хочет только ту, у кого макияж ярче. Потому что под ним, под всем этим слоем штукатурки, я и есть настоящая.

- Да я не то…

Не даю ей сказать и слова. То, девочка. Ты хотела сказать и сказала именно то.

- Серый ужас, как вы выразились, это тоже я. – Тому как спокойно я говорю может позавидовать любая Богиня. - Уставший после работы ужас, поправившийся после родов ужас, красный от аллергии ужас, мокрый от душного лета ужас. Этот ужас и есть жизнь. И я желаю вам встретить человека, который понимает это, разделяет и будет любить вас в любом вашем проявлении.

Я выдерживаю паузу, давая ей прочувствовать каждое слово.

- И уже сейчас очевидно, что этот человек - не мой бывший муж. Потому что ему вы не нужны даже красивая, а что будет когда ваша красота померкнет?

Лиза поджимает губы. В ее глазах блестит что-то похожее на слезы. Но я больше не обращаю на нее внимания. Разворачиваюсь и иду прочь, оставив ее наедине с только что разбившейся мечтой.

Вернувшись в зал, вижу как Боря что-то доказывает Давиду. Подхожу и кладу руку ему на плечо.