Карло Вечче – Улыбка Катерины. История матери Леонардо (страница 106)

Если она и впрямь мать Леонардо, то он не итальянец, вернее, итальянец лишь наполовину. Другой же половиной, возможно, лучшей, он – сын рабыни, чужестранки, стоящей на самой нижней ступеньке социальной и гуманитарной лестницы, женщины, что сошла с приплывшего неизвестно откуда корабля, лишенной права голоса, достоинства, документов, не умеющей ни читать, ни писать и едва говорящей на нашем языке. Вот потому-то и нужно возблагодарить каждого из тех, кто встретился ей на пути в Анкиано, а жителей Винчи и его окрестностей славить не только за то, что они предоставили этому невероятному ребенку место для рождения (в конце концов, он мог родиться и где-то еще), но, главное, за то, что приняли в свой круг беременную женщину без родины, семьи и свободы, в полной мере вернув ей достоинство человеческой жизни.

Наша прекрасная страна, этот полуостров, далеко выдающийся в Средиземное море, вообще славится как колоссальной ширины мост, где тысячелетиями беспрерывно встречались и смешивались культуры, цивилизации, языки и искусства народов, могучими реками текших с севера на юг и с востока на запад, с дальних островов и земель за морем, из Европы в Африку и наоборот, прибывающих и отбывающих мигрантов, мучимых жаждой жизни и знаний. Закрой кто-нибудь наши порты, не было бы и самой итальянской цивилизации.

Но даже если эта Катерина никогда не была матерью Леонардо, если она – лишь сон в летнюю ночь или греза помешавшегося старика профессора, жестокая реальность рабыни-подростка, вместе с тысячами других юношей и девушек, невидимых, не замечаемых Историей существ, прибывшей на наш континент, сгибаясь под тяжестью страданий и боли, все равно способна вызвать скандал такого размера, что он разрушит всю европейскую, западную цивилизацию.

Ведь это происходило в самом сердце высокого Возрождения, питаемого иллюзией о возвращении процветающей античной цивилизации со всеми ее ценностями и идеалами добродетели, гуманизма и всеобщего братства, и одновременно о появлении чего-то совершенно нового, в Античности невиданного и даже немыслимого: мира, пределы которого постоянно расширяются, где искусство и техника способны конкурировать с самой природой и преодолевать ее, где свободно циркулируют товары и деньги, порождая богатство, благосостояние и уверенность в неизбежности прогресса, неподдельного и безграничного.

Поднимают паруса каравеллы и галеоны, расправляет над миром крылья эпоха Возрождения, но в тени этих крыльев начинается кровавое завоевание неведомых доселе континентов; развитие глобальной экономики, основанной на рабстве; мировое господство наций, доминировавших на протяжении веков благодаря эксплуатации и истреблению других народов ради земли и природных ресурсов; стандартизация и искоренение культур, языков, свобод, бесконечного разнообразия способов жить и мечтать, какие только могут быть придуманы людьми.

Voici le temps des assassins. Впрочем, возможно, это время убийц было всегда, с самого начала Истории, когда и зародился этот скандал, тянущийся более десяти тысяч лет.

Глядя на Катерину, я понимаю, что знаю ее уже бог знает сколько. Что она всегда была здесь, рядом, в вещах вокруг нас, в каждом дне жизни. Рабство, эксплуатация чужого труда и человеческого достоинства может происходить где и когда угодно.

Хлопок для рубашки, что сейчас на мне, скорее всего, был собран руками какой-нибудь Катерины на бескрайней плантации в Центральной Азии. Пульсирующая нервная система моего смартфона, ее металлы и волокна, скорее всего, пропитаны кровью и потом детей, добывавших их на африканских рудниках.

Пока малышка-Катерина просит милостыню на перекрестке вон у того светофора, ее братья надрываются, собирая урожай помидоров, или падают с неогражденных строительных лесов, а сестер поглощают и убивают ткацкие и прядильные станки. К вечеру другая Катерина, рабыня независимо от цвета кожи, выйдет на улицу в пригороде, продавая свое тело ради обогащения хозяев – хозяев, которым она была продана еще в детстве, возможно, собственной семьей, погибающей от голода, или продалась сама, введенная в заблуждение лживыми посулами; а не будет шелковой – ее запытают до смерти и сбросят в канаву.

Еще одна маленькая Катерина, спасающаяся от голода, войны и насилия, царящих в стране, о чьем существовании мы даже не подозреваем, многократно переходившая из рук в руки, проданная и перепроданная; измученную после невыносимого странствия вдоль побережья Ливии, возможно, изнасилованную, ее посреди ночи погрузят, словно скот, вместе с сотнями других людей в трюм старой баржи, куда она совершенно не хочет садиться из страха перед бескрайней водной гладью и самой этой баржей, кажущейся голодным чудовищем, желающим проглотить ее и всех остальных своими разверстыми в темноту люками; потом баржа терпит крушение, переворачивается, и Катерина медленно опускается в глубины Средиземного моря: легкие полны воды, глаза остекленели, последний крик так и не успел вырваться из груди.

За десять лет таких погибших набралось уже тридцать тысяч, хотя всего в паре миль в полном безразличии проходят сверкающие круизные лайнеры. Но для большинства людей этих покойников попросту не существует и никогда не существовало. Если же они выживают, согласившись влачить рабское существование, непременно слышатся голоса, что эти грязные дикари, воры, наркоторговцы, шлюхи явились к нам в дом, чтобы отобрать у нас хлеб, а то и заразить какой-нибудь болезнью. Неужели так сложно увидеть в другом человека?

Похоже, эту историю все-таки стоит рассказать. Ради Катерины. Ради всех ее безымянных сестер, по-прежнему гибнущих в море, которое ей удалось пересечь, по-прежнему страдающих.

Уходя, Катерина улыбается. Никогда раньше она этого не делала – неуловимой, бесконечно нежной улыбкой, тающей в легком изгибе губ. В этой улыбке – вся глубина познания и отголоски древней, всеобъемлющей муки. Радость мешается в ней с болью, желание соединяется со страхом в загадочном неразрывном объятии, присутствуя в каждом из величайших моментов нашей жизни. С ними мы рождаемся и рожаем, любим, мечтаем… А может, и умираем.

Благодарности

Автор благодарит всех, кто был с ним рядом в этом путешествии, кто в беседе или исследовании подсказал ему маршрут, еще не зная, что это путешествие станет путешествием Катерины: Алессандро Веццози и Аньезе Сабато – за их страстную увлеченность и невероятные знания окрестностей Винчи; Марио Бруски, Элизабетте Уливи, Эдоардо Виллате, Ванне Арриги, Мартину Кемпу и Джузеппе Палланти – за тщательные расследования документов семьи Леонардо и многочисленных Катерин; Паоло Галлуцци, Пьетро Чезаре Марани, Пауле Финдлен, Марко Курси, Паоле Вентурелли, Романо Нанни, Роберте Барсанти, Монике Таддеи, Саре Тальялагамбе, Маргерите Мелани, Паскалю Бриуа, Сергея П. Карпова, Евгения Хвалькова, Рейнольда К. Мюллера. Особая благодарность Изабелле Нати Полтри, щедро поделившейся информацией о жизни Донато и его семьи.