Каролина Льюис – Моё искупление (страница 19)

— Это будет для тебя хорошим уроком, — он опускается на корточки и цедит сквозь зубы у моего уха. Сжимает мои волосы в кулак, но сейчас я совершенно ничего не чувствую. Боли больше нет.

— Ненавижу, — единственное, что успеваю произнести прежде чем теряю сознание.

***

Стараюсь приоткрыть глаза, но мои веки настолько тяжелы, что с трудом удаётся разглядеть фигуру, которая расплывается перед глазами. Всё тело ноет от боли. Оно ещё помнит каждый удар, которым одарил меня отец. Стоит только пошевелиться, как каждая клеточка отдаёт болезненным спазмом.

Ненавижу. Всем сердцем. Тошно от мысли, что мне придётся ещё жить с ним.

Боль бесконечна. Словно жизнь после смерти. Я уже привыкла впускать её в свою жизнь. Она стала моей повседневной зависимостью. Нет сил отказаться. Словно после неё сердце и разум начинают оживать. Каждая клеточка от возбуждения превращается в тонкую нить безысходности перед ней. Душа погружается в хаос. Темнота постепенно поглощает, оставляя за собой пустоту.

В этой тёмной бездне нет спасения. Везде сплошная темнота. Чёрная. Пугающая. Скручивающая внутренности, а затем со временем превращая тебя в камень. Моя душа стала причалом слабости и отчаяния. Безысходность сделала меня просто никчёмной. Слабой. И самое противное, что самой тошно от всего.

Я не должна себя жалеть. Не стоит ждать от кого-то понимания или же спасения. В этой жизни нужно уметь надеяться только на свои силы.

Можно обвинять всех в своих бедах, но мы сами становимся причиной всего того, что случается с нами. От неправильных решений. Сделанных шагов. Легко говорить о том, что тебя сломали. Не стоит ожидать другого от людей. Ведь в них нет любви. Каждый из них всегда будет ставить свои интересы превыше всего. Интересы важнее твоей души.

Всем плевать, насколько тебе невыносимо и больно. Будь то твой возлюбленный или твои родители, которые должны защищать от всех бед. Либо ты следуешь их правилам и становишься примером для окружающих, либо ты будешь ничтожеством, от которого нужно избавиться как можно быстрее. Идеальная картина семьи не должна испортиться. На ней не может быть что-то искажённое. У тебя нет права разрушать эту прекрасную всеми любимую идиллию.

Человек получает лишь то, что делает его сильным. Заставляет встать на ноги. Идти вперёд, задыхаясь и зализывая свои раны. Улыбаясь всему этому ужасу. И я должна поступить так же. Будто несколько часов назад родной человек не причинил мне очередное зло. Он разбил и без того сломанное сердце.

Я не хотела видеть лицемерие, которое было на лице моего отца. Он смотрел на меня так, словно я ничто. Пустое место. И самое ужасное, что я чувствовала себя виноватой во всём случившемся. Сердце разрывалось от боли. Мне хотелось кричать во весь голос. Сказать прямо в лицо, что он ничтожество. Я ненавижу его настолько сильно. Противна сама мысль, что он мой отец. Я бы желала всем сердцем оказаться ребёнком других людей. Нет сил находиться в этом доме. Играть роль примерной дочери, притворяться любящей семьёй.

Они часто говорят, что я должна следовать предписаниям Корана, истинный мусульманин должен бояться Аллаха. Не делать ничего постыдного. Но реальность отличается от всего этого.

Насилие — всего лишь урок, который должна усвоить женщина за свои ошибки. Она позволяет мужчине чувствовать превосходство над собой. Женщина всегда должна знать своё место. Не имеет права дерзить или же принимать решения за свою жизнь. Только мужчина может давать разрешение на то, что он считает верным для тебя.

Вот и отец посчитал верным решением поднять на меня руку. Маленькая девочка осмелела настолько, что смогла дерзить отцу. Он не позволит. Этому не быть в его доме. Живя здесь, я должна чтить его, как высшее существо. Делать то, что нужно, и не спрашивать. Лишние вопросы ни к чему. Ведь я появилась на свет для того, чтобы помочь мужчине дать потомство. В мои обязанности входит лишь воспитание детей. Хотя некоторым и это не удаётся. Вот моя мать не смогла воспитать меня достойно. Иначе бы отец не вышел из себя и не показывал своего зверя, что сидит внутри все эти годы.

— Ты сама виновата в том, что произошло, — сухо произносит мама. А у меня внутри от боли и чувства презрения ещё больше нарастает злость. Проще обвинить, чем найти решение.

— А ты невинна в этом случае? — смотрю на неё, а в глазах лишь шок. Она удивлена моими словами. Я всё ещё могу ответить.

— Моя вина лишь в том, что воспитала такую наглую дрянь, — мою грудную клетку разрывает истерический смех. А моя так называемая мама стоит рядом с постелью и пытается, как и он, присвоить мне вину за всё, что произошло.

— Правда? А то, что ты всегда унижалась, как тряпка, перед ним не имеет значения? Уж прости, что не получилось воспитать меня такой же, — пытаюсь встать из постели, когда звонкая пощёчина оглушает тишину в моей комнате.

— Кара, не смей так разговаривать! — в её голосе чувствуются нотки недовольства и раздражения.

Слёзы начинают снова душить. Комок из отчаяния и дикой боли не даёт сделать вдох. Моё тело в очередной раз накрывает волной ксенофобии.

— У нашей сумасшедшей семейки вошло в привычку поднимать на меня руки.

— Наша семья очень почитаема в городе. Не смей больше так опускаться. Отец не должен страдать из-за твоих отвратительных манер. Ты же не хочешь, чтобы люди думали, что дочь господина Эль Бекри невоспитанная и гулящая.

— Мечтаю об этом, — ухмыляюсь.

— И не смей язвить мне. Не нужно выводить меня из себя. В противном случае даже твой брат не спасёт тебя, — наклоняется ко мне и рукой хватает за подбородок. Её карие глаза превращаются в бездну, от которой темно и холодно.

— Лучше сдохнуть, чем жить здесь с вами.

— Поверь, смерть для тебя будет недосягаемой, — голос матери сочится ядом.

Отдёргиваю её руку и отталкиваю от себя, стараясь получить больше пространства. Встаю на ноги и направляюсь к выходу, не желая больше слушать нравоучения. Комок омерзение душит до невозможности. На ватных ногах спускаюсь по лестнице настолько быстро, что через минуту оказываюсь у входных дверей. Слышу позади себя голос женщины, которая буквально пару минут назад заставила меня возненавидеть её.

— Непослушная девчонка! Ты не выйдешь из дома до тех пор, пока отец собственноручно не отдаст тебя Амрани, — выдавливает сквозь сжатые зубы.

— Я выйду из дома. И ты мне в этом не помешаешь. Если не хочешь, чтобы твой любимый муж избил тебя до полусмерти. Мы с тобой знаем, что он на это способен, — не дав возможности ответить, покидаю наш особняк.

Сейчас единственное желание — оказаться как можно дальше от этого грёбанного места. Не могу видеть эти стены. Не хочу слышать голоса людей, которые здесь проживают. Моя щека ещё горит от удара матери. Я всем телом чувствую каждую пульсацию, что отдаётся мне в сердце. Это неприятно. Противно. Невыносимо. Тысячи мыслей не дают покоя.

Отец, что так любит своё эго и честь, растоптал мою душу. Мать, которая произвела меня на свет, стала такой же ярой сторонницей правил отца. Ведь правила превыше всего. Даже если ты смогла родить ребёнка, не должна забывать о правилах. Независимо, как больно будет твоему чаду. Решения, принятые старшими, не бывают ошибочными. Будь это насилие в семье или брак по расчёту. Выигрывает только мужчина и никто больше. Быть в проигрыше — значит родиться женщиной. В этой стране все считают именно так.

Моё сердце до сих пор не может смириться с тем, что произошло. Хочется разорваться на миллион кусочков и просто исчезнуть. Уйти, словно меня никогда и не было. Словно моя так называемая семья не создала меня на свет. Чтоб не было этих мучений, срывов. Когда-то я думала, что стоит им узнать о моём прошлом в Салониках, это будет бомба мирового масштаба. Так вот случившееся — это лишь цветочки. Я отделалась несколькими ударами. Узнай они, меня увозила бы похоронная процессия в чёрном саване.

Может и стоило сегодня, наконец, раскрыть им правду, насколько их дочь низко пала. Правда шокировала бы всех и в первую очередь главу семьи. Сидик Эль Бекри вычеркнул бы моё существование из жизни его обожаемой семьи и смыл позор моей кровью. Как грустно это всё звучит, не правда ли?! Человек живёт в современном мире и мечтает прожить жизнь так, как ему хочется. Не отказываться от ярких красок. От первой невинной и беззаботной любви, что было суждено ему прожить. Принимать важные и смелые решения, которые смогли бы ему помочь лучше понять саму жизнь и людей, окружающих его. Мы должны учиться на собственных ошибках. Возможно, где-то пришлось облажаться. Но это были ошибки, которые позволили вырасти не только в эмоциональном и моральном плане, но и как взрослый человек, умеющий взвешенно обдумывать свои шаги.

Невыносимая жара сводит меня с ума. В моей душе пылает яркий огонь ненависти к отцу, который можно сравнить с этими палящими лучами солнца. Неистово желаю избавиться от призрачного ощущения его ударов по моему телу. Моя ненависть к нему с каждой секундой усиливается в геометрической прогрессии.

Не было ощущения любви. Я не чувствовала никогда теплоты от его рук. Лишь требования и оскорбления. В его словах не было ласки по отношению ко мне. Даже в детстве он не любил меня так, как любил Керема. Тогда я очень ревновала. Старалась всегда показать себя с лучшей стороны, чтобы хоть на минуточку отец смог заметить меня и одарить такой же любовью, как одаривал моего старшего брата.