Карло Ровелли – Гельголанд. Красивая и странная квантовая физика (страница 21)

Дарвин понял чрезвычайную важность как разнообразия биологических структур, которое обеспечивает возможность дальнейшего поиска всевозможных реализаций в неограниченном пространстве возможностей, так и естественного отбора, позволяющего охватывать все более обширные области этого пространства, в которых встречаются структуры и процессы, которые совместно еще лучше приспособлены для выживания. Молекулярная биология дает нам описание конкретного механизма, посредством которого это происходит.

Для меня же важно, что осознание всего этого не лишает смысла таких понятий, как «полезность» и «релевантность». Наоборот, оно проясняет их происхождение, их связь с физическим миром – это свойства тех природных явлений, что фактически обеспечивают выживание.

Это прекрасные идеи, но и они не объясняют, каким образом в природе могло возникнуть понятие «смысла». «Смысл» имеет интенциональные коннотации, которые не представляются связанными с изменчивостью и отбором. В основе смысла «смысла», по-видимому, лежит нечто иное.

Но сочетание двух идей – информации и эволюции – рождает маленькое чудо.

Информация выполняет в биологии много разных функций. Структуры и процессы воспроизводят подобных себе на протяжении сотен миллионов или даже нескольких миллиардов лет, лишь постепенно меняясь по ходу неспешной эволюции. Главная основа этой устойчивости – молекулы ДНК, которые остаются в значительной степени похожими на их прародителей. Отсюда следует наличие корреляций, то есть относительной информации, проходящей через огромные временные эпохи. Молекулы ДНК кодируют и передают информацию. Похоже, что эта информационная устойчивость есть характерная черта живой материи.

Но информация играет важную роль в биологии еще по одной причине – через корреляцию между тем, что находится внутри организма, и тем, что находится вне его. Большинство этих корреляций не имеют никакого значения для организма. Состояние молекулы в моем мозгу связано с далекой звездой через поглощение космических лучей – эта корреляция никак не затрагивает мою жизнь. Но в смысле, который в это вкладывает теория Дарвина, некоторые корреляции важны для жизни, способствуя выживанию и размножению.

Я вижу падающий на меня камень¹²⁵. Если отойду в сторону, то выживу. В моем движении нет ничего таинственного – оно объясняется теорией Дарвина: те, кто вовремя не отошли, погибли, а я потомок тех, кто отошел. Но чтобы я мог отойти, мое тело должно как-то понять, что на меня падает камень. Чтобы тело это поняло, необходимо наличие физической корреляции между некой физической величиной внутри меня и физическим состоянием камня. Очевидно, что такая корреляция существует, потому что именно это и делает зрительная система, устанавливая связь между тем, что меня окружает, и нейронными процессами в моем мозгу. Существуют разного рода корреляции между тем, что внутри меня, и внешним миром, но вот эта особенная: если бы ее не было или она казалась бы недостаточно адекватной, то я бы погиб, убитый камнем. Корреляция между внутренним и внешним миром, связывающая состояние камня с нейронами в моем мозгу, важна в непосредственно дарвиновском смысле – от ее наличия или отсутствия зависит мое выживание.

У бактерии есть клеточные стенки, способные воспринимать градиент содержания глюкозы, которой эта бактерия питается, реснички, при помощи которых она передвигается в воде, и биохимический механизм, направляющий ее туда, где больше глюкозы. Биохимия клеточных стенок определяет корреляцию между распределением глюкозы и внутренним биохимическим состоянием, а эта корреляция, в свою очередь, определяет направление перемещения бактерии. Это важная корреляция – ее нарушение снижает шансы выживания бактерии, которая в таком случае остается без пищи. Это физическая корреляция, важная для выживания.

Наличие таких существенных корреляций указывает на возможный источник понятия смысла: это существенная относительная информация. Это относительная информация в физическом шенноновском смысле, существенная в дарвиновском (то есть в биологическом, но, следовательно, в конечном счете и физическом) смысле. Именно в этом смысле можно утверждать, что имеющаяся у бактерии информация о концентрации сахара имеет для нее смысл. Или что появившаяся у меня в мозгу мысль о тигре, то есть соответствующая конфигурация нейронов, означает именно тигра.

Определенное таким образом понятие существенной информации имеет чисто физический характер, но при этом оно интенционально в смысле Брентано. Это связь между чем-то (внутри) и чем-то иным (обычно внешним). Она естественным образом влечет за собой понятие «истинности» или «правильности»: в каждой конкретной ситуации внутреннее состояние бактерии может более или менее правильно отражать градиент содержания глюкозы. Следовательно, для характеристики «смысла» требуется много ингредиентов.

Очевидно, что речь идет о «смысле» в очень разных контекстах, которые, как правило, не существенны для выживания. Стихотворение может быть наполнено смыслом, но прочтя его, я вряд ли как-то повышу свои шансы выжить и размножиться (хотя как сказать – вдруг найдется девушка, которая полюбит меня за романтику души…). Все, что мы называем «смыслом» в логике, психологии, лингвистике, этике и т. д., не сводится непосредственно к существенной информации. Но все это богатство развилось в процессе биологической и культурной истории нашего вида и имеет под собой физическую основу с возведенным на ней зданием нашей невероятно сложной нервной, социальной, лингвистической, культурной и т. д. организации. Это нечто представляет собой существенную относительную информацию.

Другими словами, понятие существенной информации – это не вся цепочка, соединяющая в духовном мире физику и смысл, а лишь первое, самое трудное ее звено. Это первый шаг от физического мира, где нет ничего соответствующего понятию смысла, к миру сознания, чья грамматика состоит из смыслов и имеющих смысл сигналов. Вместе с характеризующими его системами и контекстами – мозгом и его способностью оперировать понятиями, то есть имеющими смысл процессами, эмоциональной надстройкой, способностью соотноситься с ментальными процессами других и через это и со своими собственными, языком, обществом, правилами и т. д., – мы все больше приближаемся к всеохватывающему и более полному представлению о смысле.

После того, как мы установили первую связь между физическими понятиями и смыслами, остальное, в сущности, следует по цепочке: любая корреляция, что-то непосредственно добавляющая к существенной информации, также имеет смысл и т. д. Очевидно, что все это сыграло свою роль в процессе эволюции.

С одной стороны, из этих замечаний становится ясно, почему о смысле можно говорить только в контексте биологических процессов или процессов биологического происхождения. С другой стороны, понятие смысла в своей основе опирается на физический мир, одним из аспектов которого он является. Становится ясно, что понятие смысла не чуждо природному миру. Можно говорить об интенциональности, не выходя при этом за пределы натурализма. Смысл – это установление связи чего-то с чем-то другим, это физическая связь, выполняющая биологическую роль. Это когда один элемент природы становится знаком другого, существенного для нас элемента.

И наконец, мы пришли к тому, что я, собственно, и хотел сказать: если считать физический мир состоящим просто из материи с переменными свойствами, то корреляции между этими свойствами – это случайные, побочные факты. Чтобы можно было о них говорить, по-видимому, необходимо добавить к материи нечто инородное. Но открытие квантовой природы реальности как раз и означает, что природа физического мира тоже может рассматриваться как сеть корреляций – как взаимная информация именно в том смысле, который в корреляцию вкладывается в физике. Вещи в природе – это не изолированные множества элементов, у каждого из которых есть свои свойства, – подход убогого индивидуализма. Смысл и интенциональность, понимаемые как описано выше, – это всего лишь частные случаи вездесущей природы корреляций в биологии. Это непрерывная связь между миром смыслов нашего сознания и физическим миром. И то и другое – это отношения.

Дистанция между нашим представлением о физическом мире и нашим представлением об этом аспекте мира сознания сокращается.

Факт наличия у какого-то объекта информации о другом объекте может иметь разный смысл в зависимости от контекста. Существование относительной информации для двух объектов означает, что глядя на них, обнаруживаю некие корреляции: «У вас есть информация о том, какого сегодня цвета небо» означает, что если я спрошу вас, какого цвета небо, а затем взгляну на него, то обнаружу, что сказанное вами совпадает с увиденным и, следовательно, существует корреляция между вами и небом. То, что два объекта (вы и небо) обладают относительной информацией, в конечном счете относится к третьему объекту (это я, наблюдающий за вами). Напомню, что относительная информация – это, как и квантовое запутывание, танец для троих.

Но если объект (вы) достаточно сложен, чтобы быть способным выполнять расчеты и предсказывать развитие событий (например, животное, человек, созданная по нашей технологии машина…), то факт «обладания информацией» в указанном выше смысле также подразумевает наличие ресурсов, позволяющих предсказывать результаты последующих взаимодействий: если у вас есть информация о цвете неба и вы закроете глаза, то можете предсказать то, что увидите, когда снова откроете их, причем еще до того, как посмотрите. Вы обладаете информацией о цвете неба в гораздо более сильном смысле, чем подразумевает слово «информация»: вы знаете, что вы увидите, еще до того, как это увидите.