Карло Гольдони – Комический театр (страница 3)

Состоять под вашей опекой – это честь великая, величайшая, завидная и вожделенная, но я возымел смелость желать еще большего. А разве есть нечто большее, чем ваше покровительство? Да, это одобрение ваше, которого одного, поскольку непосредственно из ваших познаний исходит, довольно, чтобы даровать славу и громкое имя любому известному сочинителю.

Достиг ли я этого вашего одобрения? Вы отвечаете мне лестным «да». Каждый вечер в театре вы безропотно сносили представления моих комедий и даже на их повторах с неизменным благодушием не только сохраняли молчание и внимательность, но и побуждали к ним прочих. И в своем доме вы дозволяли мне читать некоторые мои сочинения, и то из них, что ныне дерзаю вам посвящать, именуемое «Комическим театром», я прежде, чем отдать на подмостки (не без оснований сомневаясь в исходе, ибо это не столько комедия, сколько предисловие к комедиям), представил на мудрый ваш суд, вы же соблаговолили одобрить его и подвигли меня на то, чтобы представить его публике, предвозвестив благосклонный прием, которого оно и впрямь удостоилось в Милане.

Однако вопреки этому я, раздумывая о себе, не могу не полагать, что ваша снисходительность проистекает по большей части из вашей доброты, которая никого не может оставить без утешения, но что бы ни было тому причиной – либо мои ничтожные труды приходятся вам по вкусу, либо по благорасположению вашему вы не хотите видеть моих недостатков – для меня всегда будет истинным и неподдельным счастьем пользоваться вашей симпатией и покровительством.

Если я посвящаю вам, благороднейшая дама, мой «Комический театр», а именно ту комедию, в которой я постарался дать представление о моем образе мыслей; если вы не только удостоили меня честью поместить во главе ее ваше всеми почитаемое имя, но и заранее одарили ее вашим одобрением, тогда докажут свою истинность и справедливость все положения и постановления, предложенные мною, дабы по мере моих сил вдохнуть жизнь в комедию в Италии.

Вы по достоинству своему не уступаете первенствующим дамам Европы, вы столь же богаты благами фортуны, сколь добродетелью и познаниями, и посему, а также из-за редкостной и образцовой вашей умудренности, скромности и благоразумию почитаетесь всеми в вашей великой отчизне и суждения ваши в Милане и всюду, куда достигает слава вашего имени, считаются вескими, значительными и непреложными.

Пусть умолкнут в таком случае и кусают себе губы те, кто из зависти или по другой, менее бесчестной причине порочит мои комедии. Каждая из них получает в вашем имени себе защиту, ибо если эту, которая для других есть в некотором роде правительница и вожатая, вы защищаете, то и те, что за ней следуют, не можете оставить без помощи.

Для высшего счастья мне и моим бедным комедиям недостает лишь одного: чтобы в вашем роскошном и великолепном загородном дворце{4}, где вы при стечении многочисленных гостей и соседей среди других блистательных увеселений имеете обыкновение давать представления комедий, какая-либо из моих удостоилась чести быть сыгранной вами и достойными вашими сотоварищами.

Вашему дару слова, остроумию и живости трудно проявить себя в неуклюжих моих писаниях, а ведь сколько грациозности и блеска вы способны принести на сцену, какую силу придать мыслям и чувствам: недаром, по единогласному мнению всех тех, кто имел счастье видеть и слышать вас на вашей благородной сцене, вы являетесь лучшей актрисой в Италии и никто не может сравниться с вами в быстроте и учености речи.

Вы обещали, что и такая честь будет мне дарована, а так как вы ничего не обещаете попусту, то я почти уверен, что ее удостоюсь, так что ныне, по вашей благосклонной снисходительности, могу засвидетельствовать этим почтительным листком, что остаюсь вашим, благороднейшая дама, смиренным, преданным и благодарнейшим слугой

Автор – читателю{5}

Эта комедия, названная мною «Комический театр», скорее, может считаться предисловием к моим комедиям.

В этом моем сочинении я намеревался открыто указать на большинство тех недостатков, которых я стремился избегать, и на те основания, на которых зиждется избранная мною для написания комедий метода; от предисловия это сочинение отличается лишь тем, что первое, быть может, быстрее наскучит читателю, а во втором я хоть отчасти разгоняю скуку некоторым подобием действия.

Я не тщился преподать другим новые правила, но всего лишь показать, как в итоге долгих наблюдений и постоянных опытов нащупал путь, по которому можно ступать с некоторой уверенностью, и не самым слабым тому доказательством служит благосклонный прием, которым удостаивали зрители мои комедии. Я бы желал, чтобы тот, кто занимается сочинительством в любой области, давал бы знать всем прочим, какими путями он к этому пришел, что способствовало бы процветанию и улучшению искусств.

Я также от всей души желаю, чтобы в Италии нашелся какой-нибудь светлый ум и он взялся за усовершенствование моих трудов и даровал бы нашим сценам утраченный почет превосходными комедиями, которые были бы настоящими комедиями, а не сценами, соединенными друг с другом без всякого порядка и против всех правил; я не стремлюсь никого поучать, как некоторым кажется, и не постыжусь сам поучиться, лишь бы было у кого и чему.

Эта комедия была поставлена в 1750 году на открытии осеннего сезона. В ней содержались благодарственные слова, которые актеры обыкновенно обращают к зрителям на первом спектакле; впоследствии я их убрал как не имеющие отношения к пьесе.

Руководствуясь обычаем и желая также представить в выгодном свете труппу, особенно маски, я вывел их первоначально одетыми по-домашнему и с открытыми лицами и лишь затем – в театральных костюмах и масках. Впоследствии мне это показалось каким-то дурачеством, и ныне, перепечатывая эту комедию, я дал каждому действующему лицу собственное имя, называя его сценическим именем, лишь когда он во время представленной на сцене репетиции изображает соответствующего персонажа. Это дополнительное исправление пришло мне на ум лишь сейчас, и это еще один изъян в посредственном издании Беттинелли{6}.

Действующие лица

Орацио, глава труппы, Оттавио в комедии{7}.

Плачида, примадонна, она же Розаура.

Беатриче, вторая актриса.

Эудженио, второй любовник, он же Флориндо.

Лелио, поэт.

Элеонора, певица.

Виттория, фантеска, она же Коломбина.

*Тонино, венецианец, Панталоне в комедии.

Петронио, в комедии играет Доктора.

*Ансельмо, играет Бригеллу.

*Джанни, играет Арлекина.

Суфлер.

Стремянный{8} певицы, с речами.

Служители в театре, без речей.

Постоянная декорация изображает сам театр, где представляются комедии, со сценой и видом на двор, в дневное время, без освещения и без зрителей.

Три персонажа, отмеченные знаком *, говорят на венецианском языке с некоторыми ломбардскими вкраплениями.

Действие первое

Явление первое

Поднимается занавес, и прежде, чем он будет окончательно поднят, выходит Орацио, затем Эудженио.

Орацио (обращаясь за сцену). Стойте, стойте, не поднимайте занавес, стойте.

Эудженио. Синьор Орацио, почему вы не хотите, чтобы подняли занавес?

Орацио. Для репетиции третьего действия не надо поднимать занавес.

Эудженио. Но и опущенным его держать нет причины.

Орацио. Да нет, синьор, есть причина, есть причина. Вам, конечно, и в голову не придет, о чем я думаю. (За сцену.) Опускайте занавес.

Эудженио (за сцену). Постойте. Если опустят занавес, тут будет темно и для нашей репетиции, синьор директор, придется давать освещение.

Орацио. Тут вы правы, лучше занавес поднять. (За сцену.) Поднимайте, не хочу тратиться на свечи.

Эудженио. Браво, да здравствует бережливость.

Орацио. Э, друг, без бережливости беды не оберешься. Актеры – люди небогатые. Сколько наживают, столько и спускают. Счастливы те, кто к концу года сводит баланс без убытка, но у большинства расход превышает доход.

Эудженио. И все же почему вы не хотели поднимать занавес?

Орацио. Чтобы никто не видел, как мы репетируем.

Эудженио. Кто это утром заявится в театр?

Орацио. О, есть такие проныры, которые и затемно всюду пролезут.

Эудженио. Наша труппа и без того известна, откуда взяться такому любопытству?

Орацио. У нас есть новые актеры.

Эудженио. Это правда, лучше бы их не видели на репетициях.

Орацио. Когда актера хотят выставить в выгодном свете, нужно подогреть желание у публики и дать ему роль небольшую, но выигрышную.

Эудженио. Есть такие актеры, которые упрашивают поэтов, чтобы им досталось не меньше двух третей пьесы.

Орацио. Это плохо, хуже некуда. Если они хорошо играют, то все равно наскучат, а если скверно, то публика бесится.

Эудженио. Однако мы теряем время. Наши товарищи не торопятся.

Орацио. Это в обычае у актеров – поздно вставать.

Эудженио. Нет ничего мучительнее репетиций.

Орацио. Без репетиций хорошим актером не стать.

Эудженио. А вот и примадонна.

Орацио. Удивительно, что она пришла раньше всех. Обычно примадонны любят, когда их дожидаются.

Явление второе

Те же и Плачида.

Плачида. Вот оно как: я пришла первая. Остальные дамы считают ниже своего достоинства прийти вовремя? Синьор Орацио, если они опоздают, я уйду.

Орацио. Дорогая синьора, вы только что пришли и уже недовольны. Имейте терпение, я ведь терплю, вы тоже потерпите.