Карло Вечче – Улыбка Катерины. История матери Леонардо (страница 103)
После Второй мировой войны молодой библиотекарь из Винчи Ренцо Чьянки задумал оставить в этом крохотном городке, который благодаря рождению всестороннего гения Леонардо мнился ему центром мира, нечто по-настоящему долговечное: музейное собрание, библиотеку, центр документации, возможную точку сосредоточения винчианских штудий. Настойчиво воплощая в жизнь эту благородную мечту, он предпринимает все новые исследования в недрах флорентийских архивов, сосредоточившись на воссоздании первых лет жизни Леонардо, его детстве в Винчи, семье и прежде всего фигуре Катерины.
Чьянки буквально одержим Катериной. В 1952 году, так и не сумев найти о ней ничего нового, он публикует ранее неизвестный документ, согласно которому Аккаттабрига арендовал у монахинь Сан-Пьетро-Мартире печь для обжига, но главным образом яростно защищает традиции дома в Анкиано. Двадцать лет спустя он посвящает Катерине краткий доклад «Мать Леонардо (исторический экскурс в тайну Катерины)» 1973 года и даже целую книгу «Исследования и документы, касающиеся матери Леонардо» 1975 года, бесценный сборник-реконструкцию. На его страницах как живые предстают самые разные места и люди: фермы в Кампо-Дзеппи, старая церковь Сан-Панталео, Аккаттабрига и его семья; обстоятельно описана их повседневная жизнь, договоры, тяжбы, свадьбы и в первую очередь приведены ранее не опубликованные кадастровые декларации Аккаттабриги, где среди прочих ртов женских встречается и имя его жены, монны Катерины, а также указан ее возраст – шестьдесят лет по состоянию на 1487 год. Чьянки также кропотливо исследовал кадастр Винчи за 1451 год, но, к сожалению, безуспешно: ни одна из Катерин, внесенных в посемейные списки по городку и его окрестностям в середине XV века, не позволяла по возрасту или каким-либо другим признакам отождествить ее с матерью Леонардо.
В конце концов эта длинная история затронула и меня.
Более двадцати лет назад Джузеппе Галассо попросил меня написать для серии «Профилей», которую он редактировал, биографию Леонардо. Я не был и уже вряд ли когда-нибудь стану леонардистом, то есть специалистом по Леонардо, но по крайней мере учился ремеслу исследователя и интерпретатора документов и рукописей у такого мастера, как Джузеппе Билланович, и потому с некоторым безрассудством и смелостью взялся за рукописи Леонардо. Впрочем, я никогда не отважился бы на это без мудрого и абсолютно бескорыстного руководства Карло Педретти с его страстью к исследованиям, свободным от ограничений и предрассудков.
Столь неосторожно согласившись на эту авантюру, я уже с первой главы оказался перед неразрешимой проблемой происхождения и загадки женщины, подарившей миру Леонардо. Кем же была Катерина? Скромной крестьянкой или девушкой из аристократической семьи, обедневшей и удалившейся в Винчи? Ни один из ответов меня не устраивал. Возможно, виной тому преждевременное обращение к Фрейду, однако уверен я был только в одном: что первые, определяющие годы своего детства Леонардо провел в Винчи с Катериной, именно от нее переняв наиболее характерные черты своего образа мыслей, любви и отношения к миру и к другим людям, а может, заполучив вдобавок еще и ангельскую красоту облика. Что касается любви Катерины и Пьеро, ее я представлял себе так: теплый летний вечер, поле или амбар в Анкиано, оглушительный треск сверчков, звезды над головой…
Последние несколько лет пролетели быстро, слишком быстро. И мы по-прежнему мало что знаем о Катерине. Однако исследование тайны ее происхождения не прекращалось. Сегодня мы можем утверждать, что Леонардо действительно родился в Анкиано, поскольку все свидетели его крещения, будь они жителями Винчи или городскими соседями деда Антонио, оказываются более или менее тесно связаны с этой деревушкой на холме.
В одном из старых реестров Фонда народонаселения Миланского государственного архива всплыла запись о некой Chatarina de Florenzia, скончавшейся в Милане от трехдневной лихорадки в возрасте шестидесяти лет; возможно, именно эта Катерина упомянута в 1493 году в третьем кодексе Форстера и рукописи H, а расходы на ее погребение Леонардо внес во второй кодекс Форстера: таким образом, речь, по всей вероятности, идет о его матери. Единственное, что здесь можно поставить под сомнение – возраст, поскольку в кадастровую декларацию от 1487 года Катерина, жена Аккаттабриги и мать Леонардо, вписана уже шестидесятилетней. Если это и впрямь та самая женщина, в 1494 году ей должно быть шестьдесят семь, а не шестьдесят. Но это не слишком большая проблема, известно, что в документах подобного типа возраст в то время указывали весьма приблизительно, особенно среди простонародья. Податели деклараций сами не знали, когда именно появились на свет, если никто и нигде не удосужился это записать. Чтобы определить возраст, достаточно было взглянуть на знаки, оставленные временем на коже и на теле, сосчитав морщины и седые волосы, как считают годовые кольца на старом стволе.
Тем временем по документам флорентийского архива удалось восстановить все изменения состава семьи сера Пьеро, его жен, детей, включая и места их жительства: фундаментальный вклад, знакомящий нас с неизвестной доселе деталью, касающейся еще одного внебрачного сына сера Пьеро, Пьерфилиппо, родившегося, вероятно, еще до Леонардо и скончавшегося в 1516 году. Сравнивая кадастровые записи Винчи за 1451 и 1459 годы, составили также и список всех возможных Катерин, замужних и незамужних. Из них лишь одна предположительно могла быть определена как мать Леонардо: некая Катерина ди Антонио ди Камбио, девушка из семьи мелких землевладельцев, которой в 1452 году исполнилось всего четырнадцать.
Однако дальнейшие исследования выявили и другую Катерину: пятнадцатилетнюю сироту, дочь жалкого бедняка по имени Мео Липпи. После смерти отца она вместе с двухлетним братом перебралась жить к старой бабушке и двоюродному деду на ферму в Маттони, горстку древних строений по дороге в Лампореккьо, между Винчи и Кампо-Дзеппи, с виноградником, где до сих пор производят превосходное кьянти «Сан-Панталео» и красное вино, метко названное «Монна Катерина». Юная сирота из Маттони вполне могла стать легкой сексуальной добычей для молодого нотариуса из влиятельной местной семьи.
Признаюсь, я хотел, чтобы искомая Катерина оказалась именно ею, а мне не пришлось бы и дальше тратить силы на бесполезные поиски загадочных женщин. Все вернулось бы на круги своя, тем более что Маттони с этими его рядами виноградных лоз под ярким солнцем выглядит так красочно и жизнерадостно… И потом, каждый, кто связан с Кампо-Дзеппи, с домами Бути и Аккаттабриги, знает: чтобы заманить эту Катерину замуж, нужно было всего лишь обрядить ее в белое да увести за живую изгородь из бирючины на границе между фермами…
Жаль только, что к Леонардо пятнадцатилетняя сирота никакого отношения не имеет. Катерина ди Мео Липпи вышла замуж вовсе не за Аккаттабригу, а за Таддео ди Доменико ди Симоне Телли, соседа Липпи и еще одного землевладельца из Маттони. Он, считай, уже и так стоял у Катерины под окнами, даже через изгородь перелезать не пришлось. Сюжет куда более банальный, зато он, по крайней мере, освобождает бедного сера Пьеро от посмертного клеветнического обвинения в изнасиловании и педофилии, возможно, усугубленного привилегированным положением опекуна и нотариуса.
Между тем уже более десяти лет в определенных кругах ходила совсем другая версия: что Катерина, которую не удалось отыскать в посемейных списках Винчи и его окрестностей, не просто пришлая, но и вовсе рабыня.
Эта последняя догадка Ренцо Чьянки, так и оставшаяся в черновиках, была опубликована лишь посмертно, в 2008 году, в форме конспекта. Нюх чистокровной гончей вел Чьянки по следу загадочной детали в кадастровой декларации дедушки Антонио за 1458 год, записи о наследстве, завещанном его сыну серу Пьеро неким Ванни ди Никколо ди сер Ванни, человеком дурной репутации, запятнанной ростовщичеством, передавшим молодому нотариусу право пользования на свой дом по виа Гибеллина во Флоренции, тот самый, куда Пьеро переедет в 1480 году и где в 1504 году умрет. Странно, однако, что после смерти Ванни, случившейся 24 октября 1451 года, нотариус не смог сразу вступить в права наследования, поскольку, как добавляет Антонио в декларации 1458 года (написанной, напомним, рукой Пьеро), домом под предлогом незаконного приобретения имущества завладел благочестивый архиепископ Антонино. Он воспрепятствовал передаче, и ничего из этого не вышло, все было растрачено и уничтожено.
Итак, Чьянки удалось раскопать завещание Ванни, составленное сером Филиппо ди Кристофано 19 сентября 1449 года со всеми дополнениями в пользу сера Пьеро, добавленными им самим 29 ноября, и он приступил к реконструкции запутанной истории взаимоотношений между Пьеро и старым Ванни. Среди множества распоряжений поразительнее всего имущество, завещанное жене Аньоле, дабы Катерина, рабыня упомянутого завещателя, оставалась в службе и послушании у монны Аньолы, его жены, на все время своей жизни. Могла ли эта самая рабыня Катерина, встреченная Пьеро в доме Ванни, стать матерью Леонардо, впоследствии освобожденной и вышедшей замуж за Аккаттабригу?