Каролина Шевцова – Измена. Простить, отпустить, отомстить? (страница 31)
Я напряглась в ожидании ответа. Знаю, такое у мужчин нужно спрашивать перед тем как целуешься, спишь вместе и ешь хинкали, но вот как-то у нас с последовательностью вопросов не задалось.
- Нет, Настя, я не женат.
- А был? - Не сдавалась я.
Тимур припарковал машину на стоянку какого-то неизвестного мне кафе и выключил мотор. Вместе с датчиками пропала и музыка, а в салоне стало так тихо, что я слышала собственное сердцебиение. Громко и быстро билось мое сердце, медленно и четко – Тимура.
- Я был женат и развелся шесть лет назад, - наконец сказал он.
- Почему вы развелись?
Тимур выдохнул и произнес, глядя мне в глаза.
- Потому что я ей изменил.
Это прозвучало слишком громко. Наверное, ему все-таки не стоило выключать радио. Так хотя бы голос ди-джея дал бы мне понять, что я не сплю.
Я подняла глаза на Тимура. Смотрит прямо, хмурится, ждет чего-то.
- Надеюсь, ты шутишь?
- К сожалению, нет.
К сожалению… Господи, он еще и сожалеет. Кажется, печка больше не работала, но почему-то здесь стало жарко. Я потянулась к шее, чтобы снять шарф и вспомнила, что его на мне не было. Я так и не стала надевать его и шапку, торопилась, чтобы увидеть его. Увидела. Вижу. Перед глазами со скоростью звука мелькали картинки: ресторан, друзья и родные, порно на гигантском экране телевизора. Только вместо Савранского Тимур. И вместо меня та другая женщина. Но боль у нас одна на двоих, наша общая боль.
- Выпусти, пожалуйста, - тихо прошептала и отвернулась. Смотреть на мужчину перед собой стало невыносимо.
- Куда? Тут пустырь и кафе это грузинское. Я тебя специально привез на окарину, чтобы ты не сбежала, пока мы поговорим.
- Господи, о чем нам разговаривать?
- Хотелось о тебе и обо мне, но, видимо, придется обо мне и моей бывшей, - Тимур устало почесал переносицу. Сейчас он выглядел не так бодро, как полчаса назад.
- Слушай, меня правда не касаются твои отношения с твоей женой и то, как они разрешились. Ты изменил, она узнала, не простила, выгнала. А еще вы друг от друга отдалились, она перестала тебя понимать, вдохновлять и возбуждать. Кружева сменились на трикотаж, а секс с вертикальных поверхностей перешел на кровать. Так?
Все это я слышала уже в своей жизни. И к повторному спектаклю была не готова, так как еще от своей премьеры не отошла.
- Да ни хрена не так, девочка, - с нажимом произнес лысый.
- Не называй меня девочкой, мне почти сорок лет, - я, как загнанный в ловушку зверек, показывала хищнику зубы.
- Но ведь ты и есть девочка. Напуганная, уставшая, обиженная своим мужем и своей семьей девочка, - Тимур потянулся, чтобы поправить выпавшую из хвоста прядь волос, но, в последний момент передумал. Рука на несколько секунд зависла в воздухе, а потом неловко опустилась на спинку кресла, рядом с моим лицом.
- Почему ты изменил своей жене, - прямо, без лишней шелухи спросила я. Мне правда было важно знать, почему это случается! Со мной, с Викой, с моей мамой, с миллионом женщин, включая ту, которая была женой Тимура. Возможно, лучшего из мужчин. Но даже это им не помогло.
- Ты когда-нибудь слышала про договорные браки?
- Мельком.
От абсурдности ситуации хотелось смеяться, но это был бы злой смех. Сквозь боль и слезы.
Тимур отстранился, смахнул с руля несуществующие, видимые одному ему пылинки и произнес:
- Я знал Ани с детства. Мы росли на одной улице, ее дом стоял через три дома от моего, наши матери дружили, наши отцы работали вместе, так что все было решено еще до ее рождения. Мне тогда было семь. Я просто играл в футбол и не знал, что сейчас на свет появилась моя будущая жена.
- И она оказалась сущим монстром, - не сдержалась я от укола. Продолжение этой грустной с сказки было мне слишком хорошо знакомо, принцессу никто не спасет. Она так и останется в чертовом замке ждать своего принца.
- Отчего же. Она чудесная женщина, просто чужая, не моя. Это чувствуешь сразу, и мы с ней тоже это чувствовали, только Ани была слишком юной, чтобы объяснить это своим родителям, а я поверил в уговоры и увещевания моих. У них тоже был такой брак, только он сложился счастливо, и я думал, что у меня будет так же. Но не случилось.
- Почему?
- Не знаю. Просто не случилось. Мы оба старались, мы понимали друг друга, у нас было много общего. Я, правда, не могу сказать плохого о своей бывшей жене, и даже если там и было что-то, это останется между ней и мной. Я ведь тоже не плохой. Может, мы с ней по отдельности хорошие, а вместе не сочетались.
- И поэтому у вас не было детей?
- Просто не было, - пожал Тимур плечами, - может во мне какая-то проблема, я не знаю, я не проверялся. И Ани тоже. Мы просто жили вместе, и не любили друг друга тоже вместе. Это покажется глупым, все-таки мы мужчины не должны демонстрировать свои слабости, но тебе я скажу. Очень больно жить, и знать, что тебя не любят. И не смочь любить в ответ. Вообще не получалось. Мы стали ссориться, по всяким пустякам. То, что казалось всегда нормальным, теперь приводило обоих в бешенство. Потом мы стали спать под разными одеялами.
- Так даже удобнее, - я видела, как тяжело Тимуру дается этот разговор и почему-то хотела подбодрить его, но вышло криво. Он вздрогнул и с обидой посмотрел на меня.
- Ани так же говорила. Что я раскрываю ее во сне, и она мерзнет. Она купила мне отдельный комплект, и потом выселила со своим одеялом в другую комнату, на диван. А потом, мы стали говорить друг с другом все реже, будто между нами была какая-то большая обида, хотя никто никого не обижал. И под конец я ей изменил.
- Мне нужно тебя пожалеть?
- Зачем? Я не нуждаюсь ни в жалости, ни в сочувствии, я поступил плохо и понесу свое наказание, здесь на земле или там на небе – не важно.
- Жаль, что такой умный и просветленный мужчина не додумался отвезти жену к психологу и поговорить. Сделать что-то, что бы спасло ваш брак.
- Не все осколки можно склеить обратно в вазу.
- Но вы не пытались! - вскричала я.
- Зато пытались вы. И как. Помогло?
От того, как спокойно и уверенно говорил этот придурок, от его тона и нечитаемого взгляда, хотелось дать по роже. И ему. И Кеше. И еще миллиону таких вот мужиков, которые делают так, как им хочется, и не думают о последствиях!
- Надеюсь, у тебя с твоей любовницей вышел отличный роман, который компенсировал годы пыток с женой.
- У меня не было романа, - брезгливо поморщился Тимур, отчего на его лбу пролегла глубокая складка. – Я просто клюнул на девушку, которая с восторгом и обожанием посмотрела на меня.
- Свою клиентку в спортзале?
- Я тогда работал спортсменом. Занимался борьбой, выступал, получал хорошие деньги. И вот после одного удачного боя, когда в крови еще бурлил адреналин, а кулаки саднили от драки, мне на шею кинулась девушка. Она что-то говорила, говорила и смотрела так, что… В общем, я почувствовал себя не просто мужиком, а альфой, таким крутым, таким нереальным. Нам ведь по сути не много нужно. Любимое дело, верный друг и женщина, которая будет смотреть на тебя и одним этим вдохновлять на подвиг.
- Хорош твой подвиг, Тим, - горько произнесла я. Мне стало обидно от того, как банально все случилось.
- Хорош, - не стал спорить он. – Когда я проснулся, то понял, что меня уже не держит ни данное Ани слово, ни штамп, ни наставление семьи. Я не изменял своей жене до этого дня, считал это непорядочным и низким, но видимо что-то внутри сломалось. И кто знает, смог бы я это починить обратно. Проверять не хотелось. Я плохой муж, но не мерзавец. А потому вернулся и все ей рассказал. Мы много говорили, возможно, впервые за год мы с ней по-настоящему разговаривали друг с другом. А на следующий день я забрал свои вещи и съехал. Квартира и машина остались ей, как компенсация за наш неудачный брак. Я ушел с комплектом трусов и тренировочной формой, не сильно переживал, что случится завтра, а «завтра» произошла травма, я выпал из большого спорта, долго восстанавливался и сейчас пришел тренером в зал.
- А Ани?
- Она счастлива.
- Неверные мужья всегда так говорят.
- Нет, - покачал головой Тимур, - она действительно счастлива. В тот же год Ани вышла замуж за хорошего человека и моего старого приятеля. Родила от него двух мальчишек. Мы, правда, могли бы стать с ней хорошими, может даже лучшими друзьями, если бы не стали играть в семью. И точно не испытывали бы столько неловкости, при встрече друг с другом, как сейчас.
- А твоя семья?
- Они были расстроены, но что поделать. Это жизнь. И мы пришли в мир не чтобы следовать указке старших, а чтобы прокладывать свой путь, полный ошибок и трудностей. Отец еще долго обижался на меня, но потом и он остыл. Мама… она до сих пор злится, что Тимурчик живет не так, как ей хочется. С другой стороны, если бы все слушали своих мам, то Колумб никогда бы не открыл Америку. Он просто бы не доплыл до нее, потому что в воде холодно, опасно и злые русалки могут утащить сыначку на дно.
Я невольно рассмеялась и тотчас стерла улыбку со своего лица. На самом деле мне было не весело. Слишком много общего в наших разных историях. И так обидно, что кто-то нашел из своей выход и пошел дальше, а кто-то как муха увяз лапками в клейкой ленте и медленно умирает, не смея пошевелиться.
- Зачем ты мне все это рассказал, - не сдавалась я.
- Чтобы все было честно. Запала ты мне, Настюха, хера теперь поделать, - Тимур скорчил придурковатую рожу какого-то гопника, которая, к моему ужасу, слишком уж ему шла. – Ненавижу тайны, они мешают строить отношения.