Карлос Сафон – Лабиринт призраков (страница 31)
– Простите меня за сегодняшнее поведение.
– Не за что извиняться.
Официант принес два блюда.
– Филе для сеньориты, домашнее косидо для кабальеро. Что-нибудь еще желаете? Добавить хлеба? Или кооперативного винца?
Варгас покачал головой. Алисия покосилась на свою тарелку с бифштексом, обложенным ломтиками картофеля, и вздохнула.
– Ели хотите, я принесу добавки… – поспешно предложил официант.
– Этого достаточно, спасибо.
Они приступили к обеду молча, изредка обмениваясь взглядами и примирительными улыбками. Алисии совсем не хотелось есть, но, сделав над собой усилие, она притворилась, будто мясо пришлось ей по вкусу.
– Очень неплохо. А ваше косидо? Пока не готовы жениться на кухарке?
Варгас отложил ложку и подался вперед. Алисия поняла, что от его внимания не ускользнули ни ее расширившиеся зрачки, ни заторможенность.
– Сколько вы приняли?
– Вас не касается.
– Какого типа ваша рана?
– Такого, о котором воспитанные девушки не рассуждают вслух.
– Если мы собираемся вместе работать, то я должен знать, с чем придется иметь дело.
– Мы не жених с невестой. Наше сотрудничество продлится дня два, не более. Нет необходимости знакомить меня с вашей мамой.
На лице Варгаса не отразилось даже намека на улыбку.
– Я получила ее в детстве. В войну, во время бомбардировки. Врач, оперировавший бедро, сутки провел без сна и сделал, что мог. Думаю, я до сих пор ношу в ноге парочку «сувениров», подаренных итальянской авиацией.
– В Барселоне?
Алисия кивнула.
– Один мой сослуживец был родом оттуда. Он прожил двенадцать лет с куском металла величиной со спелую оливку, засевшим в аорте, – произнес Варгас.
– И все-таки умер?
– Его сбил разносчик газет напротив вокзала Аточа.
– Газетчикам нельзя доверять. Обязательно подведут под монастырь. А где вы находились во время войны?
– В разных местах. В основном в Толедо.
– Внутри Алькасара или за его пределами?[22]
– Какая разница?
Варгас расстегнул рубашку и показал ей круглый шрам на правой стороне груди.
– Можно? – спросила Алисия.
Варгас разрешил. Она наклонилась и потрогала шрам. Официант за стойкой уронил на пол бокал, который усердно протирал.
– Это из серьезных, – уважительно заметила Алисия. – Болит?
– Только когда смеюсь.
– У себя на службе вы, наверное, даже на аспирин не зарабатываете?
Варгас улыбнулся. Алисия подняла стакан минеральной воды:
– Тост за наши горести!
Он взял свой бокал, и они выпили. Вскоре вернулись к еде, и разговор опять прервался. Варгас опустошал тарелку, Алисия клевала понемногу бифштекс. Как только она отставила блюдо в сторону, Варгас принялся таскать с него картошку, которая осталась почти нетронутой.
– Итак, какая у нас программа на вечер? – бодро спросил он.
– Вы могли бы заскочить в управление и получить копии писем Сальгадо, а заодно узнать, не появилось ли новостей по нашему делу. И если останется время, нанести визит типу по имени Каскос в издательстве «Ариадна». В истории с ним концы с концами не сходятся.
– Вы не хотите, чтобы мы навестили его вместе?
– У меня другие планы. Я собиралась повидать своего старого друга. Вероятно, он сумеет нам помочь. Но мне лучше пойти одной. Он своеобразный человек.
– Это
– Да.
Варгас попросил официанта принести счет.
– Заказать вам кофе, десерт или еще что-нибудь?
– В машине можете угостить меня своими импортными сигаретами, – ответила Алисия.
– Надеюсь, это не уловка, чтобы избавиться от меня при первом удобном случае?
Она покачала головой.
– В семь часов встретимся в «Хихоне» и поделимся информацией.
Варгас строго посмотрел на нее. Алисия торжественно подняла руку:
– Клянусь!
– Ловлю на слове. Где вас высадить?
– Бульвар Реколетос. Вам по дороге.
Много лет назад, когда Алисия Грис только переехала в Мадрид, Леандро Монтальво, ее наставник и кукловод, объяснил ей простую истину: каждому человеку, кто стремится сохранить рассудок, необходимо найти себе место, где он сможет и захочет расслабиться. Заповедное место, которое становится оазисом душевного покоя, где в тяжелые минуты, когда мировая комедия абсурда терпит фиаско, человек обретает надежное убежище, чтобы заново провести тонкую настройку Вселенной. Леандро всегда оказывался прав, это являлось одним из самых возмутительных его качеств. Убедившись со временем, что и в данном случае он тоже не ошибся, Алисия поняла, что настала пора подыскать себе тихую пристань, поскольку мировой спектакль абсурда перестал казаться комедией, превратившись в унылую обыденность. Неожиданно судьба сдала ей козырные карты. И произошло это совершенно случайно, как в жизни обычно и бывает с самыми ценными приобретениями.
Той далекой осенью, первой из проведенных Алисией в Мадриде, во время прогулки по бульвару Реколетос ее застиг ливень. Среди деревьев она заметила дворец классической архитектуры и, приняв здание за музей, решила переждать под его крышей непогоду. Промокнув до костей, Алисия поднялась по широкой лестнице, вдоль которой стояли на часах великолепные изваяния. Разумеется, она не обратила внимания на крупную надпись, красовавшуюся на фронтоне. Из дверей выглядывал господин флегматичного вида с глазами филина, он вышел посмотреть на дождь. Заметив приближение Алисии, он впился в нее хищным взором, словно завидел мелкого грызуна.
– Что тут за экспозиция? – выпалила она.
Господин подверг ее внимательному изучению под увеличительным стеклом выпуклых глаз и явно вынес неблагоприятное заключение.
– Мы демонстрируем терпение, сеньорита, и порой изумление бездумным нахальством невежества. Это Национальная библиотека.
Из жалости или от скуки кабальеро с глазами филина сообщил, что она ступила на порог одной из величайших библиотек планеты, в стенах которой ее ждут более двадцати пяти миллионов изданий. Если же она явилась, собираясь воспользоваться туалетом или полистать журналы мод в большом читальном зале, то может разворачиваться и идти обратно, рискуя подхватить пневмонию.
– Могу я узнать, ваше благородие, кто вы? – спросила Алисия.
– Благородия мне за много лет тут не встречались вовсе, но если вы подразумеваете мою скромную персону, я скажу коротко, что служу директором этого учреждения. И занимаюсь в том числе и тем, что с удовольствием выставляю на улицу деревенщину и назойливых проходимцев.
– Но я хотела бы записаться в библиотеку.
– А я – написать «Дэвида Копперфильда», но застрял тут, дожил до седых волос и не приобрел сколько-нибудь примечательной библиографии. Как вас звать, милочка?
– Алисия Грис к услугам вашим и Испании.
– То обстоятельство, что я не оставил классического литературного наследия, не мешает мне оценить иронию или дерзость. За Испанию ответить не могу, адвокатов у нее и так хватает, ну а что касается меня, то ума не приложу, какую службу вы можете мне сослужить. Если только еще раз напомнить, насколько я стар. Однако не считайте меня зверем. Если искренне выражаете желание стать читательницей библиотеки, то могу ли я оставить вас прозябать во мраке фундаментального невежества? Меня зовут Бермео Пумарес.
– Очень приятно. Я полностью доверяюсь вам, чтобы пройти надлежащее обучение. Оно вызволит меня из невежества и откроет врата Аркадии, которая находится под вашим началом.