Каролина Шевцова – Измена. Вторая семья моего мужа (страница 41)

Просто не могу разрешить кому-то писать себе, звонить, ждать, касаться. От последней мысли меня передергивает.

— Римма Григорьевна, все в порядке, — беспокоится Климов, и кладет руку мне на плечо, отчего я внутренне напрягаюсь. Боже, какая мерзость!

— Угу.

— Так что насчет кофе? — Не сдается он.

И взгляд такой, словно под кожу норовит залезть и голос еще.... Аж тошнит!

— Я не пью кофе, — отвечаю и, отстранившись от Климова, беру сумочку со стола, чтобы поскорее сбежать отсюда. Но Юра не сдается:

— Я вас удивлю, но в кафе подают чай, соки, или просто воду.

— Да, ее я тоже не пью.

— Даже так? — Смеется Климов. — Ладно, Римма, я вас понял, я умею принимать отказы. Скажите, вы на машине? — Качаю головой, отчего Климов расплывается в улыбке. — Отлично! Тогда разрешите мне хотя бы проводить вас до дома, тем более что мне очень нужна ваша помощь. Или я не заслужил и этого?

Грязный ход. И к тому же манипуляция, которую я считываю за секунду, но соглашаюсь дойти вместе хотя бы до метро. Зачем портить отношения с собственным юристом? Через какую-то неделю у Белого выйдет анонс книги, и мы начнем суд, а там помощь и навыки Юрия очень пригодятся.

Я никак, ни взглядом, ни словом не показывала, что хочу завести интрижку, и спокойна за свою репутацию. За репутацию Юры тем более, зачем ему терять перспективного клиента накануне громкого эпатажного дела? Не так я хороша, чтобы променять меня на карьеру.

— Да конечно, — поднимаюсь с места. — Какая помощь вам нужна?

— О, это элементарно. Я совершенно не доверяю своему вкусу и прошу вас помочь выбрать мне цветы.

Хмурюсь. И кажется, краснею.

— Для кого будет букет?

Ну не может же, чтобы для меня. Это очень глупо и непрактично. Может Юра идет на юбилей мамы, или навещает бабушку. Или после нашей встречи его ждет… да мало ли кто его ждет!

Но ответ оказывается проще и страшнее всех моих догадок. Климов ищет на столе телефон, поправляет разбросанные бумаги, так, что я не вижу его лица, когда он произносит:

— Для моей жены. Сегодня у нас годовщина свадьбы.

Глава 38

Теряюсь настолько, что даже слов не нахожу. И пока Климов что-то рассказывает, параллельно, поддерживая меня под локоть, выводит из кабинета, давлю улыбку. Неестественную, и потому глупую.

Для жены значит. Господи, как же смешно! Из роковой красотки до дамочки, которая себе что-то надумала всего за секунду. Я ведь правда решила, что Юра проявляет ко мне интерес, а он просто сам по себе такой. Флиртует холостыми, чтобы не потерять сноровку.

— Римма, тут ступенька, осторожно, — и больно сжимает мне локоть, чтобы я точно услышала, что он там говорит.

— Да, спасибо.

Вытаскиваю ладонь из его захвата, женат Климов или нет, а мне все равно неприятны касания других мужчин. Как-то это фу. Чтобы не обидеть Юрия, притворяюсь, что не заметила, как он снова попытался подать мне руку.

— Так что там с цветами, — напоминаю я.

Климов хмурится. Прячет сухое, с тонкой кожей, лицо в шарф и что-то бурчит в ответ.

Проблема у него типично мужская, даже разбираться в ней стало скучно. Не так скучно, как супруге Климова, которая на протяжение десяти лет получает от мужа красные розы. По любому поводу одни и те же алые розы на высоких ножках, перевязанные лентой в тон. В последний раз он решил проявить фантазию и пришел домой с ромашками, после чего отправился ночевать в машину.

— Римма, вот вы какие цветы любите?

— Никакие, — вру я. Потому что не хочу рассказывать постороннему человеку то, что считаю личным.

Я люблю гвоздики. И белые, и красные, даже наоборот, особенно красные. У этого удивительного цветка дурная слава, почему-то он ассоциируется со скорбью, с болью утраты и слезами. И из-за этого никто не замечает красоту гвоздик. А ведь они прекрасны. Пышные, собранные в единую композицию, гвоздики похожи на кружево, или на воздушное безе. А как они пахнут!

Каждый раз, когда Никита приносил мне такой букет, наш дом наполнялся сладким запахом счастья!

А как они стоят! Благодаря живучести гвоздик я по две недели радовалась, и всякий раз замирала, при виде этой кружевной шапки в моей вазе.

А как я была счастлива, когда Савранский угадал, какие именно цветы я люблю. Я ведь ни разу ему не говорила, не намекала даже, а он все понял. Сам!

И рассказать это Климову все равно что предать нас с Никитой. Невозможно. Потому жму плечами и перевожу тему:

— Попробуйте купить ей каллы. Изысканные и благородные, они не так заезжены как ваши красные розы. И пахнут, в отличие от тех же роз. Эти розы будто из пластика, заметили? А бабушек в переходах с их кустовыми я в последнее время и не встречала.

— И я не встречал, — удивляется Климов, — каллы, говорите?

— Или фрезии. Родом из Африки, маленький букет таких цветочков мог стоить дороже мешка золота. Из-за цены и экзотичности, фрезии наделили почти магическими свойствами. Их дарили той, которая была тебе ценнее всего, по меньшей мере, ценнее мешка с золотом.

— Правда?

— Нет, конечно! Я это сейчас выдумала. — И заметив непонимающее лицо Климова, объясняю, — женщины прекрасны в своей загадочности, но нас так легко решить. Мы любим ушами. Не важно, какие цветы вы принесете своей Кате, главное, что вложите в этот подарок. Расскажите ей красивую историю, и тогда любой букет, даже собранные вами ромашки, станет самым дорогим, самым значимым в ее жизни.

— Римма, вы все-таки удивительная, — задумчиво произносит Климов.

— А вы все-таки почти провели меня до дома. — Киваю в сторону своей пятиэтажки. — Кстати, вот в этом цветочном я обычно покупаю цветы. Они там всегда свежие, а консультант очень дружелюбная и если что, готова прийти на помощь. Обратитесь к ней.

— Спасибо, Римма. — Обернувшись, Климов делает жалобные глаза. — Только не уходите никуда, если вдруг букет вам не понравится, я попрошу сразу переделать.

Пока стою на улице, несколько раз нажимаю блокировку телефона, но экран совершенно пуст. Настя так ничего и не написала, и вероятно больше не напишет. И не простит.

Я бы на ее месте тоже не простила.

Прячу мобильник глубоко в карман сумки, закрываю тот на молнию, чтобы избавиться от соблазна, постоянно проверять, не пришло ли что. В этот момент из крохотного магазина на углу выходит Климов. С букетом белых калл, как я и предложила.

Мужчины удивительно предсказуемы, им во всем нужна инструкция.

— Цветы отличные, — улыбаюсь я, — уверена, ваша Катя будет в восторге.

— Спасибо Римма.

Климов галантно кивает и, переложив букет в левую руку, берет меня под локоть и ведет через дорогу на зеленый свет.

— Будет глупо пройти почти весь путь, но так и не довести вас до подъезда. Как-то это не очень по-джентельменски.

— Угу.

Смотрю себе под ноги, мысленно отсчитывая секунды. Быстрее бы попасть домой, закрыться на замок, и принять душ. После всех этих касаний я чувствую себя грязной. Наверное, Климов неплохой дядька, но очень уж навязчив.

Потому что даже когда мы переходим дорогу и оказываемся во дворе, он не торопится меня отпускать.

— Римма, а у вас тут все мужики с цветами ходят? Здорово. Теперь я знаю, в каком доме живут самые романтичные москвичи — вашем.

Спину от копчика до затылка обдает холодом, а кости вмиг становятся деревянными. Предчувствуя что-то плохое, поднимаю голову — взгляд упирается в высокую косматую фигуру на лавке. Никита.

За секунду мозг успевает уловить и расшифровать так много информации, что от нее тотчас пухнет голова. Савранский в той же одежде, что и три дня назад. Судя по внешнему виду, все это время он не переодевался, не ел и даже не спал. Никита выглядит плохо. Даже болезненно. Сведенные брови нависают над глазами, до прозрачного синими и оттого еще более безумными. Когда Никита замечает нас, он начинает дышать часто-часто, а руки его еще сильнее сжимают… букет гвоздик.

Оттолкнувшись от лавки, Никита двигается в нашу сторону. И все время, пока он идет ко мне, я чувствую, как плавится под его взглядом кожа.

— Юр, если не затруднит, не могли бы вы не влезать в наш разговор, и не пытаться защитить меня, — обращаюсь к Климову, тот в ответ еще крепче сжимает меня за локоть. Показательно так, по-хозяйски.

— Если дама просит…

Дама просит! Дама просто умоляет! Очень не хочется менять юриста прямо перед разводом. А в этой драке я сделаю ставку не на Климова. Никита силен как бык, и мотивации надрать кому-то морду у него сейчас с избытком. Так что я не успею ни разнять их, ни вызвать полицию.

Когда нас разделяет каких-то три шага, Никита останавливается. И, слава Богу, что он не подошел ближе. Даже такого расстояния хватает, чтобы я утонула в его запахе. Только помимо привычных дождя и леса, к нему приклеился новый, совсем непохожий аромат — сигареты.

Савранский никогда не курил, может пару раз в армии и вот сейчас.

От мысли, что это из-за меня он вернулся к дурной привычке, становится трудно дышать. И тут тоже я плохая.

— Значит, ты не шутила? — Хрипит Никита, глядя то на меня, то на Климова, — действительно встречаешься с… этим?!

— Никит, не надо.