Каролайн Пекхам – Обреченный трон (страница 120)

Его глаза загорелись, как будто я только что сказала ему, что Рождество наступило раньше, и я в замешательстве нахмурилась.

— Почему ты выглядишь таким чертовски счастливым из-за этого? — спросила я.

— Очень волнительно, — ответил он, пожав плечами, но я не поверила.

— Сет, — предупредила я, и он вздохнул, опустился, сев рядом со мной и прислонив свою голову к моей.

— Ладно, я хочу, чтобы вы снова были вместе. Это преступление?

Я повернулась к нему, удивленная тем, что он повторил слова моей сестры.

— Ты что?

Он невинно пожал плечами.

— Вы, блядь, созданы друг для друга, и да ладно, прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он ушел, а ты все еще не забыла его. Даже на один процент, — умолял он, и я ненавидела, когда он так меня задевал. Он поставил меня в неудобное положение, и я пробурчала что-то невнятное, а он лишь терпеливо смотрел на меня, ожидая, когда я признаюсь. Черт возьми, как же он иногда раздражает.

— Даже если бы я не забыла его, а это так, я бы никогда не смогла быть с ним после того, что он сделал, — сказала я, но даже сказав это, я понимаю, что это не совсем правда. С тех пор как Орион объяснился, я постоянно прокручиваю в голове его слова. Они звучали слишком искренне, слишком чертовски мило.

— Ты имеешь в виду, когда он пожертвовал собой ради тебя, чтобы у тебя был шанс уничтожить Лайонела? Чтобы ты не потеряла все, включая место в единственной академии, способной подготовить Фейри твоего уровня силы и дать тебе реальный шанс на трон? Клянусь звездами, ну и засранец, — насмешливо прорычал он, а я поджала губы. — Нет, ты права, Дарси. Я не потерплю этого. Как он посмел броситься в самое опасное место в Солярии и столкнуться с месяцами ада в Даркморе из-за того, как сильно он тебя любит? Как он, блядь, посмел.

— Прекрати, — прошипела я, но он продолжил.

— Как он посмел разрушить себя настолько, насколько любой Фейри может разрушить себя ради тебя.

— Я не просила его об этом, — горячо сказала я. — Я никогда не хотела этого.

— Я знаю, — сказал он, его улыбка исчезла, когда он взял мою руку и сжал. — И ты имеешь право злиться на него за это. Но не навсегда, детка.

Комок прожег мое горло, эмоции нахлынули на меня. Я опустила взгляд вниз, не в силах встретиться с пылающей правдой в его глазах.

— Все так запущено.

— Но не неисправимо, — убеждал он. — Послушай, мне нравится проводить время с тобой, Дарси. Пребывание здесь с тобой подпитывает мою внутреннюю волчью сущность, но я здесь только потому, что чувствую твою боль. Не так, как Макс, но… — Он протянул руку и провел костяшками пальцев по моей ключице, мрачно нахмурившись. — Это инстинкт, думаю. Я просто знаю, что тебе больно. И ситуация не изменилась с тех пор, как он ушёл. Даже когда Тори вернулась, я знаю, что ты стала счастливее, но этого недостаточно. И если быть честным, я не думаю, что что-то изменится, пока вы двое не уладите это.

— Я не знаю, можно ли что-то исправить, Сет, — сказала я, боль во мне распирала, как герметичная коробка в груди.

Он прикоснулся к моей щеке и пристально посмотрел на меня.

— Если вы оба этого захотите, то все возможно.

Я отвела взгляд от его глаз, не желая смотреть в лицо тому, о чем он просил меня. Но я знаю, что должна сделать. Я не уверена, что смогу когда-нибудь отпустить ту боль, которую оставил во мне Орион. Я не вижу реальности, в которой я могу снова довериться ему, а если не могу доверять ему, то для нас нет никакой надежды.

Я сидела на последнем уроке этого дня, хмуро глядя на Хайспелл, которая раздавала толстые шоколадные пирожные «высшим» Орденам в передней части класса, уделяя особое время болтовне с мальчиками и небрежно проводя пальцами по их волосам. Ее юбка была настолько короткой, что было видно ее змеиное отверстие, и она старалась нагнуться перед каждым парнем, который ей нравился.

Мне жаль, что Тори приходится сидеть там и притворяться, что она рабыня теней. Вероятно, сейчас она старается сдержать себя, чтобы не ударить Хайспелл по сиськам. Как бы ни было удивительно знать, что она в основном свободна от контроля Лайонела, мне неприятно, что я не могу проводить с ней больше времени. Мы должны быть осторожны, чтобы никто ничего не заподозрил. И как бы я ни тосковала по ней, я не собираюсь рисковать тем, что Лайонел узнает, что теперь она больше не ходячий зомби.

Но сегодня было кое-что, что поднимало мне настроение: наконец-то наступило полнолуние. И Орион сможет прочитать еще больше из дневника своего отца. Возможно, моя мать увидела что-то еще из того, что нам нужно сделать, чтобы противостоять Лайонелу.

Я попыталась наложить заклинание левитации на трехкилограммовый груз, лежащий на моем столе, и он поднялся на несколько дюймов, прежде чем я позволил ему снова упасть на мой стол. Хайспелл не разрешал нам брать для этого ничего весом выше пяти килограммов, в то время как передние участники класса уже поднимали до пятидесяти. Она смутно объяснила всему классу, как произносить заклинание, а затем провела оставшееся время, перемещаясь между «высшими» Порядками и показывая им, как это делать более подробно. И неудивительно, что все присутствующие здесь усердно проваливали этот предмет.

Я попробовала наложить заклинание левитации на трехкилограммовую гирю, стоявшую на моем столе, и она поднялась на несколько дюймов, после чего я позволила ей снова упасть на мой стол. Хайспелл не разрешала нам брать для этого гири больше пяти килограммов, в то время как первые классы уже поднимали до пятидесяти. Она туманно объяснила всему классу, как произносить заклинание, а затем провела остаток времени, перемещаясь между «высшими» Орденами и показывая им, как выполнять заклинание более подробно. И неудивительно, что все остальные завалили этот предмет.

Мой атлас зажужжал, и я достала его. Хайспелл редко обращает внимание на кого-либо из нас в задних рядах, поэтому я не потрудилась скрыть его, найдя сообщение от Дариуса. Конечно, если она решит посмотреть в мою сторону, то накажет меня за это по полной программе. Но мне плевать.

Дариус:

Ты можешь сегодня пойти к Лэнсу? Ему может понадобиться помощь, а я занят.

Мое сердце пропустило удар.

Дарси:

Чем занят?

Дариус:

Всякой всячиной. Будь там к семи, землеройка.

Я отправила ему картинку с разъяренным минотавром, кричащим «НЕТ!», а он ответил картинкой с землеройкой, убегающей от потока огня Дракона.

Я поджала губы, удивляясь, где, черт возьми, он нашел такую картинку, и бросила ему в ответ картинку Калонского Осьминога-перевертыша с руками Фейри на конце каждого щупальца, выставившего вверх средние пальцы.

Дариус:

Повеселись!

— Засранец, — пробормотала я.

Ну да, если я пойду, мне определенно нужен буфер. Я не собиралась проводить вечер наедине с парнем, которого я жажду, как наркотик, и который был так же плох для меня. Поэтому я отправила сообщение в групповой чат с просьбой о помощи.

Макс:

Ничего не поделаешь, малышка Вега, Джерри пробирается ко мне сегодня вечером.

Дарси:

Как ты это провернул?

Макс:

Я украл все рогалики из школьных запасов и спрятал их в своей комнате. Если она захочет завтракать, она обязана прийти. В буквальном смысле.

Я фыркнула от смеха, но он тут же затихла, когда последовал ответ Сета.

Сет:

Не могу прийти сегодня. Кэл охотится на меня.

Калеб:

Да?

Сет:

Да. *скрещивание мечей эмодзи*

Сет:

Черт, это должен был быть эмодзи с боевым топором.

Калеб:

…

Сет:

В любом случае, извини, детка, мы уходим. Удачи, сообщи нам все сочные подробности… о дневнике.

Я стиснула челюсть в раздражении, посмотрев на Тори, но я прекрасно понимаю, что она не сможет присоединиться ко мне. Она бывает дома у Лайонела только по выходным, и я не собираюсь заставлять ее возвращаться во дворец чаще, чем она должна.

Мой атлас зажужжал, и я обнаружила сообщение от единственного человека, которому могу позвонить.

Габриэль:

Ничего не поделаешь, я отправляюсь домой на ночь на фаэтанские вторники. Я готовлю. Я заморожу тебе немного!

Отлично. Похоже, всё зависит от меня.