Каролина Эванс – Тремор (страница 42)
Гостиная, обычно такая невзрачная, была похожей на детскую комнату из американских фильмов. На ее стенах висели бумажные гирлянды, выложенные в «Happy Birthday» разноцветными буквами. Повсюду были шары. Крупными гроздями они висели на стенах, окружали диван, крепясь к различным предметам. Их композиции напоминали атмосферу праздников 2000-х годов. Яркие не сочетаемые цвета у Тани смотрелись куда душевнее, чем инстаграмные декоры, составленные по всем канонам дизайна.
Оглядывая зал, Кирилл не сразу обратил внимания на записки. Сложенные бумажными квадратиками, они на ниточках спускались с потолка и вели к окну. Нужно было прочитать каждую из них, перед тем, как подойти к нему.
— Начни с этой, — в предвкушении сказала Таня, показав на ту, что висела над его головой.
Не отрывая от нее глаз, Кирилл вытащил из узелка бумагу.
— «В твоей душе есть все для счастья».
— Думаешь? — улыбнулся он, свернув ее обратно.
Она уверенно кивнула ему.
Каждый раз, когда Кирилл разворачивал записки, там были поздравления, Танины мысли и картинки с их фотографиями, что он ни разу не видел до этого.
Вот они впервые остались вдвоем на ночь. Кирилл расстилает диван в полутемной комнате. Чуть раньше они неловко поцеловались на балконе, и Таня решила навсегда запечатлеть этот день в своей памяти.
А вот другой кадр. Они лежат на траве, и по их щекам играют лучи солнца. Высвечивают теплоту в их глазах, в янтарном зареве и ореховом оттенке. На волосах застыл ветер. Видно, как от его порывов они готовы сплестись воедино.
Кирилл подолгу рассматривал фотографии. Чувства, смятения гормонов, что в те дни отрезали от него весь мир, разом пронеслись в его сердце.
— Не становись моим прошлым, ладно? — произнес он, внезапно взглянув на нее.
Она замерла.
— Никогда, — обняла его Таня.
Они застыли, на какое-то время отдавшись самым теплым чувствам. А потом, резко опомнившись, Таня взяла телефон и сфотографировала их. И плевать было, что к ее шелковому платью совсем не подходила выцветшая футболка Кирилла. Главное, что когда-то этот кадр вновь всплывет перед ними.
Вскоре на потолке не осталось ниточек. Кирилл вопросительно повернулся к Тане. По ее лицу было видно, как она ждала этого. Ее руки потянулись к полке шкафа.
— Закрой глаза, — шепнул нежный голосок ему на ухо.
Послушно закрыв их, Кирилл еле сдерживал улыбку. Казалось, кто-то ниточками тянул уголки губ в стороны.
— Открывай.
В его руках оказалась коробочка. Одна из тех, в которых продавал Танины украшения Калеб. На черном бархатном дне лежали два браслета. Один из обсидиана, другой, что потоньше, содержал в себе целую композицию.
— Дай угадаю, ты составила их по моей натальной карте?
Она закивала, плавно двигаясь из стороны в сторону.
— Обсидиан — камень для Стрельцов, здесь все просто. А чтобы сделать второй, я изучила все аспекты в твоей карте. Калеб еще давно научил меня это делать.
Кирилл шутливо закатил глаза при упоминании о нем.
— Если честно, я хотела подарить что-то более практичное, но ты так настаивал, чтобы я сама что-то сделала тебе.
Надев браслет, он кивнул. Ему хотелось часть ее души, а не то, что можно купить в магазине.
Весь этот день они говорили о двух вещах — их прошлой и будущей жизни. Чемоданы уже давно стояли в коридоре. Все было готово к отъезду и осознание этого вызывало у Кирилла радостное предчувствие.
Лишь вечером они сели отмечать его праздник. Днем Тане хотелось взглянуть на Питер. В последний раз пройтись по уже родным набережным и посмотреть на замерзшую Неву. В ее памяти она по-прежнему плескалась игривыми волнами. Чайки бросались в них окунуть свои лапки, а потом вновь пролетали мимо ряда дворцов, восторженных туристов и свежей травы у склона Петропавловской крепости. Таня вспомнила, как гуляла у нее после сдачи конкурсных работ, как волновалась, понимая, что умрет, если не будет жить в этом городе.
С ностальгией к ней приходила и тоска, ведь ее друзья, одногруппники, эти милые прохожие останутся в прошлом. На их месте теперь будут люди с наигранными улыбками, комплиментами и перечнем обязательных вопросов. Но Таня привыкнет. Все невзгоды рядом с Кириллом казались просто пустяковой мелочью. На фоне него все меркло.
Вечером он надел классический смокинг с бабочкой. Впервые с момента, как мама подарила его. В нем Кирилл должен был прийти на юбилей отца, но зачем-то решил позлить его, надев куртку. Сейчас это казалось ему смешным и нелепым. Словно часть его души кардинально изменилась с осени.
Уложив волосы гелем, он вышел в коридор. Таня в восхищении закрыла рот ладонями.
— Тебе так идет! Вот бы ты всегда так ходил, как загадочный принц из далекого королевства.
— Думаешь, они ходят в смокинге? — усмехнулся он.
— Я — не любитель такого стиля, но нужно тебе соответствовать.
Опустив глаза, Таня пригладила платье. Пока Кирилл вызывал такси до ресторана, она надела белую накидку и накрасила губы блеском. Взявшись за руки, они спустились к машине.
Уже стемнело, и центр города мерцал огнями новогодних украшений. Даже замершая река в их сиянии невольно погружала в атмосферу сказки. Мосты над ней так же светились золотистыми оттенками.
Проезжая по ним, Кирилл смотрел вдаль, не выпуская Таниной ладони. Там, где Нева извивается в сторону, крыши зданий как светлячки сияют у границы с небом. Всю жизнь он смотрел на них, думая о своей цели. Такой же прекрасной и далекой как они, так же манящей его своим блеском. Еще никогда Кирилл не был так близок к ней. И сейчас, по дороге в «Крышу 18» перед ним словно проносилась то время. Все годы одиночества, терзаний и распухших от струн пальцев. «Все это в прошлом», — говорил он себе, и по душе проносилось лето «Времен года» Вивальди. Радостная, возвышенная симфония.
Лишь подъезжая к Петроградской набережной, Кирилл повернулся к Тане. Вместе они любовались ночным городом, заранее обсуждая, что закажут в ресторане.
На входе к ним тут же подошел официант. Ребята последовали за ним. Указав на диванчик у окон, он учтиво положил перед ними меню и пошел к другим столикам.
Таня в восторге осматривала зал. Людей в нем оказалось не так много, от чего музыка на фоне отчетливо доносилась до них. Песни Фрэнка Синатры дополняли веточки омелы по краям столиков. В теплом свете люстр они смотрелись особенно уютно. Вдоль панорамных окон стояли размашистые елки. Свет их гирлянд отражался на деревянном потолке и колоннах.
Листая меню, Таня то и дело посматривала в окно на другой берег. В стороне от современных зданий простирался ряд дворцов. Подсветка у колонн даже с такого расстояния позволяла увидеть их фасад в деталях. А рядом с ними простирался мост, по которому машины как маленькие огоньки сновали с берега на берег.
— Ты уже выбрала? — наклонился к ней Кирилл, закрыв свое меню.
Таня кивнула.
— Попробую равиоли с уткой и медовик. Чай и вино можешь выбрать сам, мне без разницы.
Позвав официанта, Кирилл заказал блюда, и как только парень ушел, с нежной улыбкой повернулся к Тане. Она протянула к нему руку, и он нежно провел по ней пальцами. Блики свечей играли по ее лицу, маня его еще ближе наклониться к ней.
Но вот на их столе оказалось вино, заиграла «Strangers in the night». Ему пришла мысль, что под тепло-красной подсветкой на стенах он хотел бы всю ночь танцевать с ней. Держать за талию, смотреть, как блеск свечей проносится по ее голубому платья и ни о чем не думать. Видеть ее нарумяненные щечки, по-детски припухлые губы и аккуратную ямочку на подбородке. Чем больше он пил, тем больше жалел, что здесь нет танцпола.
Таня кивнула ему.
— Я тоже подумала об этом. Мы ведь никогда не танцевали вместе. А сейчас ты в костюме, тебе 23, и мы сидим в таком атмосферном месте, уже готовые начать новую жизнь через сутки. Это ведь идеальный повод, чтобы сделать это.
Он усмехнулся, поднеся к губам ее руку. Такую теплую, с нежным ароматом меда на коже.
— Таких поводов еще будет много. И, поверь, гораздо более весомых.
Их бокалы поднялись и коротко зазвенели в воздухе. Бутылка вина быстро опустошилась, и на ее месте так же быстро появилась новая. Тарелки сменяли друг друга, на миг прерывая разговор парочки. Но он не прекращался у них, даже когда Кирилл и Таня замирали, ища взаимные чувства во взгляде. Так многое они хотели сказать друг другу, словно и не ждала их бессонная ночь в аэропорту, словно и не предстояло им провести всю жизнь вместе. Они оба знали это, но каждая минута, казалась, имела вес даже в вечности.
Они говорили и, смеясь, поглядывали на вид из окна. Но вот свет в зале приглушился, и заиграла торжественная музыка. Кинув на Таню удивленный взгляд, он обнаружил у нее улыбку. Под мотивы «Happy birthday» к их столику двигалась группа официантов и большой плюшевый медведь. Он ловко размахивал лапами в стороны.
— Поздравляем вас с днем рождения! — воскликнули они и, произнеся тост, поставили перед ним тарелку с десертом. На нем горела свечка, и с одного раза он задул ее. Зал зааплодировал, и Кирилл, шутя, важно кивнул ему. Таня засмеялась, а потом принялась разливать чай в чашки. Цветочный аромат приятной волной исходил от них.
Со стороны оба казались расслабленными и готовыми нырнуть в постель сразу, как доберутся до дома. Кирилл вальяжно разложил на спинке дивана руки, даже не утруждаясь наклониться к десерту. Таня же наоборот облокотилась об стол, как-то снизу вверх смотря на него. Но на самом деле спать не хотелось никому из них. Оба с нетерпением ждали поездку. Тот последний вздох на питерской земле и легкое содрогание внутри, от того что самолет толкнулся от нее. Тот последний взгляд из окна на дрожащие огоньки фонарей и машин на дорогах.