Каролина Льюис – Моё искупление (страница 20)

Чем взрослее становилась, тем больше видела холод и отстранённость. Лишь со временем ко мне пришло понимание. Как бы я ни старалась, он не будет любить меня так же. Порой даже казалось, что отец вовсе меня не любит. Все его поступки по отношению ко мне кричали только об этом.

Любовь Керема со временем смогла заполнить пустоту, что была у меня в сердце. Но насколько бы сильно он меня ни любил и ценил, это не могло заменить отцовской любви. Её ничто не могло заменить.

Слёзы так и лились по моим щекам. Я просто давала им возможность смыть ощущение пустоты в моём сердце. Разум не хотел понимать поступки моей матери. Она всегда чтила мнение отца. Будь оно правильным или нет. Никогда не видела, чтобы мама могла перечить ему. Моментами мне хотелось закричать ей в лицо, чтобы встала на свою защиту. Но я понимала, что это ничего не изменит. Насколько бы она ни старалась казаться сильной, перед ним женщина превращалась в робкое и беззащитное существо.

Ожидать, что мать поймёт меня и примет мою сторону, настолько же абсурдно, как ждать, пока замёрзнет Нил. Этому не бывать, как и тому, что мама встанет против отца.

Я бы никогда не позволила моему ребёнку оказаться в такой ужасной ситуации. Не смогла бы выдержать этого унижения. Настоящий родитель должен в первую очередь ценить своего ребёнка. Нужно с детства заполнять сердце малыша любовью и пониманием. Верой, что ему всегда есть куда пойти и к кому обратиться за помощью. Он не должен бояться однажды оказаться в могиле или на улице.

Пугала ли меня смерть? Нет. Я была готова к ней. Заведомо знала, к чему шла. Меня не страшило ничего. Больше привлекала сама мысль нарушения правил. Это возбуждало. Ничто не опьяняет так, как свобода и жгучая страсть к мужчине, которая заставляет кровь бурлить, а сердце в груди гореть от любви.

Я дико желала увидеть глаза матери и отца, когда они узнали бы обо всём. В первую очередь, что их обожаемый будущий зять уже давно трахался со мной. И главное, что он чёртов сукин сын, который готов разрушить наши жизни, ради своей единственной любви. Из всего этого единственное, о чём бы я никогда ни рассказала, мой неродившийся ребёнок. Они не смогут понять мою боль, почтить его память. Моя семья посчитает это позором. Страшным грехом перед всевышним и людьми.

Я опустела, даже слёз не осталось. Они высохли на моём лице, оставляя лишь незаметные следы на щеках. Люди просто проходили мимо и не придавали значению тому, кто скрывается под тёмной мантией. Они лишь видели фигуру человека, которая идёт к берегу моря.

Звук воды ласкал мой слух. Я наслаждалась этой прекрасной мелодией, чем ближе подходила к берегу. Вокруг простиралась прекрасная картина счастливых людей, которые заполняли практически каждый миллиметр пляжа. Вода была тёплой. Я знала, какая она может быть в такую жару. Песчаный пляж манил своим необычным видом. Здесь можно увидеть, как вода разделяет два берега друг от друга.

Живописность заставляла человеческий разум задуматься о том, как люди каждый вечер могут наблюдать друг за другом, находясь на другом конце берега. Каждый камушек может рассказать о людях, бывавших здесь, об их секретах и не только.

Погода в Марокко имеет особенность меняться в любую секунду. Сколько капель дождя было выплакано здесь облаками. Как солнце после каждого пасмурного дня обогревало землю своими лучами, дарило теплоту и заботу. Мне нравится бескрайняя природа своей страны. Как солнце одаривает своей любовью каждый кусочек земли, травы или пустыни, где легко можно заблудиться. Могучий ветер разгоняет пески, вырисовывая красивые узоры, в то время как жаркое солнце заставляет песок гореть, как угли под ногами.

Вдыхаю аромат моря. Это успокаивает меня. Аромат свежести чистоты. Человек отчасти связан с ним. Ведь все мы приходим в этот мир чистыми и не запятнанными, а со временем уходим под землю. Именно земля принимает нас в свои объятия после прожитых лет. Это наш конечный путь.

Босыми ногами вступаю на мокрый песок. Мои стопы ощущают каждый маленьких камушек, что зарыт под поверхностью. Они не причиняют мне дискомфорт. Наоборот, я получаю лишь наслаждения от этих ощущений. На мгновение мозг начинает забывать всё, что меня тревожит, как страшный сон. Наступает тишина и покой, о котором можно мечтать. Тёплая вода омывает ноги. Каждая капля воды, словно шёлк, ласкает кожу. Наступает умиротворение. Больше ничего и не требуется.

— Наслаждаешься последними днями счастья? — от его голоса по всему телу начинают бегать мурашки.

— Нет, это всего лишь иллюзия моего мозга, — проговариваю себе под нос.

— Я настолько въелся тебе в мозг?

Жаркое дыхание касается моего уха. Меня передёргивает. Чуть ли не теряю равновесие, но сильные руки успевают подхватить моё тело.

— Выпусти меня мерзавец, — повышаю свой голос.

— У меня нет особого желания касаться тебя, — сухо произносит, после чего я падаю на землю. Поражаюсь тому, насколько же этот мужчина противен.

— Ублюдок.

— Тише, крошка. На нас смотрят люди, — садится на корточки и протягивает свою руку.

— Проваливай на дно ада, — после нескольких попыток мне удаётся встать на ноги. Моя одежда оказывается промокшей и грязной, отчего внутри злость набирает новые обороты.

— Твой грязный ротик может навлечь беду, — Малик тоже возвращается в прежнее положение и ухмыляется мне в лицо.

— Амрани, катись к чёрту!

Разворачиваюсь и направляюсь в другую сторону, чтобы не оставаться в его компании.

— Какого хрена? — тяжёлая рука дёргает меня за локоть и разворачивает к себе.

— Могу повторить снова. Проваливай, ублюдок.

— Я здесь не для того, чтобы выслушивать твоё хамство, кахба (сука), — дёргает всем телом к себе. Прижимает со всей силы, не обращая внимание, что люди начинают скапливаться вокруг нас. Мужчины возмущаются, а женщины лишь показывают пальцами и перешёптываются.

— Что ты творишь? Хочешь умереть? — пытаюсь вырваться, но он лишь усиливает свою хватку на моей талии.

— Крошка, смерть меня не пугает, — наклоняется к моим губам. Расстояние между нами чертовки мало. Хоть я и под мантией, но чувствую, как губы дрожат от волнения.

— Правда? Может, тогда ты прямо сейчас позволишь этим людям отправить тебя на дно ада, откуда нельзя вернуться? Знаешь, я буду чертовки рада этой новости, — стараюсь изобразить в своём голосе радость.

— В ад мы отправимся вместе, zahrat bariya, — после сказанных слов он внаглую подхватывает меня на руки.

Малик нагло не обращает внимания на возмущения мужчин и шагает вперёд с высоко поднятой головой. То, что я пытаюсь вырваться, его только забавляет.

— Невоспитанный! Отпусти девушку сейчас же на землю! — хриплый голос мужчины заставляет Амрани обратить на него внимание. Малику не понравился тон. Это видно по его лицу. Каждый мускул на лице мужчины напрягся. Я же просто молила, чтобы он отпустил меня.

— Проваливай с моей дороги, — цедит сквозь зубы.

Малик делает шаг вправо, чтобы обойти фигуру мужчины. Но его останавливает другой человек, который встаёт нам на пути. Малик ещё сильнее злится. Венка на его шее начинает пульсировать от напряжённости. Пальцы с новой силой сжимают моё тело. Гнев в нём не хочет успокаиваться. Грудная клетка вздымается от тяжёлых вздохов. Я больше не вырываюсь. Молча наблюдаю за развивающимися событиями. Становится интересно, как он сможет спастись от всей этой абсурдной ситуации.

— Господин, вы, видимо, не поняли, что здесь так не обращаются с женщинами, — мужчина пожилого возраста смотрит прямо ему в лицо с осуждающим взглядом. В его глазах отражается осуждение и непонимание, которые мне знакомы с детства. Люди, живущие здесь, не привыкли показывать своё отношение к девушке или жене другим. У нас это считается грехом. Невоспитанность. Мужчина должен уважать законы.

— Я буду с ней делать, что захочу! А вы здесь не имеете права мне запрещать, — ставит меня на землю, при этом со всей силы сжимая моё запястье, чтобы не смогла сбежать.

— Господин, он, видимо, чужак и не понимает наших правил, — смуглый мужчина низкого роста обращается к старику.

— Ему нужно показать его место, — кричит ещё один человек из толпы. — Этим неверным нужно знать своё место, чтоб не переходили границы. Здесь не его родина.

После этих слов мужчина делает резкий шаг к нам и замахивается со всей силы. Но его рука повисает в воздухе так и не коснувшись лица Амрани. Малик одной рукой по-прежнему удерживает меня, а другой — перехватывает руку человека, который хотел нанести удар.

— Я имею полное право трогать её, где захочу и как захочу. Никто из вас не сможет меня остановить, — яростный взгляд проходит по каждому из людей, что стоят неподвижно от шока.

— Да кем ты себя возомнил? — подлетает с другой стороны мужчина и бьёт Малика прямо в бок. После этого мой мозг начинает посылать мне сигналы тревоги.

— Сукин сын, — доля секунды и сильный удар ногой заставляет парня упасть на землю, оказавшись у ног Малика. Он тянет меня к себе с силой и прижимает к своему телу. Сердце начинает биться сильнее.

— Она моя жена! И не вам решать, что я должен делать, — выдавливает сквозь сжатые челюсти. — Она сама может это подтвердить.

Чёртов засранец.

Поднимает свою ногу и зажимает подошвой шею парня. Он начинает задыхаться, а меня от страха ещё сильнее трясёт. Ноги немеют. В ушах начинает звенеть. Я никогда не видела его таким. И эта картина для меня такая же дикая, как его действия. Люди, стоявшие возле нас, начинают расходиться. Словно пару минут назад они не пытались защитить меня от зверя.