Кармен Луна – Беременна, но (не) от тебя дракон! (страница 53)

Лаврентий поправился, обленился и большую часть времени проводил, возлежа на бархатной подушечке у камина и читая внукам… то есть, детям лекции о высоком и прекрасном.

— Помните, юные наследники, — вещал он голосом античного философа, — истинный аристократ никогда не чавкает за столом. Никогда не перебивает старших. И всегда оставляет врагу путь к отступлению. Желательно, в сторону обрыва или болота.

— Дедушка Лаврентий, — спрашивала Лианна, — а почему нельзя просто сжечь всех врагов?

— Потому что, дитя моё, во-первых, это неэстетично. Во-вторых, от них плохо пахнет. А в-третьих, живые враги могут передумать и стать друзьями. А мёртвые — нет.

— А можно их немножко поджечь? — не сдавалась она.

— Только если они очень плохо себя ведут и не слушают предупреждений, — мудро отвечал Лаврентий.

Дети обожали его, а он их. Часто я заставала картину: Лаврентий сидит на голове у Дамиана, рассказывая ему какую-то древнюю легенду, пока мальчик читает книгу. Или катается на спине у Алексея, пока тот ухаживает за растениями в оранжерее. Лианна же время от времени наряжала его в кукольные платьица, и он терпел это с удивительным достоинством.

— Лаврентий, — говорила я ему однажды, — ты же понимаешь, что она тебя использует как живую куклу?

— Оля, дорогая, — отвечал он, гордо восседая в миниатюрном розовом платье с рюшечками, — настоящий джентльмен никогда не откажет даме в её маленьких капризах. Даже если эта дама пятилетняя и имеет склонность к поджогам.

Иногда, очень редко, обычно на закате, я видела её.

На дальней стене замка, на зубце старой башни появлялась уродливая, облезлая ворона. Она сидела неподвижно и молча смотрела на нас. Смотрела, как во дворе играют мои дети, их смех разносится по всему замку. Как Алессандро учит Дамиана фехтованию, терпеливо поправляя его стойку. Как поднимает в воздух визжащую от восторга Лианну, а потом ловит её и кружит. Как он нежно помогает Алексею пересаживать молодое деревце, которое мальчик вырастил из семечка.

Как я выношу им всем поднос с горячими пирожками, и мы садимся на траву прямо во дворе, забыв про этикет и приличия. Как мы смеёмся над шутками Лаврентия, как дети рассказывают о своих маленьких приключениях, как Алессандро целует меня, не обращая внимания на хихиканье детей.

Альбина смотрела на то счастье, которое сама же когда-то пыталась разрушить. На ту любовь, которая оказалась сильнее её ненависти. На тех детей, которые никогда не узнают, что кто-то пытался отнять у них отца ещё до их рождения.

И я не чувствовала к ней ни злости, ни ненависти. Только глухую, всеобъемлющую жалость. Жалость к женщине, которая выбрала тьму вместо света, ненависть вместо любви, одиночество вместо семьи.

Иногда мне хотелось крикнуть ей: «Хватит! Перестань терзать себя! Найди свой путь к счастью!» Но я знала — она не услышит. Или услышит, но не поймёт.

Ворона сидела до самых сумерек, а потом беззвучно улетала, растворяясь в наступающей темноте. И я каждый раз думала: «Может быть, когда-нибудь ты поймёшь, что месть — плохой советчик. И найдёшь свой покой.»

Вечером, когда маленькие ураганы были наконец уложены спать — что само по себе было подвигом, достойным воинской награды, — мы с Алессандро традиционно выходили на балкон наших покоев.

Это стало нашим ритуалом ещё в первые месяцы брака. Полчаса или час только для нас двоих. Без детских криков, без государственных дел, без слуг и советников. Только мы, звёзды и тишина, которая казалась особенно драгоценной после дневной суматохи.

Ночь была тёплой и тихой. В окнах детских комнат ещё светились лампы — Дамиан читал перед сном очередную историческую хронику, Лианна рассматривала иллюстрации в книге заклинаний для начинающих, а Алексей разговаривал со своими горшечными растениями, желая им спокойной ночи.

— Знаешь, — сказал Алессандро, обнимая меня и прижимая к себе, — я иногда думаю, какой была бы моя жизнь, если бы ты не появилась в ней. Если бы не решилась войти в тот лес. Не взяла бы с собой пирожки.

— Тихой, — усмехнулась я, устраиваясь поудобнее в его объятиях. — Спокойной. И невыносимо скучной. Ты бы до сих пор сидел в своей башне, проклинал всё на свете и питался… чем ты там питался, кстати, до моего появления?

— Мхом со стен, — серьёзно ответил он. — И редкими птицами, которые залетали в окно.

— Фу, какая гадость!

— Зато теперь я питаюсь твоими пирожками и счастьем. Гораздо полезнее для здоровья.

— И определённо менее… огнеопасно, — добавил он, целуя меня в висок.

Но мы оба знали, что это не так. С тремя маленькими драконами в доме пожарная безопасность стала нашей главной головной болью.

— Помнишь, — прошептала я, — как мы мечтали о тихой семейной жизни?

— Мечтали, — согласился он. — Не учли только, что наши дети унаследуют твоё упрямство, мою магию и коллективную способность превращать любое спокойное утро в приключение.

— Жалеешь?

— Ни секунды, — ответил он без колебаний. — Я бы не променял наш хаос ни на какое спокойствие.

Это был поцелуй, в котором было всё. Горечь трудного прошлого, которое мы наконец оставили позади. Счастье настоящего, которое мы строили каждый день. И безграничная надежда на будущее, которое будет принадлежать нашим детям.

Мы стояли, обнявшись, и смотрели на звёзды. Идеальный момент. Романтичный. Тихий. Почти сказочный.

— Мама? Папа?

Мы оба вздрогнули. В дверях балкона стоял маленький Дамиан в полосатой пижаме с вышитыми дракончиками, которую ему сшила мисс Абигейл.

— Да, солнышко? — я повернулась к нему. — Что случилось? Плохой сон?

Он потёр сонные глазки кулачками и посмотрел на отца.

— Папа, — серьёзно сказал он, — а когда ты научишь меня дышать огнём? А то Лианна уже умеет хорошо, у неё получаются маленькие фейерверки. А я только дым пускаю, и то не всегда. Это несправедливо.

Алессандро посмотрел на меня. Я посмотрела на него. И мы расхохотались. Громко, счастливо, не сдерживаясь.

— Завтра, — пообещал Алессандро, когда мы немного успокоились. — Завтра после завтрака мы пойдём на специальную тренировочную площадку, и я покажу тебе правильную технику дыхания. Но сначала теоретическая часть — о технике безопасности и контроле силы.

— А можно я тоже пойду? — из соседней комнаты послышался голос Алексея. — Я не буду дышать огнём, но хочу научиться выращивать растения, которые не горят.

— А я хочу научиться делать красивые фигуры из огня! — добавилась сонная Лианна. — Как фейерверки, только лучше!

— Идите все спать, — засмеялась я. — Завтра будет долгий день учёбы для всех.

Дети послушно разбрелись по своим комнатам, и мы снова остались одни.

— Вот оно, — сказала я, прислонившись к перилам балкона. — Наше «долго и счастливо». Не тихое и приторное, как в сказках. А громкое, хаотичное, с незапланированными уроками огнедышания, сгоревшими занавесками и танцующими розовыми кустами.

— И с лучшими в мире пирожками на завтрак, — добавил Алессандро.

— И с мудрым ежом-советником, который учит детей основам дипломатии и этикета.

— И с женой, которая способна победить любое проклятие силой упрямства и любви.

— И с мужем, который каждое утро доказывает, что сказки всё-таки сбываются, — закончила я.

Я бы не променяла это ни на что на свете. Ни на тихую жизнь в своём прежнем мире, ни на какие-то другие судьбы, ни на магическое спокойствие.

Это было моё счастье. Шумное, тёплое, пахнущее корицей и детством, полное неожиданностей и маленьких чудес.

Именно таким, каким должно быть настоящее «долго и счастливо».

КОНЕЦ

16.06.2025