Карли Робин – Подкати ко мне нежно (страница 13)

Я мгновенно прикрылась сложенным полотенцем, которое использовала вместо подушки. Я почувствовала себя полностью обнаженной, хотя мое бикини было очень даже приличным. Ну, может, не для монашки, но низ прикрывал задницу, а верх не выпустил бы сиськи на волю при внезапном порыве ветра.

– Я не виновата, что ты настолько привык окружать себя фальшивыми сиськами, что тебя отвлекают настоящие.

Может, Блейк и был хорош в словесных перепалках, но я была лучше. Я обожала этот вид спорта и всегда стремилась в нем к золоту.

– Я видела девушек, с которыми ты тусуешься, Блейк, – продолжила я с победоносной улыбочкой на губах. – В них так много пластика, что они, сами того не зная, спасают океанских черепах.

У меня не было никаких претензий к женщинам, которые тратили силы и средства, чтобы выглядеть лучше. Но я никак не могла удержаться, чтобы не подколоть Блейка касательно его пристрастий.

Он что-то пробормотал себе под нос, покачав головой. Я удобно устроилась на шезлонге и вернулась к книге. Блейк не сдвинулся с места, но вставил в уши наушники и закрыл глаза.

Он так мило порой пытался спрятать улыбку.

Глава 9: Блейк

Мне нравилось быть одному. Никаких неучтенных факторов, ничего, что сбивало бы меня с толку. Я мог положиться на себя, и жизнь была предсказуема. Решение Эллы поехать со мной в Монако стало шоком для моей системы. И моего дома. Ее вещи были разбросаны повсюду – сумочка на кухонной стойке, беспризорный свитер на кресле, книга, оставленная открытой в патио. Не говоря уж о волосах по всему дому. Я словно линяющую собаку завел!

Я позволил Элле интервьюировать меня по утрам в течение целой недели, и, хотя мне не хотелось это признавать, Джордж не ошибался, когда говорил, что никого лучше нее на эту работу не подобрать. Ее стиль ведения беседы полностью меня устраивал. Она была прямолинейной, но не без уважения. Она знала, когда стоит надавить, а когда – оставить в покое. Благодаря ей интервью ощущалось как беседа, а не как допрос.

Мне не нравилось, как Элла закатывала глаза или велела мне «попробовать еще», когда я давал короткий или невнятный ответ. И мне определенно не нравилось, как она кусала губу в задумчивости. Когда Элла так делала, мне хотелось прижать ее к стене и целовать до тех пор, пока она не утратит способность связно соображать. От подобных мыслей в трусах становилось тесно, так что всю прошедшую неделю у моей правой руки было немало практики. Особенно после того, как я увидел ее в бикини у бассейна. Вашу мать. Понятия не имею, как я тогда стояком плавки не порвал.

День я старался проводить подальше от дома – и Эллы. Ходил на яхте, пил с друзьями, совершал безумно долгие пробежки. И все потому, что я понятия не имел, как себя вести, когда в моем доме кто-то есть. Мне стоило проводить с ней время? Или делать вид, что ее нет и игнорировать ее присутствие? Предложить экскурсию по городу? Угостить вкусняшками? Позаботиться, чтобы температура в доме была максимально комфортна для нее? Я спал с женщинами, а не… жил с ними. Это совершенно не моя стихия.

Третий день подряд я спускался к докам, где располагалась гордость и радость Лукаса – его яхта. Лукас жил через дорогу от меня – что было весьма кстати всю минувшую неделю, – но на воде он проводил даже больше времени, чем в собственной постели.

– Эй, Холлис, свистать тебя наверх! – крикнул он с носа яхты. Несмотря на то, что температура на улице приближалась к тридцати градусам, на Лукасе была рубашка «Андер Армор»[26] c длинными рукавами. В каждой руке мой друг держал по банке пива.

– Новая татуировка, – пояснил Лукас, словно прочтя мои мысли. Его проницательность подбешивала. Он закатал рукав, показывая новейшее дополнение к своей коллекции. Прямо под римскими цифрами, обозначающими дату свадьбы его родителей, появилось написанное курсивом имя его племянницы – Мэдисон.

– Выглядит неплохо, – признал я. – Я так понимаю, ты не сказал Мэди, что не сможешь прилететь на ее день рождения?

Если бы я сказал Милли, что пропущу ее днюху, начался бы такой переполох. Моя сестра приехала бы за мной в лондонский дом и за ухо притащила на тематическую вечеринку, посвященную принцессам. Семья Лукаса жила в Бостоне, у них такой роскоши не было.

– Ага, – он приподнял бровь, – я предпочитаю иметь дело с неодобрительными взглядами родителей по Фейстайму, а не лично.

Я мгновение изучающе рассматривал своего друга.

– Слушай, не мне давать тебе семейные советы…

– Вот и не давай. – Резкость в его голосе удивила меня, но я ничего не сказал. Люк никогда не спрашивал, что привело к моему «параду дерьмовых решений» – спасибо за столь чудесное описание, Элла, – вот и я не собирался на него давить. Я ходил к психотерапевту, Лукас делал новые татушки. Мы все справлялись со своими проблемами по-разному.

Следующие несколько часов мы ходили вдоль побережья и пили пиво. Если Тео обожал заполнять любую паузу своей бессмысленной болтовней, то Лукас был совершенно не против посидеть в комфортной тишине и предоставить меня моим собственным мыслям. К сожалению, мысли эти то и дело возвращались к некоей американской журналистке с раздражающе милой ямочкой на щеке. «Милой?»

Мой желудок странным образом скрутился при воспоминании о том, как Элла пыталась помочь мне с кроссвордом тем утром. Интересно, что она сейчас делала? Читала в моем патио? Занималась в моем домашнем спортзале? Или зависала на телефоне со своей подругой Поппи? Но, скорее всего, она сидела, скрестив ноги, на диване и работала. Когда я вышел из дома и направился к бухте, она вносила правки в главу под названием «Искусство картинга».

С тех пор как я начал давать подробные интервью, Элла с Джорджем добились внушительного прогресса. Они хорошо работали вдвоем, обмениваясь идеями и конструктивной критикой. Не то чтобы я подслушивал их созвоны, просто Элла говорила громко и не пользовалась наушниками. «Можете меня осудить». После того как Джордж выслал нам детальный поглавный синопсис, и Кит, и Мэрион похвалили меня за сотрудничество.

Оказалась, Элла провела тот день за просмотром баскетбола. Ну хотя бы часть про сидеть скрестив ноги я угадал.

– Привет, – сказал я, усаживаясь на диван рядом с ней. – Кто играет?

– «Юта Джаз» против «Лос-Анджелес Лейкерс», – она на мгновение оторвалась от телевизора, улыбнулась мне и вернулась к игре.

«Опять эта ямочка».

– Похоже, Энтони Дэвис будет должен мне денег.

– Ты ставишь на игры? – удивился я.

– Небольшие ставки между моим братом и его друзьями, – со смехом призналась она, – я сорвала большой куш в прошлом году.

Тихо присвистнув, я проверил счет. Элла была куда интереснее самой игры. Ее пугающе проницательные и комичные комментарии напомнили мне, почему ее подкаст пользовался такой популярностью. Когда она назвала форварда «Лейкерс» «человеческим эквивалентом менструальных судорог», я едва с дивана не свалился от смеха. «Ну кто морозит подобную бабуйню?»

После того как игра закончилась, я хрустнул костяшками и задал вопрос, о котором, велика вероятность, очень скоро пожалел бы.

– А ты занята завтра вечером?

Я закашлялся, пытаясь скрыть смущение. Мне кажется, я еще ни разу не звал женщину провести со мной время, если не собирался в процессе довести нас обоих до оргазма. «Соберись, мужик».

– У меня свидание с Эллиотом Стейблером, – она втянула воздух ртом, будто бы размышляя о чем-то. – Но я могу его отменить, если у тебя есть идея получше.

Почему она идет на свидание с кем-то в Монако? Когда она успела с ним познакомиться? Почему мне вообще есть до этого дело?

– Не нужно ничего отменять, – резко ответил я.

Элла зачарованно уставилась на меня.

– Ты вообще хоть телевизор смотришь или ты – Патрик Стар?

Когда я ничего не ответил, она прикрыла лицо руками.

– Патрик Стар из «Губки Боба», – пояснила она, словно это должно было мне что-то сказать. – Губка Боб живет в ананасе на дне океана, а Патрик – его лучший друг. Он живет под камнем, видимо, как и ты.

– Ты под наркотой, что ли?

– Да брось, ты же дитя девяностых, – Элла рассмеялась и покачала головой. – Ты должен это знать. Это мультсериал, который крутили по Никелодеон, Блейк.

Я не слышал, чтобы Милли или Финн такое смотрели. Что за странный мультсериал?

– Эллиот Стейблер – это персонаж сериала «Закон и порядок: Специальный корпус». Ну, на самом деле сейчас у него собственный спин-офф[27], но я отвлеклась от темы, – Элла нахально улыбнулась. – Мораль этой истории такова: я ничем не занята.

Меня выбесило, как от этой новости по всему телу разлилось облегчение.

– Отлично. Рыбу любишь?

– Я никогда не общалась ни с одной из них лично, но слышала, что они – приятные создания.

Я уронил лицо в ладони, чтобы скрыть смешок.

– Я собирался попросить шеф-повара приготовить палтуса на гриле, если ты хочешь поужинать. Скажем, в семь?

– Я в деле, – у нее аж глаза загорелись. – Заедешь за мной?

Я усмехнулся.

– Разумеется.

Мой шеф-повар прекрасно знала, что это не свидание, но это не помешало ей выложиться на полную. Мы сидели на террасе, на столе горели чайные свечи, нам подали ужин из четырех блюд.

К моему удивлению, наряд Эллы скорее подчеркивал все достоинства ее фигуры, чем скрывал. Когда я отметил, что она прекрасно выглядит, ее лицо приобрело ярко-розовый оттенок, а сама она заерзала на стуле. Для того, кто столь уверен в себе, Элла Голд очень плохо справлялась с комплиментами. Подмигнув мне, Никола, шеф-повар, разлила по бокалам мое любимое вино – «Мерло» 1997 года.