Карлос Сафон – Марина (страница 33)

Мария унаследовала помешательство отца. В тот день, когда я сообщала Михаилу о своей беременности, он улыбнулся. Эта улыбка внушила мне сильную тревогу, но я тогда не понимала, почему. Лишь много лет спустя я прочитала в записях Михаила, что черная бабочка питается представителями своего же вида, и хоронит себя с одной из своих личинок, которую съедает, воскрешаясь…

Когда вы пошли следом за мной и обнаружили оранжерею, Мария тоже нашла то, что долго искала, — пузырек с сывороткой, который прятал у себя Шелли… И спустя тридцать лет Михаил воскрес из мертвых. Он опять сотворил себе новое тело, стал набираться сил, создавать себе подобных…

Я сглотнул и вспомнил то, что видел предыдущей ночью в туннеле.

— Когда я поняла, что происходит, — продолжила дама в черном, — я решила предупредить Сентиса, который должен был стать первой жертвой. Чтобы не раскрывать свое инкогнито, я отправила к Сентису тебя, Оскар, с той визитной карточкой.

Я думала, что, узнав то немногое, что известно вам, он испугается и сможет спрятаться или защититься. И снова я переоценила старого негодяя… Он захотел встретиться с Михаилом и убить его. Естественно, он впутал в это и Флориана…

Луис отправился на кладбище и убедился, что гроб пуст. Сначала мы заподозрили, что Шелли нас предал. Мы думали, что это он ходит в оранжерею и создает там новых существ… Может, он не хотел умирать, не разгадав загадок Михаила…

Мы никогда не были в нем уверены. Когда выяснилось, что он покрывал Марию, было уже поздно… А теперь Михаил придет за нами.

— Зачем? — спросила Марина. — Зачем ему сюда возвращаться?

Женщина молча расстегнула две верхние пуговицы платья и достала металлическую цепочку. На ней болтался пузырек с жидкостью изумрудного цвета.

— За этим, — сказала она.

Глава двадцать четвертая

Я заворожено смотрел, как в бликах света переливалась сыворотка, как вдруг услышал этот звук. Марина тоже услышала. Что-то ползло по куполу театра.

— Они здесь, — мрачно сказал Луис Кларет, стоя у двери.

Ева Иринова без малейших признаков удивления снова спрятала пузырек. Кларет достал револьвер и проверил обойму. Я увидел, как внутри блеснули серебряные пули Шелли.

— А теперь вам пора, — повелительным тоном сказала Ева Иринова. — Вы уже знаете правду. Постарайтесь ее забыть.

Ее лица не было видно под вуалью, а механический голос не выражал эмоций. Я не совсем понимал, что она вкладывала в свои слова.

— Мы сохраним ваш секрет, — сказал я. — Непременно.

— Правда всегда остается в секрете, — ответил женщина. — Идите.

Кларет жестом показал, чтобы мы покинули гримерную и шли за ним. Через хрустальный купол на сцену падал серебристый свет луны. В освещенном прямоугольнике, будто пританцовывая, показались силуэты Михаила Кольвеника и его созданий. Я насчитал почти десяток жутких существ.

— Боже мой… — в ужасе прошептала Марина.

Кларет смотрел в том же направлении, и в его взгляде читался страх. Один из силуэтов нанес сильнейший удар по крыше. Кларет взвел курок и прицелился. Чудище продолжало стучать по крыше, и через несколько секунд стекло не выдержало.

— Под оркестровой ямой есть туннель, который идет под партером и выходит в вестибюль, — сказал Кларет, не отрывая взора от купола. — Под главной лестницей на сцену есть дверца, за ней — коридор. Идите по нему, пока не доберетесь до пожарного выхода…

— А не проще нам выйти как заходили? — спросил я. — Через вашу квартиру…

— Нет. Они уже там…

Марина схватила меня за руку и потащила.

— Делай, что тебе говорят, Оскар.

Я посмотрел на Кларета. В его глазах читалась холодная решимость человека, который шел навстречу смерти с открытым лицом. В следующий момент стекло крыши разбилось на тысячу осколков, а волкоподобное существо с оглушительным воем прыгнуло вниз, на сцену. Кларет выстрелил ему в череп и разнес его на куски, но наверху уже виднелись тени остальных чудовищ.

Я сразу догадался, что в центре сцены был Кольвеник. По его сигналу остальные расползлись по всему театру.

Мы с Мариной спрыгнули в оркестровую яму, как и сказал нам Кларет, а он прикрывал нас сзади. Раздался еще один оглушительный выстрел. Прежде чем нырнуть в узкий коридор, я обернулся в последний раз. Тело в окровавленных лохмотьях спрыгнуло сверху на сцену и бросилось на Кларета. Пуля пробила дымящуюся дыру размером с кулак у монстра в груди, но он по-прежнему несся вперед. Я захлопнул дверцу и протолкнул Марину внутрь.

— Что будет с Кларетом?

— Не знаю, — соврал я. — Бежим.

Мы бросились в туннель. В ширину он был не больше метра, а в высоту — не больше полутора. Приходилось перемещаться согнувшись и опираться о стены, чтобы не потерять равновесие. Мы пробежали всего несколько метров, когда услышали шаги у себя над головами. Кто-то преследовал нас.

Выстрелы раздавались все чаще. Я спрашивал себя, сколько времени и пуль еще отделяли Кларета от момента, когда эта свора разорвет его на куски.

Вдруг кто-то поднял подгнившую пластину дерева над нами, и ослепительный свет ударил в глаза. Что-то тяжелое упало к нашим ногам. Тело Кларета. Его взгляд был пустым, безжизненным, а дуло револьвера еще дымилось.

На теле не было открытых ран и крови, но что-то было не на месте. Марина перевела взгляд на меня и издала испуганный стон. Кларета ударили с такой силой, что шея сломалась и голова теперь была развернута на сто восемьдесят градусов. На нас сверху упала тень. Она молча наблюдала, как на тело Кларета села черная бабочка. Отвлекшись, я не сразу заметил Михаила. Он отбросил выломанный из пола кусок дерева и схватил Марину за горло своей когтистой лапой. Он рывком поднял ее и занес надо мной.

Я выкрикнул его имя. И он заговорил. Никогда не забуду этот голос.

— Если хочешь увидеть свою подругу целой, принеси мне флакон.

В течение нескольких секунд я не мог вымолвить ни слова. Но вскоре страх вернул меня к реальности. Я нагнулся к телу Кларета и попытался забрать у него оружие. Мышцы его руки сократились предсмертной конвульсии, и указательный палец остался на курке. Я разжал его пальцы один за другим и забрал, наконец, револьвер. Проверив барабан, я увидел, что пуль не осталось, и ощупал карманы Кларета в поисках боеприпасов. В куртке я обнаружил карман с шестью запасными пулями.

Бедняга даже не успел перезарядить револьвер, когда призрак человека, которому он посвятил жизнь, прикончил его одним сокрушительным ударом. А может быть, много лет страшась этой встречи, он в итоге так и не смог выстрелить в Кольвеника или в то, что от него осталось. Сейчас это уже не имело значения.

Дрожа, я вылез из туннеля в партер отправился на поиски Марины. Благодаря пулям доктора Шелли Кларет уничтожил часть чудовищ, чьи тела теперь лежали на сцене. Другие висели на люстрах и валялись в ложах…

Луис Кларет одолел армию Кольвеника. Глядя на изуродованные трупы, я подумал, что это была лучшая участь, на которую они могли надеяться. В безжизненных телах каждая искусственная часть бросалась в глаза еще сильнее. Одно из тел было распростерто в проходе партера.

Я подошел ближе и увидел его открытый рот без челюсти и темные глаза, которые наполнили мои вены ледяным холодом.

В этих глазах не было ничего. Вообще ничего.

Я подошел к сцене и залез наверх. В гримерной Евы Ириновой еще горел свет, но она была пуста. Воздух пропах мертвечиной. На фотографиях виднелись отпечатки окровавленных пальцев. Кольвеник.

Я услышал за спиной скрип и, взведя курок, обернулся. Послышались удаляющиеся шаги.

— Ева?.. — позвал я.

Я вернулся на сцену и увидел в амфитеатре янтарный свет. Подойдя ближе, я различил силуэт Евы. Она держала в руках канделябр и молча смотрела на руины Королевского театра. На руины своей жизни.

Она обернулась и медленно поднесла канделябр к свисавшим с лож кускам старого бархата. Ткань занялась моментально, и пламя стремительно пошло по стенам лож, золоченым стенам и креслам.

— Нет! — выкрикнул я.

Ева не обратила на меня внимания и ушла через дверь, ведшую на галерею в виде коридора между ложами. Через несколько секунд огонь охватил почти все помещение и пожирал все на своем пути.

В блеске пламени я увидел новое лицо Королевского театра. Меня обдало волной жара, а в воздухе повис запах горящей древесины и краски.

Я наблюдал, как пламя поднимается выше. Вверху были видны механизмы для перемены декораций — сложная система веревок, занавесов, блоков, висящих декораций и деревянных мостиков. Сверху за мной наблюдали два горящих глаза. Кольвеник. Он держал Марину одной рукой, словно куклу, и перемещался по мосткам с быстротой кошки. Тем временем весь первый ярус театр уже был в огне, и ложи второго тоже начинали заниматься.

Отверстие в крыше подпитывало пламя, играя роль огромной трубы.

Я ринулся к деревянной лестнице. Ступеньки зигзагом поднимались наверх и тряслись, когда я на них наступал. На высоте третьего яруса я остановился и посмотрел наверх. Кольвеника не было. В этот момент по моей спине полосонули когти. Я развернулся и увидел очередное детище Кольвеника. Кларет метким выстрелом лишил его руки, но чудовище выжило. У него были длинные волосы, а по лицу было ясно, что когда-то это была женщина. Я прицелился, но стрелять не стал.

Я вдруг вспомнил, что определенно видел это лицо. В свете пламени я увидел в этих глазах то немногое человеческое, что в них еще оставалось. Горло пересохло.