Кармен Луна – Совсем другая сказка (страница 4)

— Хочу знать, как вас выключить.

Зеркало возмущенно засветилось.

— Выключить?! Да я тут единственный источник объективной информации! Без меня вы все так и будете жить в мире иллюзий!

— Зато в мире, где нас не оскорбляют каждые пять минут, — заметила я.

— Это не оскорбления, это констатация фактов! — запищало зеркало. — Вот, например, твой новый друг Виктор. Думаешь, он добрый и милый? А знаешь, каким он был до проклятия?

— Зеркало, заткнись, — устало сказал Виктор.

— Высокомерным эгоистом! — продолжило зеркало, игнорируя его. — Отшивал всех девушек, считал себя пупом земли, обращался со слугами как с мусором! А теперь строит из себя несчастную жертву обстоятельств!

— Хватит! — рявкнул Виктор так, что стекла в окнах задрожали.

— А что, опять правда колется? — ехидно поинтересовалось зеркало. — Не нравится, когда твое прошлое всплывает наружу?

Я посмотрела на Виктора. Он стоял, сжав кулаки, и было видно, что еще немного — и он разнесет это проклятое зеркало в пыль.

— А знаете что, — сказала я, поворачиваясь к зеркалу, — вы очень напоминаете мне одного человека.

— Кого же? — заинтересовалось зеркало.

— Моего бывшего босса. Тоже считал, что имеет право оценивать всех вокруг и раздавать непрошеные советы. Тоже думал, что говорит "правду", а на самом деле просто самоутверждался за чужой счет.

— Как смеешь! — возмутилось зеркало. — Я объективен!

— Объективен? — Я усмехнулась. — Объективность — это когда ты оцениваешь факты без эмоциональной окраски. А вы получаете удовольствие от того, что причиняете людям боль. Это не объективность, это садизм.

— Я... я просто...

— Вы просто законченный хам, — перебила я. — И знаете, что самое смешное? Вы сидите в рамке на стене и можете только болтать языком. У вас нет ни рук, ни ног, ни возможности что-то изменить в этом мире. Вы можете только комментировать жизнь других людей, потому что своей у вас нет.

Зеркало замолчало. Свет в нем стал тусклее.

— Это... это было жестоко, — прошептало оно.

— А что, правда колется? — съязвила я, используя его же слова.

— Ладно, Аня, хватит, — вмешался Виктор. — Оно и так наказано.

— Наказано за что?

— За то же, за что и я. — Виктор посмотрел на зеркало с чем-то похожим на сочувствие. — Это зеркало когда-то было человеком. Придворным льстецом, который зарабатывал на жизни тем, что говорил людям приятную ложь. А когда его разоблачили, он стал говорить только гадкую правду. Колдунья, которая меня заколдовала, превратила его в зеркало. Теперь он обречен говорить правду, но так, что она ранит людей.

— Ох, — выдохнула я. — То есть вы оба...

— Жертвы одной и той же колдуньи, — кивнул Виктор. — И оба несем наказание за свои грехи.

Я посмотрела на зеркало. Оно молчало, и свет в нем был едва заметен.

— Знаете, — сказала я мягче, — а может, хватит друг друга мучить? Вы оба страдаете, но почему-то вымещаете боль друг на друге. Это же глупо.

— Легко сказать, — буркнуло зеркало. — Ты попробуй, когда тебя заставляют говорить только правду, причем самым неприятным способом.

— А вы пробовали говорить правду... по-доброму?

— Как это?

— Ну, вместо "у тебя нос слишком длинный" сказать "у тебя интересный профиль". Правда ведь тоже, но не оскорбительная.

Зеркало задумалось.

— Хм. Я... не думал об этом. Проклятие заставляет меня быть ехидным.

— Проклятие заставляет говорить правду, — поправила я. — А ехидность — это ваш выбор.

— Ты думаешь, я могу... говорить правду, но не причинять боль?

— Можете попробовать. — Я улыбнулась. — Например, про меня. Попробуйте сказать что-то правдивое, но не обидное.

Зеркало помолчало, а потом осторожно сказало:

— У тебя... добрые глаза. И когда ты улыбаешься, лицо становится очень... живым.

— Вот видите! Получается же!

— Да, — удивленно согласилось зеркало. — А знаете, это даже приятно. Не чувствуешь себя после этого гадом.

Виктор смотрел на нас с изумлением.

— Как ты это сделала?

— Что именно?

— Заставила нас поговорить нормально. Мы с зеркалом годами друг друга едим, а ты за пять минут все исправила.

— Я просто применила логику программиста, — пожала я плечами. — Когда система работает неправильно, нужно найти ошибку в коде и исправить ее.

— И какая здесь была ошибка?

— Вы оба думали, что заперты в своих ролях навсегда. Что не можете ничего изменить. Но любое поведение — это выбор. Даже если выбор ограничен, он все равно есть.

Зеркало засветилось ярче.

— Знаешь, девочка, ты мне нравишься. У тебя умная голова. И... — оно помолчало, — спасибо. За то, что не дала мне довести Виктора до белого каления.

— Да и мне спасибо, — добавил Виктор. — Я уже начинал думать, что мы с зеркалом обречены вечно друг друга мучить.

— Возможно, именно в этом и есть ключ к снятию ваших проклятий, — задумчиво сказала я. — Научиться быть лучше, чем вы были раньше.

— Хм, — протянуло зеркало. — А ведь действительно. Колдунья сказала, что проклятие снимется, когда мы поймем свои ошибки. Я думал, что понял, но, видимо, понимания мало. Нужно еще и измениться.

— А я думал, что мне просто нужна любовь красавицы, — добавил Виктор. — Но, может быть, мне нужно сначала научиться любить самого себя. И других тоже.

— Вот видите, — улыбнулась я. — А говорили, что система глючит. Может, она работает именно так, как надо.

— То есть ты считаешь, что попала сюда не случайно? — спросил Виктор.

— А вы как думаете? Случайно ли чудовище нашло Белоснежку? Случайно ли она оказалась той, кто смог помирить вас с зеркалом?

Зеркало задумчиво мерцало.

— Знаешь, если ты права, то эта сказка может закончиться совсем не так, как написано в сценарии.

— И это плохо?

— Нет, — сказал Виктор, глядя на меня с теплотой. — Это может быть очень хорошо.

Рыжик вошел в комнату, посмотрел на нас всех и довольно мурлыкнул. Видимо, он одобрял происходящие изменения.

— Ладно, — сказала я, — пора спать. Завтра посмотрим, что еще может пойти не по сценарию.

— Спокойной ночи, Аня, — сказал Виктор. — И... спасибо. За все.

— Да, спасибо, — добавило зеркало. — Ты... ты хороший человек.

— И вы тоже, — ответила я. — Просто немного заблудились. Но это поправимо.