Кармен Луна – Нелюбимая жена герцога, или я не ведьма – я врач! (страница 8)
– Кажется, я сделал правильный выбор, связав вас узами брака с моим братом, леди Вайнерис.
Ну вот и всё. Первая официальная проверка на прочность. Король дал понять, что знает, что я имела ввиду и хочет, чтоб я замолчала. Интересно, где королева? Ничего я скоро многое узнаю.
И знаете что?
Мне не страшно.
Леди Эванна улыбается мне, но я чувствую, как она сжимает пальцы чуть крепче, чем требуется.
Она теперь запомнит меня.
А я?
Я только начинаю свою игру. Анна Викторовна собирается всех вылечить кого от высокомерия, а кого от наглости. И у нее свои методы.
Комната была холодной. Не в смысле температуры – свечи горели, камин потрескивал, воздух пропитывался запахом воска и дорогих травяных масел. Но атмосфера… Атмосфера была такой, что даже эти проклятые золотые подсвечники, казалось, понимали: тут не будет ни страсти, ни романтики, ни даже тени нормальных супружеских отношений.
Я стояла у кровати, скрестив руки на груди, и изучала своего новоиспечённого мужа.
О, этот мужчина был красив.
Безжалостно, хищно, холодно красив.
Высокий, статный, с мощными плечами, которые подчёркивал строгий чёрный мундир с золотым шитьём. Чёрт бы его побрал, он выглядел так, будто только что сошёл с портрета, написанного великим мастером – идеальные черты, сильная линия скул, прямой нос, резкий, точёный подбородок.
Но самое страшное – его глаза.
Стальные. Пронзительные.
И в них не было ни капли эмоций.
Ни раздражения, ни любопытства, ни отвращения, ни даже скуки.
Как будто он не видел перед собой женщину. Только заключённый контракт.
Я напряглась.
Он даже не собирается делать вид, что мы – муж и жена?
С другой стороны…
Ну а мне-то что?
– Итак, – я хлопнула в ладоши, отвлекая его от его, несомненно, невероятно важных размышлений о судьбах королевства. – Давай сразу договоримся. Никаких брачных ночей. Никаких супружеских обязанностей. Никаких "давайте хоть видимость приличий создадим, а потом разойдёмся по комнатам".
Райнар приподнял бровь.
– Тебя кто-то заставляет?
О, в его голосе мелькнул лёгкий оттенок насмешки.
Он что, считает, что я вот прямо сейчас покраснею, начну заливаться слезами и умолять его исполнить свой долг?
Ага, сейчас.
Я скрестила руки на груди и ухмыльнулась.
– О, милый мой муж, – улыбка получилась такой лучезарной, что даже самые стойкие дамы при дворе бы перекрестились. – Меня за уши не затащишь в это ложе, но есть одна маленькая проблема…
Я демонстративно кивнула в сторону двери, где явно стоит толпа и ждет доказательств консумации брака и невинности супруги.
Им ведь надо будет утром "доложить", что долг исполнен.
Райнар молча перевёл взгляд на дверь
Потом снова на меня.
И просто ждал.
Как будто… решал, что я буду делать.
Ах ты, засранец.
Хорошо. Смотри и учись.
Я подошла к столику, взяла серебряный нож, провела лезвием по пальцу.
Острая боль кольнула кожу. Капля алой крови упала на белоснежную простыню.
Я полюбовалась пятном.
Как художник, оценивающий свой мазок.
А потом, с самой невинной улыбкой на свете, швырнула простыню ему в руки.
Он поймал.
Пробежался взглядом по пятну.
И вот теперь…
Теперь в его стальных, холодных, чёртовых глазах мелькнул блеск.
Восхищение…Да ладно!
На короткий, едва заметный миг.
Будто он только что увидел не надоедливую невесту, а нечто интересное.
Почти… стоящего противника.
Но этот момент длился ровно два удара сердца.
А потом его лицо снова стало безупречно спокойным. Чурбан бессердечный!
Он свернул ткань в аккуратный свёрток, разглядывая пятно с академическим интересом, будто проверяя его на подлинность.
– Очень практично, – наконец выдал он.
Голос ровный, бесстрастный.
Но я-то уже видела, что это была не совсем правда.
Я улыбнулась ещё шире, подошла к двери своей спальни, смежной с его спальней и, прежде чем выйти, повернулась и сладко пожелала:
– Спокойной ночи, муж мой.
Закрыла дверь за собой, оставляя ледяного герцога наедине с его мыслями.
И чёрт возьми, я не могла избавиться от ощущения, что сегодня я выиграла первый раунд.
Терять девственность как попало я не собиралась. В этом теле я снова была невинна – и на этот раз решу сама, когда, где и с кем. О, уж точно нет. Если это когда-нибудь и случится, то точно не так. Не в холодной комнате, под пристальными взглядами слуг, не в рамках политической формальности и уж точно не с мужчиной, которому плевать.
Я слишком хорошо знала, что значит делать что-то “как положено” и “потому что так надо”.
О да, я прекрасно помню свою первую "великую" любовь.
Двадцать два года. Поздновато? Может быть. Но в те времена, когда я ещё была Анной Викторовной, девушки не кидались в омут страстей с первого курса.