Каролина Эванс – Тремор (страница 29)

— Но как это возможно? Неужели тебе не одиноко без людей? — наконец спросила Таня, мотнув головой в сторону.

Он добродушно усмехнулся, долив ей молочного улуна в чашку. Чайничек почти полностью скрылся в его широких ладонях.

— Невозможно быть одиноким, если ты в гармонии собой. Иногда нужда в людях — просто желание не слышать свою душу.

Ее пальцы застучали по керамике.

— Я избирателен в общении. Внутри меня нет пустоты, чтобы заполнять ее бессмысленными разговорами.

— Но разве говорить о том, что тебя волнует, делиться своими чувствами бессмысленно?

— Нет. Но для этого мало подходящих людей. Особенно, в период, когда начинаешь познавать себя.

Весь разговор Таню не покидало чувство теплоты. Казалось, Калеб что-то незримо передавал ей. Какое-то умиротворение и спокойствие. Какую-то истину, что пока оставалась для нее тайной.

Таня забыла о своих тревогах. Сомнения и боль ушли. Придя домой, она впервые не зашла на страницу к Кириллу.

Глава 20

В самолете спали все, кроме нее. Больше никто не любовался ясным небом, не искал себя в грустных песнях. Таня стала слушать их сразу, как только села в кресло. Свитер и толстовка быстро перестали греть ее. Все тело трясло от мысли, что она будет в чужой стране месяц. Рядом не будет ее друзей и, может, больше никогда не будет Кирилла.

Она смотрела каждую его сторис. Каждый пост, где мелькали огни небоскребов, новые люди и его будни. Он выглядел счастливым. В подписях к ним было столько восторга, столько оптимизма и вдохновения, что Таня уже чувствовала свою неминуемую гибель. Ведь он совсем не нуждался в ней.

Ради Кирилла она стала чаще выкладывать сторис. Пыталась перенять его манеру письма, как бы показывая, что ее жизнь тоже прекрасно складывается. На них отвечали Даша, Рома, отвечали ребята из института, незнакомые ей люди и даже мама. Она судорожно пролистывала их, ища одну единственную иконку в списке. Пролистывала по многу раз, но никогда не находила ее.

И сейчас, летя в самолете, Таня вновь и вновь обновляла страницы соцсетей. Пальцы с силой впивались в ворсистую ткань пледа, словно вся надежда уходила в них, вытекала через слезы. В голове по многу раз проигрывались самые худшие сценарии, но не один из них не отвечал на ее вопрос: «Как можно поступать так, когда любишь?» Ведь еще недавно Кирилл говорил, что не представляет свою жизнь без нее, а сейчас… Наверное, спит с другими, уже и забыв о своих клятвах.

Не выдержав тяжести раздумий, Таня остановила их. Погрузила разум в тишину так же, как делала это во время медитаций. Окружающее пространство тут же отделилось от нее. Лампочки в конце прохода, размеренное дыхание людей и облака за окном вновь стали частью ее реальности. Глядя на них, Таня успокоилась.

За час до прилета она уснула. Так крепко, что ни покачивания самолета, ни оповещения и суета стюардесс ни разу не разбудили ее. Ей снился пляж, шум волн и домик на фоне горизонта. Снилось, как чей-то силуэт на его террасе махал Тане рукой, и тогда она бежала еще быстрее, ощущая на лице свежесть ветра. Самые смелые чувства овевали ее душу. Какая-то безграничная свобода и уверенность, словно весь мир дышал с ней в унисон, окрылял ее своей энергией. Таня все приближалась к домику. Она уже могла разглядеть стройные ноги и длинные волосы, белую одежду, и контур лица, что вот-вот стал вырисовываться перед ней. А потом расстояние вновь становилось прежним. Таня все бежала, но никак не могла зайти в него.

«Дамы и господа, наш самолет приземляется в Мадриде…»

Она вздрогнула от прикосновения стюардессы. Сон почти тут же забылся ею.

Все оказалось не так, как она себе представляла. Вместо комнаты на два-три человека, ее провели в отдельный номер с видом на залив. Молодой испанец объяснил Тане, как пройти в столовую, где мастерская, и когда должен состояться общий сбор всех участников лагеря. Она поблагодарила его, и парень оставил ее одну.

Вдоль терракотовых стен стояла дубовая мебель. На просторном столе лежал телефон, чайный сервиз с белыми чашками и прозрачный кувшин для воды. У балкона стоял комод с зеркалом. В одном из ящиков Таня нашла пустые блокноты. Все они были однотонного коричневого цвета.

Среди минималистичного интерьера выделялась кровать. Кажется, на ней могли спать даже три человека. Поверх нее был шатер. Легкая оранжевая вуаль парила над белоснежным бельем, впитывая в себя запах соли. Таня с улыбкой представила, как заберется под него в конце дня и наверстает упущенный сон в самолете. Сейчас она даже не решалась сесть на кровать. Знала, что тут же провалится в омут.

Ее внимание отвлек теплый ветер. В нем воедино слились ароматы моря, местной еды и прибрежных растений. Выйдя на балкон, Таня закрыла глаза. Лучи солнца приятно легли на лицо, словно изнутри подсвечивая кожу. До нее доносился шелест секвой, иностранная речь и удары волн об скалы.

Надев свитер с цветными узорами и брюки, Таня вышла из номера. Надо было найти столовую среди множества похожих зданий. Она пыталась вспомнить, о чем говорил ей проводник, осматривая территорию лагеря.

Ровно постриженный газон, аллея пальм и ряды местных деревьев, казалось, принадлежали пятизвездочному отелю. Где еще можно увидеть столько беседок, скверов с качелями и фонтаном, где еще открывается вид на кобальтовое море? Лишь небольшие площади у корпусов напоминали Тане, что она не на отдыхе. На некоторых из них были зоны для медитаций, где-то ряды скамеек и мольберты. Но даже они, как и все на территории, были в типично-испанском стиле. Яркие цвета гармонично сочетались на нейтральных, почти пастельных тонах штукатурки. Красные и белые гортензии украшали многочисленные балконы и террасы. Особенно Таню привлекло здание столовой.

Звон посуды стал доноситься еще на подходе к нему. В прозрачных дверях виднелся просторный зал с рядами столов и серебристых подносов. Ребята перемещались от одного к другому, наполняя тарелки едой. Ее аромат Таня ощутила тут же, как вошла в столовую.

Дневной свет проникал в зал с террасы. На ней тоже располагались столики, и, обойдя зал несколько раз, Таня заняла самый крайний из них. С видом на море, скалы вдалеке и растения на их склонах. Соленый воздух сливался с ароматом еды. Он с густым паром шел от тарелок с паэльей, оливкам, картофельной тортильей и ставридой.

Таня не спеша пробовала испанские блюда. Внимала шуму волн, крику чаек, что пролетали мимо нее. Изящными пируэтами они огибали ограду и вновь возвращались к морю. К крупным камням у песчаного пляжа, к выступам, на которых вразнобой сидели новоприбывшие художники. Почти у всех в руках был скетчбук, а в стороне от них лежали акварельные краски. Все они были в свитерах или толстовках. Ноябрьское солнце почти не грело, а ветер у моря насквозь обдавал холодом.

Но Таню все равно тянуло в воду. Хотелось раствориться в ней, доверить все свои тревоги. Парень, что провожал ее в комнату, говорил, что на территории есть закрытый бассейн. Доев, она тут же собрала сумку и отправилась искать нужное здание.

Оно оказалось почти у самой границы лагеря. У ворот, за которыми простирался серпантин с видом на скалы бухты. За прозрачными дверьми сразу показалась голубая плитка. Бассейн в центре зала был совсем пуст. Ничего не нарушало плавной музыки на фоне.

Из раздевалки Таня тут же направилась к бортику. Волны отражали солнечный свет из панорамных окон. Она вглядывалась в них, словно входя в транс, посвящая воде свои мысли. Голова стала пустой. Таня скрылась за ее поверхностью.

Шум резко сменился тишиной. Тело медленно опускалось вниз, становясь с водой одним целым. Обхватив себя за ноги, Таня коснулась голубой плитки. Странно, вода почти не выталкивала ее. Никак не мешала ей провалиться на дно, упереться лицом в мозаичные изгибы. Открыв глаза, она увидела пузыри, что с содроганием тянулись к свету. Их стайки летели вверх, минуя ее тело, а потом растворялись у края поверхности. Ей стало так хорошо. Словно все, что убивало ее изнутри, вышло из души вместе с ними. Казалось, даже кончики пальцев налил свинец, одарив их блаженным покоем. Хотелось остаться в воде навсегда, всегда ощущать себя защищенной. Но кислород в легких закончился, и Таня выплыла на поверхность.

Тогда же зазвонил телефон. Она поспешно направилась к лестнице.

«Боже, пожалуйста, пусть это будет Кирилл. Ну, пожалуйста, пожалуйста». Пару раз она чуть не поскользнулась. Телефон настойчиво звонил, сотрясая вибрациями лежачок у кромки бассейна. Сердце перешло в новый ритм от страха не успеть принять вызов.

Это был не Кирилл. Это была другая причина ее волнения.

Мокрые руки скользили по экрану, долго не давая ей нажать на клавиши. Когда это получилось, Таня глубоко вздохнула, собирая в голове мысли.

— Привет, мам, ты как? — спросила она как можно спокойнее.

— Ты что делаешь в Испании? Мне казалось, мы с тобой решили, что это не лучшая идея.

— Но… как ты узнала? — прозвучали в ее голосе интонации невинного ребёнка.

— Твоя геолокация.

Таня обреченно вздохнула, вытирая со лба капли.

— Почему ты не полетела с Кириллом? У мальчика впереди такое будущее, а ты идешь на поводу у своих смешных обид. Не удивляйся потом, если он найдет себе другую девушку.

Пальцы крепче сжали трубку.