Кармен Луна – Волшебная ферма попаданки, или завещание с подвохом (страница 37)
Хранитель озера.
Он не нападал. Он просто… ждал. И я чувствовала, как он тянет из нас силу. Нашу магию, нашу жизнь.
— Мы не можем с ним драться, — сказал Кейден, отступая от воды. — Он — часть этого места. Он поглотит любую направленную на него силу.
Мы были в тупике. Перед нами — цель. Но путь к ней преграждает непобедимый страж.
Я лихорадочно думала. Что делать? Что?! Я снова и снова прокручивала в голове записи Изольды. И одна фраза всплыла в памяти. Фраза, на которую я не обратила внимания.
С миром! И чистым сердцем!
Мы не должны с ним драться! Мы должны доказать ему, что мы достойны!
— Кейден! — воскликнула я. — Отвлеките его! Но не атакуйте! Просто… светите! Ярко! Привлеките всё его внимание на себя!
Он с удивлением посмотрел на меня, но кивнул. Он поднял руки, и в них вспыхнули два ослепительных шара золотого огня. Хранитель озера тут же повернулся к нему, реагируя на всплеск силы.
А я повернулась к Элине. — Лина, — сказала я, глядя ей в глаза. — Забудь про страх. Забудь про битву. Думай только о Зорьке. О том, как ты её любишь. О том, как хочешь, чтобы она поправилась. И пой. Пой не песню силы. Пой песню любви. Самую простую и самую чистую.
Элина кивнула. Её губы дрожали, но она запела. Тихую, нежную мелодию. Простую, как весенний ручей. Песню о больной коровке, которую очень-очень ждут дома.
А я… я сделала то, чего никогда не делала. Я не стала ничего строить. Я не стала ничего анализировать. Я просто… открылась. Я направила к озеру не магию. А чувство. Я показала хранителю всё, что было у меня на душе: мой страх за сестру, мою жалость к несчастной корове, мою отчаянную надежду. Мою новорождённую, безумную, всепоглощающую любовь к дракону, который сейчас стоял за моей спиной, прикрывая меня.
Хранитель озера замер. Он перестал тянуться к огню Кейдена. Он медленно повернул свою бесформенную «голову» в нашу сторону.
Песня Элины становилась всё громче. Моё чувство — всё сильнее.
И ртутная поверхность озера успокоилась. А потом разошлась. Прямо перед нами. Образовав дорожку из застывшего, твёрдого серебра, которая вела прямо к центральному острову.
Хранитель пропустил нас.
— Идите, — прошептал Кейден у меня за спиной. — Быстро. Я прикрою.
Я взяла Элину за руку, и мы шагнули на серебряный мост. Под ногами было твёрдо и тепло. Мы шли к цветку, и он сиял всё ярче, приветствуя нас.
Мы почти дошли. Оставалось всего несколько шагов.
И в этот момент весь остров содрогнулся. Лотос вспыхнул ослепительным светом, а потом его сияние начало меркнуть. Серебряный мост под нашими ногами пошёл трещинами.
— Что происходит?! — крикнула я.
Из-за цветка, из самого чёрного базальта острова, медленно начала подниматься другая фигура. Тёмная. Скрюченная. В истлевшем балахоне. Фигура того самого колдуна, который самоуничтожился у нас на ферме. Но теперь он был не один. За его спиной стоял тот, кому он служил.
Высокий. В чёрных доспехах, которые, казалось, поглощали свет. И с глазами, горящими зелёным, болотным огнём.
— Благодарю вас, дети, — проскрипел он голосом, похожим на шорох сухих листьев. — Вы проделали за меня всю грязную работу. Я уж было отчаялся добраться до цветка. Но вы так любезно уговорили стража.
Он стоял между нами и нашей целью. Главный враг. И он ждал нас.
Глава 41
Время замерло.
Я стояла на дрожащем серебряном мосту, в нескольких шагах от нашего спасения — от светящегося Лунного Лотоса. Элина вцепилась в мою руку. А на том берегу, на чёрном базальтовом островке, стоял он. Наш враг.
Высокий, в чёрных доспехах, которые, казалось, пили свет. Из-под шлема на нас смотрели глаза, горящие ядовито-зелёным огнём. А рядом с ним, как верный пёс, стоял тот самый колдун, которого Кейден, казалось бы, уничтожил. Видимо, у тёмных магов гарантия на смерть не распространяется.
— Благодарю вас, дети, — проскрипел обладатель зелёных глаз голосом, похожим на шорох сухих листьев по могильной плите. — Вы проделали за меня всю грязную работу. Я уж было отчаялся добраться до цветка. Но вы так любезно уговорили стража.
Сзади, с другого берега, донёсся рёв, полный ярости и бессилия. Рёв Кейдена. Он был отрезан от нас этим озером, этим рушащимся мостом. Он был в ловушке. А мы… мы были в ловушке с другой стороны.
— Кейден! — крикнул Чёрный Рыцарь, и его голос был полон ядовитой, семейной насмешки. — Не ожидал увидеть тебя в роли няньки для человеческих детёнышей! Как низко ты пал, брат!
У меня в голове будто взорвалась граната. Брат?! У этого невыносимого, одинокого, страдающего дракона есть брат?! И этот брат, судя по всему, — вылитый Дарт Вейдер, только с зелёной подсветкой!
— Мориен! — прорычал Кейден с того берега. — Не смей их трогать! Твоя война — со мной!
— О, нет, братец, — усмехнулся Мориен. — Твоя война окончена. А моя только начинается. Ты выбрал путь слабости — охранять. А я выбрал путь силы — владеть! И этот цветок, а за ним и Сердце Горы, помогут мне достичь истинного могущества! А твои… питомцы… они были лишь ключом.
Он сделал знак своему прихвостню-колдуну. — Возьми цветок.
Колдун шагнул к Лотосу.
— Нет! — крикнула я и, сама не зная, что делаю, бросилась вперёд, увлекая за собой Элину. Наш мост трещал, но держался.
— Наивное дитя, — прошипел Мориен. Он взмахнул рукой, и перед нами выросла стена из чёрного, колючего тумана.
Я врезалась в неё. Она не была твёрдой, но она была… липкой. Холодной. Она высасывала силы.
Кейден на том берегу взревел и ударил по озеру всей своей мощью. Вода вскипела, поднялись столбы пара, но это не помогло. Он не мог добраться до нас.
Колдун протянул свою костлявую руку к светящемуся цветку.
Нужно было что-то делать! Я оттолкнула Элину назад. — Лина, пой! Что угодно! Самую сильную свою песню!
И я начала бороться. Я использовала свою магию. Я пыталась «разобрать» структуру чёрного тумана, но он был аморфным, хаотичным. Это было всё равно что пытаться разобрать на части кучу мусора. Бесполезно.
Колдун уже почти коснулся Лотоса.
Я была в отчаянии. Я смотрела через колышущуюся пелену на Кейдена. Он бился о невидимый барьер, как тигр в клетке. В его золотых глазах была такая ярость, такая боль, такое отчаяние, что у меня разорвалось сердце. Он смотрел на меня. И в его взгляде была вся его тысячелетняя боль, вся его новорождённая нежность ко мне. Вся его вина за то, что он не может меня защитить.
И тогда я поняла.
Я поняла, что у нас осталось только одно оружие. Не магия. Не сила. А то, что возникло между нами. Наша связь.
Я перестала бороться с туманом. Я встала во весь рост, глядя прямо на Кейдена, на своего дракона.
— КЕЙДЕН! — закричала я так громко, что, казалось, мой голос перекрыл вой болота. — СМОТРИ НА МЕНЯ! ТОЛЬКО НА МЕНЯ!
Он замер. Его золотые глаза впились в мои. Весь мир сузился до этого взгляда через дрожащее марево.
Я закрыла глаза. И послала ему.
Не магию. Не приказ. Я послала ему всё, что было во мне.
Я послала ему воспоминание о его руке в моей, когда мы шли сквозь кошмары. Я послала ему тепло его тела, когда он сидел у моей кровати, охраняя мой сон. Я послала ему его собственную боль, которую я разделила с ним у очага. Я послала ему свою благодарность, свою нежность, своё отчаянное, безумное, неправильное, но такое настоящее чувство, которое я боялась назвать любовью.
Я послала ему поцелуй. Не губами. А душой.
Это был крик. Безмолвный крик моего сердца, который летел к нему через все преграды.
И он услышал.
Я почувствовала, как невидимая стена между нами дрогнула. А потом рухнула. И в меня хлынул поток. Поток его силы. Его ярости. Его отчаяния. Его любви.
Это была агония. И экстаз. Меня пронзили тысячи вольт чистой, драконьей магии. Я думала, меня разорвёт на части. Я закричала, но уже не от страха, а от переполнявшей меня мощи.
Колдун, который уже почти сорвал цветок, обернулся. Мориен отшатнулся. Они почувствовали этот всплеск.
Во мне бушевал океан чужой силы. И я знала, что у меня есть лишь мгновение, пока он не сжёг меня изнутри.
Я не стала создавать щит. Я не стала атаковать. Я сделала то, что умела. Я