Карла Валентайн – Патологоанатом. Истории из морга (страница 22)

Джун имела обыкновение снимать очки и не спеша протирать их, если ей хотелось выиграть время. Она в то время обучала меня, и поэтому у нее была масса возможностей тянуть время с нужным ответом на мои вопросы.

– В госпиталях «Домами Розы» называют морги, крошка, – сказала она и снова надела очки. – И ты туда уже переехала?

Я не знала этого, потому что ни разу до этого не бывала в больничных моргах. Какое совпадение, подумалось мне: Дом Розы, какое подходящее название для первого жилища молодого сотрудника морга.

С тех пор я много думала об ассоциациях, связанных с розами, и до сих пор нахожу странным, что в этом эвфемизме использован образ цветка розы, учитывая, что роза всегда была символом любви и сексуальности. Розы часто символизировали женские гениталии, и древние греки и римляне связывали их с богинями любви Афродитой и Венерой. Говорят, однако, что розы расцвели на крови распятого Христа, когда ее капли упали на растрескавшуюся от жары землю, что стало символом смерти и жертвенности. Изящные лепестки, напоминающие цветом кровь и плоть, скрывают шипы, которые могут уколоть до крови. Розы также свидетельствовали о тайне: в древнем Риме розу клали на месте конфиденциальной встречи. Римское выражение sub rosa («под розой») означает нечто тайное и секретное. Может быть, об этом говорит название «дом розы»? В конце концов, морги обычно находятся на задворках госпиталей и не бросаются в глаза посетителям. Это вызвано опасениями двоякого рода. Случайный посетитель может забрести в морг и получить психологическую травму, или какой-нибудь сумасшедший может явиться туда с похотливой или преступной целью. Середины здесь нет.

Вход в муниципальный морг, где я работала, был спрятан в переулке, и был скрыт зданием медицинского колледжа. Мне было очень удобно, таким образом, ходить на прививки от гепатита, туберкулеза и менингита – от инфекций, которыми можно легко заразиться, работая с покойниками в морге. Однако такое незаметное положение морга способствовало тому, что там занимались всякими гадостями после того, как мы уходили домой. Очень часто, по утрам, мы находили на ступенях использованные презервативы. Секс и смерть действительно объединялись в этом жесте под покровом ночи (вероятно, здесь проститутки работали с клиентами) или развлекались парочки, засидевшиеся в окрестных барах. Однако использованные презервативы были все же лучше, чем обнаруженные однажды утром на ступеньках крыльца фекалии. Было ли это преднамеренным и рассчитанным действием какого-то человека, который хотел показать свое презрение к нам, или он просто нашел укромное место, где смог без помех справить нужду? Скорее всего, второе, но, очевидно, что наше положение sub rosa не всегда оказывалось выгодным.

Вернемся, однако, в прозекторскую. После проведения наружного осмотра я вооружаюсь сверкающим прозекторским ножом, склоняюсь над трупом и делаю первый разрез, точно такой же, какой я сделала когда-то в первый раз под надзором Джейсона. Я рассекаю кожу на шее и продолжаю разрез вниз до лонной кости, делая классический Y-образный разрез. Разрез открывается желтой ухмылкой, так как под кожей находится слой золотисто-желтой жировой ткани. Если труп очень хрупкий, например, он принадлежит очень юному или очень старому покойнику, то я придерживаю его левой рукой за лоб, чтобы не сдвинуть с места во время разреза, который я всегда делаю правой рукой. Наверное, этот жест может показаться избыточно нежным и неуместным в этой ситуации, но, наверное, надо проявить нежность и сострадание к человеку, которому сейчас предстоит перенести действо, которое многие до сих пор считают насильственным, и сохранить его человеческое достоинство перед последними вратами. Человек, которому предстоит аутопсия, мертв, и то, что от него осталось, это всего лишь оболочка. Но это отчетливое понимание не мешает нам, работающим в морге с трупами, относиться к ним «по-другому». Работая с трупами, я всегда напоминала себе слова Томаса Линча: «Тела только что умерших людей – это не гниющие останки, но они еще не иконы и не чистая сущность. Они, скорее, поменявшие облик существа, созревающие в яйце или только начинающие проклевываться птенцы, устремленные к новой реальности… Будет мудро относиться к ним нежно и осторожно, сохраняя их достоинство».

Что если в этот момент времени умерший очнется? Доставит ли им радость наше прикосновение? Не раскроют ли они глаза, не закричат ли в ужасе, не схватят ли держащую скальпель руку своей мертвой хваткой? Я понимаю, что это невероятно, но периодически, очень редко, такое случается – недаром существуют легенды о мертвецах, просыпавшихся на прозекторском столе и даже в гробу. Не далее как в ноябре 2014 года польская женщина Янина Колкевич, девяноста одного года, пришла в себя в морге спустя одиннадцать часов после того, как у нее была констатирована смерть. В январе 2014 года кениец Пол Мутора пробудился в морге через пятнадцать часов после того, как выпил инсектицид. В марте того же года Уолтер Уильямс пришел в себя в мешке после того, как его доставили в мертвецкую одного городка в штате Миссисипи. Похоже, самый невероятный случай произошел с одним человеком в России, которого сочли мертвым после того, как он выпил очень много водки. Это произошло в декабре 2015 года. Придя в себя, этот человек снова отправился на вечеринку! Всех, кто верит в воскресение мертвых, я прошу успокоиться: эти люди, на самом деле, не были мертвы.

Однажды я работала с врачом, который шутя говорил, что распознать живого можно уже по первому разрезу на шее, потому что из разрезанной сонной артерии немедленно хлынет фонтан крови. Когда я помогала бальзамировать свой первый труп, я убедилась в том, что в жилах покойника остается вся его кровь, но она не течет из ран, как у живого человека. Во-первых, не работает насос – сердце, которое у живых гоняет кровь по организму, а, во-вторых, кровь начинает свертываться и твердеть сразу после наступления смерти, скапливаясь в виде гипостаза в отлогих местах. Если бы техник спросил того врача: «Боже, была ли она мертва?», то врач, наверное, ответил бы: «Ну, теперь она точно мертва».

Эта история совершенно неправдоподобна, хотя, наверное, она пользовалась успехом на вечеринках. Но это не единственная история, которую мне пришлось слышать. Один лаборант в Северной Англии, обладая, по-видимому, садистскими наклонностями, регулярно вставлял во влагалище умерших женщин термометр, как он говорил, для того, чтобы «измерить их внутреннюю температуру». Я взяла эту фразу в кавычки, потому что внутреннюю температуру измеряют через разрез кожи, погружая термометр в печень умершего. Однажды этот садист провел манипуляцию с термометром у женщины, которую только что извлекли из замерзающей реки. В ответ из глаза женщины на металлический стол скатилась слеза. Суть рассказа сводилась к тому, что та женщина не умерла, а просто находилась в состоянии глубокого переохлаждения после пребывания в ледяной воде, и отреагировала слезами на боль.

Это всего лишь истории, множество которых мне приходилось слышать за время работы. Эти рассказы – всего лишь городские легенды, и трудно сказать, есть ли в них хотя бы зерно истины. Однако самые интересные истории не о том, как пробуждались мертвые, а о том, как живых принимают за мертвых. В своей книге «Как мы умираем» Шервин Нуланд пишет, что «вид безжизненного лица невозможно перепутать с лицом человека, находящегося в бессознательном состоянии», но, на самом деле, это не так. Влияние сильного холода на организм может привести его в такое неопределенное состояние, что подчас, бывает трудно определить, жив этот человек или мертв. Существует много примеров сохранения жизни в таких ситуациях, как, например, при утоплении в ледяной воде, при удушье под снежной лавиной, и при потере сознания при переохлаждении, когда людей находили и (если все складывалось удачно) возвращали к жизни. Однако едва ли у кого-нибудь возникнет желание вернуться к жизни под ножом патологоанатома, рассекающего сонную артерию.

Вероятно, самый курьезный случай подобного рода произошел в Румынии в 1992 году, когда восемнадцатилетнюю «мертвую» девушку изнасиловал санитар морга, некрофил. Его арестовали, но родители девушки были так благодарны ему, что отказались вчинять ему иск, потому что он вернул к жизни их дочь. Секс и смерть, в этом случае, переплелись в неразрывный клубок.

Достаточно сказать, что ни один из моих трупов не «оживал» на прозекторском столе, хотя есть фокусы, имитирующие такое оживление, и некоторые ветераны морга зачастую их проделывают, чтобы пугать новичков. Я слышала об одном таком весельчаке, который постоянно подшучивал над своими подопечными, разыгрывая одну и ту же шутку. Он залезал в мешок и просил своего подручного запереть его в холодильнике, а когда практикант открывал дверь холодильника, этот шутник садился и принимался истошно вопить, пугая практиканта едва ли не до смерти. Моя любимая часть этой истории заключается в том, что один из молодых практикантов решил отомстить шутнику. Трюк был разыгран, как обычно. Шутник спрятался в мешке и залег в холодильнике, но он не знал, кто находился в рядом лежавшем мешке. Когда господин шутник лежал в мешке, должно быть, едва сдерживая смех, соседний мешок вдруг пришел в движение и из него донеслись стоны и завывания. Там находился мстительный практикант. Старый техник от испуга и неожиданности подскочил так, что расшиб себе лоб о низкий потолок холодильника, и никогда больше не повторял своих избитых шуток.