Кармен Луна – Волшебная ферма попаданки, или завещание с подвохом (страница 35)

— В плане прабабки не было указано, выдают ли здесь каски и противогазы, — пробормотала я, пытаясь шутить, но голос мой дрожал. — Придётся импровизировать.

Он ничего не ответил. Просто сжал моё плечо чуть крепче. И я поняла, что он говорит мне без слов.

«Главное, чтобы мы вышли отсюда вместе».

И это было единственное, что имело значение.

Глава 38

Первые шаги по Гнилым топям были похожи на погружение в кошмар. Воздух. Он был густым, вязким, со сладковатым запахом гниения и отчаяния. Он лез в лёгкие, в горло, оседал на коже липкой плёнкой. Земля под ногами чавкала, хлюпала, пыталась засосать, утянуть в свою чёрную, бездонную утробу.

Вокруг нас стояли мёртвые, скрюченные деревья, похожие на скелеты утопленников. А в воздухе висел ядовито-зелёный туман, в котором, я клянусь, мелькали тени и слышался шёпот. Шёпот, который звал по имени, обещал покой, манил в самую трясину.

— Не слушай, — пророкотал Кейден, идя впереди и прорубая нам дорогу своей силой. — Это болото — живое. Оно питается страхами.

Мы шли, как три мушкетёра в аду. Кейден был нашей ударной силой. Он шёл впереди, и его магия, как невидимый щит, разгоняла самый густой туман. Я шла за ним, зажав руку Элины. Моя задача была — навигация. Я закрывала глаза и смотрела на структуру земли под ногами, находя твёрдые участки, обходя самые опасные топи. Я была их сонаром, их проводником. А Элина… она была нашим камертоном. Она тихонько пела. И её песня создавала вокруг нас маленький, хрупкий купол тишины и покоя, который не давал шёпоту болот свести нас с ума.

Мы были командой. Идеальной, слаженной, рождённой из отчаяния и необходимости.

Но чем дальше мы шли, тем враждебнее становился мир вокруг. Когда начало темнеть, болото по-настоящему ожило. Шёпот стал громче. В зелёном тумане загорелись блуждающие огоньки. Из трясины начали доноситься жуткие, булькающие звуки.

— Ночью здесь нельзя оставаться, — сказал Кейден, и его лицо было мрачным. — Ночью Топи охотятся.

— И какие у нас варианты? — съязвила я, хотя у самой от страха зуб на зуб не попадал. — Построить шалаш из дохлых веток и надеяться, что нас не съедят до рассвета?

И тут, сквозь пелену тумана, я увидела его. Огонёк. Один-единственный, тусклый, как глаз циклопа, огонёк впереди.

— Туда, — сказала я, указывая пальцем.

Это был трактир. Или постоялый двор. Одноэтажное, покосившееся, вросшее в землю строение, стоящее на небольшом островке твёрдой земли посреди болота. Вывеска «Последний приют» качалась на одной петле, жалобно скрипя.

«Больше похоже на ‘Первое кладбище’», — подумала я, но выбирать не приходилось.

Мы вошли внутрь. Нас встретила тишина и запах кислого пива и сушёных трав. За стойкой, протирая кружку, стояла старуха. Древняя, как само это болото. Лицо — сплошная сетка морщин, нос крючком, а мутные, почти белые глаза, казалось, видели не нас, а что-то за нашими спинами.

— Комнату на ночь, — сказал Кейден.

Старуха медленно подняла на него взгляд. Она не испугалась. В её глазах мелькнуло лишь старческое, ехидное любопытство. — О, какие гости, — проскрипела она. — Сам Лорд-Хранитель пожаловал в мои скромные владения. Да не один.

Её взгляд скользнул по мне, и в нём была такая всезнающая усмешка, что мне стало не по себе. — Комнаты есть, — сказала она, обнажая в улыбке два жёлтых зуба. — Одна. Последняя.

Моё сердце сделало кульбит и провалилось куда-то в пятки. Я посмотрела на Кейдена. Он даже бровью не повёл. — Мы берём.

Старуха выдала нам один-единственный ключ и проводила до двери в конце коридора.

Комната была… крошечной. И в ней была одна кровать. ОДНА. Полуторная, с комковатым соломенным тюфяком. Ещё был маленький столик, стул и очаг, в котором уныло тлели угли. Всё.

«Одна кровать, — истерично заорал мой внутренний голос. — ОДНА. На троих. Нет, на двоих и одного ребёнка. Нет, на двоих и одного ребёнка, и один из этих двоих — тысячелетний дракон, с которым у меня вчера был первый поцелуй! Шикарно! Просто великолепно! План ‘спасти мир’ определённо включает в себя пункты, не прописанные в моём трудовом договоре! Где мой профсоюз?! Я требую отдельный номер!»

Элина, уставшая за день, ничего не заметила. Она тут же забралась на кровать, свернулась калачиком и моментально уснула.

И мы с Кейденом остались стоять посреди этой каморки, глядя друг на друга. Напряжение было таким густым, что его можно было намазывать на хлеб вместо масла.

— Я… я могу поспать на стуле, — пробормотала я, чувствуя, как горят щёки.

— Не говори глупостей, — отрезал он. — Ложись с сестрой. А я… я не сплю.

Он подошёл к очагу, подбросил туда полено, которое принёс с собой, и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Его огромная фигура в маленькой комнате казалась ещё больше. Он занял собой всё пространство, весь воздух.

Я, стараясь не шуметь, легла на край кровати, рядом с Элиной. Я лежала на боку, спиной к нему, но чувствовала его присутствие каждой клеточкой. Чувствовала тепло, исходящее от его тела. Слышала его ровное, спокойное дыхание.

За окном выло болото. Какие-то твари скреблись, ухали, выли. Было страшно. Но здесь, в этой убогой комнатке, рядом с этим огромным, молчаливым драконом, я впервые за весь день почувствовала себя в безопасности.

— Почему вы не сказали ей, что вы — дракон? — спросила я шёпотом в темноту. — Той старухе. Она, кажется, знает вас.

— Мара знает многое, — ответил он так же тихо. — Но чем меньше людей знают, кто я, тем спокойнее им живётся. И мне тоже.

— А вы часто здесь бываете? В «Последнем приюте»?

— Иногда. Когда нужно подумать в тишине. Это место стоит на границе миров. Время здесь течёт иначе.

Мы замолчали. Но это молчание не было неловким. Оно было… уютным. Мы просто лежали и сидели в одной комнате, слушая вой ветра и дыхание друг друга.

Вдруг снаружи раздался особенно громкий, душераздирающий вопль. Элина во сне всхлипнула и прижалась ко мне. Я и сама вздрогнула от ужаса.

И тут я почувствовала движение. Кейден встал. Я думала, он пойдёт к окну. Но он подошёл к нашей кровати. Я затаила дыхание. Он не лёг. Он просто сел на пол с моей стороны, прислонившись спиной к кровати. Его широкая, сильная спина была в нескольких сантиметрах от моей.

Он ничего не сказал. Но этот жест был громче любых слов. Он поставил себя между нами и дверью. Между нами и страшным миром снаружи. Он стал нашей стеной. Нашим щитом.

Я лежала, боясь пошевелиться. Сердце колотилось так громко, что я боялась, он его услышит. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкое одеяло. Чувствовала его силу, его спокойствие. Весь страх ушёл. Осталось только одно. Огромное, всепоглощающее чувство… правильности.

Осторожно, чтобы не разбудить Элину, я протянула руку назад, в темноту. Мои пальцы коснулись грубой ткани его рубашки на его плече. Он не шелохнулся. Но я почувствовала, как под моей ладонью напрягся, а потом расслабился мускул. Он понял. Он принял мой жест.

Это было не прикосновение любовников. Это было прикосновение двух солдат в одном окопе перед решающим боем. Прикосновение, полное доверия, поддержки и молчаливого обещания: «Я здесь. Я с тобой. Мы справимся».

В этот самый момент, в этой убогой комнате посреди проклятого болота, — с пронзительной ясностью поняла я, — мой дом — это не ферма с коровой и гномом. Мой дом — это здесь. Рядом с ним. Где бы он ни был. И это было самое страшное и самое прекрасное открытие из всех, что я сделала в этом мире.

Глава 39

Утро в «Последнем приюте» было серым и безмолвным. Я проснулась от ощущения, что на меня смотрят. Открыла глаза. Кейден сидел у догорающего очага, но его голова была повёрнута в мою сторону. Он не спал. Я была уверена, что он не сомкнул глаз всю ночь, сидя на полу у нашей кровати, как древний, несокрушимый страж.

Наши взгляды встретились в полумраке комнаты. И я утонула. Утонула в его золотых глазах, в которых больше не было ни высокомерия, ни гнева. Только глубокая, вековая усталость и… что-то ещё. Что-то новое, тёплое и до ужаса нежное, что было адресовано только мне.

Воздух в комнате был таким густым от невысказанных чувств, что, казалось, его можно было потрогать.

«Так, Соколова, дыши, — приказала я себе. — Просто обычное утро. Просто ты. Твоя сестра. И твой личный дракон-телохранитель, который провёл ночь, охраняя твой сон. Ничего особенного. Совершенно рядовая ситуация для попаданки в фэнтези-мир. Надо спросить, входит ли это в стоимость его проживания, или мне потом выставят отдельный счёт за охранные услуги?»

Мы спустились вниз завтракать. Старуха Мара молча поставила перед нами три миски с какой-то серой, безвкусной кашей и три кружки с отваром из болотных трав. — Топи сегодня злые, — проскрипела она, глядя куда-то мимо нас. — Воздух густой от старой печали. Он в голову лезет, воспоминания путает. Не верьте сегодня ни глазам своим, ни ушам. Верьте только тому, что в руке держите.

Её слова показались мне бредом старой карги. Но Кейден помрачнел. — Она права, — сказал он тихо. — Сегодня будет трудный день. Психические эманации болота достигли пика.

Мы снова двинулись в путь. И я сразу поняла, о чём говорила старуха.

Воздух действительно был другим. Он был наполнен не просто запахом гнили, а запахом… тоски. Застарелой, беспросветной. И шёпот. Он стал громче. И теперь он говорил не просто набором звуков. Он начал говорить знакомыми голосами.