Каролина Эванс – Тремор (страница 78)

Когда утром он зашел в дом, Крис, как ни в чем не бывало, намазывала на тост шоколадную пасту. Коротко кивнув ей, он сел за стол.

— Доброе утро, — ответила она с улыбкой.

— Да уж, отличное.

— В холодильнике можешь найти что-нибудь к завтраку.

Кирилл усмехнулся.

— Лучше скажи мне точно, где сейчас Таня.

Она с удивлением подняла на него взгляд. Медленно отложив тост, Крис откинулась на стул. Сложила на груди руки.

— Ты правда хочешь найти ее?

Он кивнул.

— Интересно. И зачем же? Она ведь ушла, зная, что тебе будет плохо. Ушла и все. Ни звонка, ни ответа. Серьезно, мы почти не говорили о тебе. А на оргии она была довольно… раскрепощенной. Ну вот, ты поморщился. Тебе неприятно это. Тогда зачем же пытаться вернуть то, что давно утрачено? Что сегодня она сможет дать тебе? Не думай, что я против того, чтобы ты поехал к ней. Мне просто интересны твои мысли.

Кирилл закусил щеку так сильно, что скула стала пугающе острой. Крепко сцепив пальцы, он положил их на стол и глубоко вздохнул.

— Просто ты ошиблась, вот и все. Да, может, я многое о ней не знал, но я правда любил ее. Ее, а не образ. И буду любить, что бы она ни сделала.

Он улыбнулся, покачав головой в стороны.

— Это так просто, что и говорить не о чем. Я люблю ее.

— А она? Она тебя любит? — тихо спросила она.

— Не знаю. Но я все равно поеду к ней. Надо покончить с этим. Допить вино до последней капли. Только тогда я пойму, как жить дальше.

Она отвела взгляд. Какое-то время они молчали.

— Поспеши, потому что скоро она будет в Барселоне, — сказала Крис, написав ее адрес.

Кирилл молча кивнул ей.

Вечером он вылетел в Мадрид самым быстрым рейсом.

Рано утром Таня вызвала такси. Она еще ни разу не видела Мадрид в такое время суток. Красноватая полоска у горизонта быстро разрасталась, освещая небо. Его оттенки менялись со стремительной скоростью. За темно-синими тонами последовали фиолетовые. Когда они окрасили собой облака, те стали похожи на густую воздушную вату. Лучи солнца ложились на их поверхность, и в их очертаниях угадывались силуэты животных, людей и их лиц во всей палитре эмоций. Они быстро неслись по небу, передвигая свои расплывчатые границы. Когда за ними проглядывали звезды, что-то в Таниной груди было готово вырваться и улететь к ним. Их холодное мерцание удивительно сочеталось с золотистым солнцем на горизонте.

Она открыла окно, и свежий ветер тут же донес песни птиц. Слышно было только их и мирное покачивание деревьев. Аккуратным рядом они выстроились вдоль гор, задевая лучи солнца верхними кронами.

Когда машина въехала на скалистую дорогу, внизу открылся вид на море. Тяжело передвигая волны, оно с силой ударялось об каменистые выступы и с шумом разлеталось на капли. Солнце ловило этот момент и радугой отсвечивало в них, пока они вновь не сливались воедино. На пару секунд наступала тишина. Слышалось лишь шипение воды, которая вновь готовилась разбиться об камни.

Таня помнила, как три года назад проезжала тут. Природа все та же, а она нет. Может поэтому пальцы так крепко впиваются в локоть. С каждым километром ей становилось все сложнее думать о предстоящей встрече. Она то и дело замедляла дыхание, чтобы унять дрожь. Если бы каменистые выступы и деревья располагались подальше от дороги, Таня бы высунула голову из окна и отдала всю тревогу ветру. Она стала бы совсем легкой и просто наслаждалась природой — местом, в которое однажды привела ее судьба.

Когда на возвышенности показались ворота и двухэтажные здания, Таня глубоко вздохнула. Она и сама не понимала, почему так волнуется из-за встречи с Хуаном. Может, боялась того, что он скажет ей, а может, своего импульсивного решения написать ему.

Они договорились встретиться у ворот, и, подъезжая, Таня уже начала высматривать его. Возле них никого не было. Лишь когда она вышла из машины, то увидела Хуана на скамейке с внутренней стороны от входа. Он сидел в чуть помятой сероватой рубашке, испачканной краской у низа рукавов. Его темная борода казалась еще гуще, чем когда Таня впервые увидела его. Она направилась к нему. Хуан тут же встал и обнял ее. Загорелое лицо осветилось искренней улыбкой.

— Я рад тебя видеть. Я ведь слышал, что у тебя сейчас выставка, но не думал, что ты и сама приехала в Мадрид. Пойдем, все расскажешь мне.

Они двинулись по тропинке в сторону мастерской. Пока они говорили, Таня осматривала территорию. На ней по-прежнему было много скамеек. Они стояли с равным интервалом друг от друга в тени извилистых деревьев. Иногда с их ветвей тянулись канаты или самодельные качели. Таня улыбнулась, вспомнив, как они с Крис качались на них. На постриженном газоне по-прежнему были разложены красные ковры. На них сидели нынешние ученики Хуана. Кто-то из них медитировал, кто-то делал зарисовки в скетчбуке. Все молчали, стараясь не мешать друг другу. Когда Таня с Хуаном дошли до корпусов, она окончательно убедилась в том, что лагерь совсем не изменился за эти три года.

Они зашли в просторную студию. Таня с улыбкой взглянула на ряд мольбертов вдоль окон. Она до сих пор помнила те два, за которыми сидели они с Крис.

Поднявшись по деревянным ступенькам, Хуан галантно открыл перед Таней дверь. Его мастерская выглядела совсем не так, как раньше. Вместо плетеных кресел с узорчатой обивкой стояли высокие стулья из белого дерева. На месте витражных светильников была модерновая лампа, крепленная к столу. Шторы были перевязаны тюлевой лентой такого же небесного цвета, как и они сами. Лишь мольберт стоял на прежнем месте. Толстые слои краски, как и раньше, покрывали его до самых ножек. Рядом с ним стоял этюдник и множество кистей в подставке.

— Угощайся, — сказал Хуан, поставив перед Таней чашку с имбирным чаем и вазу. На ней лежало песочное печенье самой разной формы. Поблагодарив его, она взяла за краешек сердечко. Хуан сел возле нее за стол и тоже налил себе чаю.

— Я видел твои работы в «Ифеме».

Таня с улыбкой взглянула на него.

— Ты уже совсем не та, что раньше. Работы гораздо профессиональнее.

Она мелко закивала ему, тут же потупив взгляд. Словно заранее знала, о чем Хуан спросит ее.

— Ты выросла, становишься известной. Твои картины напечатаны в художественных журналах и обсуждаются лучшими критиками Испании. Но в твоих глазах я не вижу радости. Скажи, ты ведь еще общаешься с Кристиной?

Она кивнула.

— Понятно. Тогда вот, что я скажу тебе. Крис — неплохой человек, но ее взгляды на жизнь подойдут далеко не многим. Я помню, ты пыталась перенять их еще тогда, когда вы были здесь. И, судя по твоим работам, тебе во многом удалось это.

Таня глубоко вздохнула. Темные глаза смотрели на нее с добротой, но она с трудом решилась взглянуть в них. Руки становились все холоднее. Тепло керамической чашки все больше прожигало их.

— На это были причины. Когда мне было пятнадцать лет, умер мой папа, два года назад — мама. Я долго не могла понять, почему так вышло, пока Крис не сказала мне. Я пошла за ней, потому что иначе, сошла бы с ума от боли. Крис — неплохой человек, но…

— Вы с ней совсем разные, да. Я сожалею о твоей утрате. Для человека смерть родителей, да еще и в таком раннем возрасте, — испытание, которое дает стойкость и опыт, но, к сожалению, забирает взамен веру в лучшее.

Таня закусила губу. Именно это и произошло с ней.

— Крис была в Мадриде много раз. Помню, еще ребенком она очень любила церкви. Могла подолгу стоять у икон, не говоря при этом ни единого слова. Ее знали все местные пасторы. Может, им польстил ее интерес к христианству, а может, они видели в ней заблудшую душу и хотели помочь ей. Она часто говорила с ними. Ей нравилось что-то спрашивать о Библии, слушать их проповеди. Всего я, конечно, не знаю, но могу сказать точно, что у вас с ней разные дороги. Грусть в твоих глазах от того, что ты боишься признать это.

— Но, а как иначе? — не выдержала Таня.

— Я прежняя — это человек зависимый. Когда от меня уходили люди, «мои» люди, я словно умирала. Теряла веру в божественное и вообще всякий интерес к жизни. А случалось это часто, — сказала она на издыхании и тут же замолкла.

Хуан накрыл ее руку своей и слегка сжал ее.

— Послушай, милая, тебе нельзя полностью отстраняться от людей. Любая крайность всегда ведет душу к погибели. Научись внутренне не зависеть от них, ничего не меняя внешне. Научись.

Таня закивала головой. Слезы понемногу впитались в глаза, и она улыбнулась.

— Обещаю, — прошептала Таня.

— Вот и молодец, — похлопал ее по плечу Хуан.

— Заводи друзей, люби, как и прежде, но будь готова, что они уйдут. Ведь не вечны даже мы сами.

— Да, да…

— Во всем инь-ян. Вы с Крис обменялись тем, что вам не хватало, но становиться друг другом не нужно. Ты — это ты, она — это она. Какие у тебя планы на будущее?

Таня рассказала, что уезжает в Барселону. Что там будет выставка, а сейчас у нее много работ на заказ. Рассказала о Дмитрии, о том, что возможно она нашла своего человека в нем. Хуан был рад за нее. Взглянув на часы, он предложил ей пойти позавтракать. Она согласилась.

Обходя подносы с фруктами, кашами и выпечкой, Таня прокручивала в голове слова Хуана. В ее сердце становилось все легче, когда она вдумывалась в них. Сев на балконе, она принялась за еду, наблюдая, как море медленно перекатывает свои волны. Пыталась вспомнить себя прошлую, которая так же сидела здесь когда-то давно, у которой было так много сил радоваться чему-то.