Карло Ровелли – Гельголанд. Красивая и странная квантовая физика (страница 23)

Каждый из нас действительно «ощущает» себя («я») как отдельную сущность. Но у нас также когда-то было «ощущение», что за раскатами грома скрывается Юпитер… И что Земля плоская. Эффективное понимание мира не может строиться на некритических «ощущениях». Интроспекция – это худший из инструментов познания, когда речь идет о природе сознания – это копание внутри себя и в собственных предубеждениях.

Но и второй термин в этом вопросе – «просто материя» – тоже рудимент неверной метафизики, основанной на очень наивном представлении о материи, которая мыслится как универсальная субстанция, определяемая лишь своей массой и движением. Эта метафизика ошибочна, потому что противоречит квантовой механике.

Если рассуждать в терминах процессов, событий, относительных свойств, мира отношений, то пропасть между физическими и ментальными явлениями оказывается гораздо менее ужасной. Оба типа явлений можно рассматривать как явления природы, порожденные сложными структурами взаимодействий.

Наши знания о мире сформулированы в различных, более или менее взаимосвязанных науках. Квантовая механика отчасти лишила содержания, а отчасти обогатила роль, которую физика играет в этих отношениях между составляющими нашего знания. Исчезли претензии в духе механицизма XVIII века на объяснение фундаментальной субстанции, лежащей в основе всего сущего; и напротив, выросло понимание грамматики реальности, возможно обескураживающее, но более богатое и тонкое, дающее более четкое представление о мире.

На самом элементарном физическом уровне мир – это сеть взаимной информации. Информация, которая становится существенной в рамках дарвиновского механизма, важна для нас. Ὁ κόσμος ἀλλοίωσις, ὁ βίος ὑπόληψις[11]. Космос – это взаимодействие, жизнь – процесс организации относительной информации. Мы – тонкая и сложная вышивка на ткани отношений, из которых, как мы сейчас понимаем, состоит реальность.

Глядя на далекий лес, я вижу сплошную темную зелень. По мере приближения к нему на этом сплошном фоне начинают вырисовываться стволы, ветки и листва. Ряды деревьев, мох, насекомые – сплошное кишение сложной структуры. Глаз любой божьей коровки – это сложнейшая структура из клеток, соединенных нейронами, которые направляют существо в его жизни. Каждая клеточка – это целый город, каждый белок – это замок из атомов; в ядре каждого атома разворачивается адское действо квантовой механики, кружатся кварки и глюоны, возбуждаются квантовые поля. И это всего лишь маленькая рощица на маленькой планете, что обращается вокруг мелкой звездочки – одной из сотни миллиардов звезд в одной из триллионов галактик со множеством ярких космических фейерверков. В любом уголке Вселенной встречаем потрясающие структуры слоев реальности.

И мы сумели обнаружить в этих слоях закономерности, добыть важные для нас сведения об этих закономерностях, благодаря которым мы получили осмысленное представление об отдельных слоях. И каждое такое представление – это лишь приближение. Реальность не делится на уровни. Уровни и объекты, на которые мы ее разделяем, – это способы, которыми природа соотносится с нами посредством динамических конфигураций физических явлений в нашем мозгу, которые мы называем понятиями. Разделение реальности на уровни относительно и связано с тем, как мы с ней взаимодействуем.

И фундаментальная физика в этом смысле не исключение. Природа всегда подчиняется своим простым законам, но все настолько сложное, что от общих законов проку мало. Знание того, что моя девушка подчиняется законам Максвелла, ничем не поможет мне сделать ее счастливой. Чтобы понять, как работает мотор, лучше не задумываться о силах ядерного взаимодействия образующих его элементарных частиц. Именно самостоятельность и независимость разных уровней понимания оправдывает существование отдельных областей знания. В этом смысле от элементарной физики гораздо меньше толку, чем любят считать некоторые физики.

Но нет непреодолимых границ: основы химии можно понять на уровне физики, основы биохимии – на уровне химии, основы биологии – на уровне биохимии и т. д. Некоторые из таких переходов мы понимаем лучше, другие – хуже. Разломы и границы – это пробелы в нашем понимании. И в этом содержание физических основ понятия смысла.

Реляционная перспектива позволяет отойти от дуализмов «субъект – объект», «материя – дух» и от кажущейся неприводимости дуализма «реальность – мысль» или «мозг – сознание». Раз уж мы приходим к разгадке происходящих внутри нашего тела процессов, их связи с внешним миром, то что еще осталось нам понять? В эти процессы вовлечено наше тело и внешний мир, это отношения и установление корреляций между нашим телом и окружением. Это процессы, охватывающие то, что внутри, и то, что вне нашего тела (или разные внутренние аспекты). Что такое феноменология нашего сознания, как не самоназвание этих процессов в ходе отражений существенной информации, содержащейся в передаваемых нашими нейронами сигналах?

Это, очевидно, не решает проблему понимания того, как функционирует сознание. Остается то, что Чалмерс называет «простой» проблемой, которая совсем не проста и совершенно далека от разрешения. Мы пока еще очень мало знаем о работе мозга. Но мы продвигаемся в этом направлении, не выходя за пределы известных законов природы. Нет никаких оснований ожидать наличия в нашей ментальной жизни чего-то непознаваемого в рамках известных законов природы.

Возражения против возможности понимания нашей ментальной жизни в рамках известных законов природы при ближайшем рассмотрении сводятся лишь к повторению «мантры»: «Мне это кажется неправдоподобным», в основе которой лежит лишь чутье без каких-либо подтверждающих аргументов[12].

Если не считать доводом грустную надежду на то, что мы состоим из некой смутной нематериальной субстанции, которая продолжает жить после нашей смерти – перспективу, которую я считаю не только действительно неправдоподобной, но и жуткой.

Как пишет американский философ Эрик Бэнкс в эпиграфе к этой главе: «Какой бы загадочной ни была для нас проблема “разум – тело”, мы всегда должны помнить, что для природы это решенная проблема».

VII

Где я пытаюсь закончить незавершенный рассказ

Но возможно ли это?

Мой сын, ты вопросительно глядишь; Встревожен ты… Но будь вполне спокоен. Забава наша кончена. Актеры, Как уж тебе сказал я, были духи И в воздухе растаяли, как пар. Вот так, как эти легкие виденья, Так точно пышные дворцы и башни, Увенчанные тучами, и храмы, И самый шар земной когда-нибудь Исчезнут и, как облачко, растают. Мы сами созданы из сновидений, И эту нашу маленькую жизнь Сон окружает…

Одно из самых потрясающих недавних достижений в нейронауках касается работы нашей зрительной системы: каким образом мы видим? Как мы с одного взгляда понимаем, что перед нами – книга или кот?

Казалось бы, естественно считать, что рецепторы регистрируют поступающий на сетчатку нашего глаза свет и преобразуют его в сигналы, передаваемые внутрь нашего мозга, где группы нейронов сложным образом обрабатывают полученную информацию, интерпретируют ее и распознают объекты. Одни нейроны распознают разделяющие цвета линии, другие распознают фигуры, обрисованные этими линиями, третьи сравнивают эти фигуры с данными в нашей памяти… а еще одни распознают нечто: это кот.

Но оказалось, что нет. Мозг так не работает. Все совсем наоборот. Большинство сигналов поступает не от глаз к мозгу, а в обратном направлении – от мозга к глазам¹³⁰.

Происходит же вот что: мозг ожидает увидеть нечто, основываясь на том, что ему известно и происходило раньше. Он обрабатывает образ предсказанной картины. Эта информация передается из мозга в глаза, проходя промежуточные этапы. И только если ожидаемая мозгом картина не согласуется с фактически получаемыми глазами световыми сигналами, нейронные цепи посылают сигналы в мозг. От глаз к мозгу идет не изображение наблюдаемой среды, а только информация о несоответствии наблюдаемой картины тому, что ожидает мозг.

Открытие того, что зрение работает именно таким образом, стало неожиданностью. Но если подумать, то понятно, что это эффективный способ получения информации из окружающей среды. Какой смысл посылать в мозг сигналы, которые только подтверждают то, что мозг уже знает? В информатике аналогичные приемы используются для сжатия файлов изображений. Хранится не цвет всех пикселей, а только информация о том, где цвет меняется: данных меньше, но достаточно для восстановления изображения.

Но концептуальные последствия для связи между тем, что мы видим, и миром весьма существенны. Когда мы смотрим вокруг, мы на самом деле не «наблюдаем», а скорее, придумываем образ мира на основе того, что знаем (в том числе и на основе наших ошибочных представлений), и бессознательно ищем несоответствия, чтобы при необходимости постараться внести нужные исправления.

Иными словами, мы видим не «репродукцию» внешнего мира, а то, что мы ожидали увидеть, с поправкой на наше понимание. Существенными оказываются не те входные данные, что подтверждают уже известное нам, а те, что противоречат нашим ожиданиям.

Это может быть какая-то деталь – например, если кот пошевелил ухом. Иногда что-то заставляет нас перейти к другой гипотезе: «А! Это был не кот, а тигр!» Это может быть совершенно новая сцена, которую мы тем не менее пытаемся осмыслить, представляя себе ее вариант, имеющий для нас смысл. Именно с точки зрения уже известного нам мы пытаемся осмыслить то, что попадает к нам в глаза.