Карла Николь – Нежность и ненависть (страница 55)

Мое тело… Это новое тело постоянно говорит со мной. Не буквально, но у меня есть побуждения, ощущения и очень сильные реакции. Если я слишком долго не питаюсь, оно очень ясно дает об этом знать. У меня болит горло, а резцы пульсируют и гудят, начинает появляться ощущение высохшей губки, которое меня пугает до чертиков. У меня до сих пор ПТСР[52] после того первого раза.

Теперь я знаю, что все это общение исходит от моей «природы». Та извилистая, тающая штука, которая всегда была у меня в животе, проходит сквозь меня и шумит. Особенно, если я разговариваю или думаю о Джуничи. Один только звук его голоса мгновенно вызывает во мне глубокие воспоминания, связанные с его присутствием: каково это – быть рядом с его теплом, зажатым между его крепкими ногами на прохладных простынях и окруженным его запахом. Вкус его сладкой, лавандовой и землистой крови. Его большие руки, скользящие вверх и вниз по моей спине или по животу, невероятное удовольствие от его пульсации во мне, и когда его губы касаются моих.

Все это накатывает и поглощает меня, моя природа корчится и бьется в припадке от недостатка этого. Но я должен сидеть и делать вид, что ничего не происходит. Как будто я вот-вот не лопну по швам от сильного желания к этому существу, которое помогло мне пробудиться, но не хочет иметь со мной ничего общего из-за того, кто я есть.

Отстой, честное слово.

Делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Мне не нравится думать о Джуничи, потому что я абсолютно ничего не могу поделать в этой ситуации. Я раскрыл ему все свои карты. Я доверял ему и был полностью с ним открыт. Я целовал его всем своим естеством и никогда не сдерживал себя, танцевал с ним бачату и готовил в его доме. Покупал новую одежду и забирался к нему на колени после того, как он кусал себя ради меня. У меня было четыре месяца, чтобы обдумать свое поведение, и каждый раз, когда я вспоминаю, меня передергивает.

Когда вот так любишь кого-то и вкладываешь в это всего себя, но не получаешь взаимности, всегда чувствуешь себя полным идиотом. И это точно не прекратилось бы, если бы я продолжал бегать за ним, когда он меня не хочет. Больше не бегаю.

Я заказываю кровь у компании Примаблад. Эта компания существует уже долгое время и была создана для того, чтобы отбить охоту у вампиров низкого уровня беспорядочно питаться людьми и нападать на них. На самом деле, это сработало хорошо. Но они не рекламируются в каждой стране. На некоторых рынках они не нужны, потому что популяция вампиров высока, и община заботится о себе сама. Например, в Японии в них нет необходимости, и я никогда не рекомендовал их своим пациентам.

В Англии, однако, эта компания совершенно необходима.

Они никогда не получают запросов от чистокровных, поэтому им пришлось сделать уникальную смесь синтетической крови, чтобы удовлетворить мои потребности в питании. И это все, что она делает – удовлетворяет мои основные потребности. Это совсем не похоже на то, как когда я кормился от Джуничи. Представьте себе, что вам дают пластиковый пакет с холодной, застывшей, фабричной подливкой без специй. Вот так и здесь. Если подогреть, то консистенция становится чуть лучше, но на вкус все равно пресная.

Два месяца назад я ездил в Лондон, чтобы навестить Сая. Он всегда заезжает сюда, чтобы повидаться со мной, но, в конце концов, он уговорил меня приехать в город и сходить с ним куда-нибудь. Харука попросил меня держаться в тени, я так и делаю. Но Сай продолжал приставать ко мне.

В общем, я встретил женщину. Второго поколения. Технически ее родословная недостаточно высока, чтобы удовлетворить меня. Харука объяснил мне это еще до того, как я покинул Японию (чему он был не рад). Мы с женщиной разговорились в баре, одно привело к другому, она предложила себя, и я попробовал. Она была вкуснее, чем кровь из пакета, но на следующий день я чувствовал себя ужасно. Кошмарная боль в животе и озноб. Как будто моя природа была разгневана, вопя: «Давай больше никогда так не делать, умоляю!»

Когда я заканчиваю совещание и спускаюсь вниз, Сай ставит пиццу на угловой столик, а рядом с моей тарелкой стоит кружка теплой синтетической крови. Он думает, что ему нужно заезжать вот так и проведывать меня, но я в порядке. Я просто работаю над программой суррогатного материнства и виртуально принимаю пациентов. Вот и все.

– Как прошла встреча? – Сай стоит над раковиной, чистит кастрюлю, в которой подогревал мне кровь, и оглядывается через плечо. – Все суррогатные штуки в порядке?

Я сажусь за стол и беру чашку. Мои зубы начинают пульсировать, ужасное ощущение. Делаю быстрый глоток теплой, безвкусной жидкости.

– Да. Я еще не сказал им, но мы нашли суррогата для нашей тестовой пары. Однако теперь, когда суррогатная мать знает, для кого она будет вынашивать ребенка, она отказывается от оплаты. У нас с ней небольшое препирательство по этому поводу. Нам нужно установить стандарт, какую компенсацию будут получать вампы, чтобы выяснить представление о типичных ожиданиях. Она не помогает.

– Может быть, это и будет типичная ситуация? – Закончив мыть посуду, он вытирает руки и идет к угловому столику, садясь на скамейку напротив меня. Сай хватает кусок и поднимает подбородок. – Ешь.

– Я не собираюсь одновременно пить кровь и есть пиццу. – От этой мысли у меня сводит живот. Как будто я забыл, как есть. Со временем мое тело и чувства становятся более острыми и вампирическими. У меня нет сильного ощущения голода, как раньше, но это нормально. Еда мешала, отнимала время и силы. Теперь я могу просто подогреть чашку крови и продолжить работу.

Мы сидим в тишине, Сайрус ест свой кусок пиццы, я смотрю перед собой, держа в руках кружку и время от времени подношу ее ко рту. Когда Сай доходит до корки, он говорит:

– Ты хотя бы чувствуешь себя немного более взволнованным по поводу Италии и свадьбы в следующем месяце?

– Не особо.

– Ах, Джэ, это твое большое знакомство с аристократией! Может быть, все будет не так ужасно, как ты предполагаешь? Может быть, будет приятно увидеть Длинноногого Папочку лично?

Я поднимаю кружку и выпиваю последний глоток крови. Сейчас она едва теплая. И безвкусная. Конечно. Будет приятно увидеть Джуничи. Делать вид, что мы просто лучшие друзья, как будто он никогда не был внутри меня. С нетерпением этого жду.

Все, кто хоть что-нибудь из себя представляет, будут на свадьбе Селлины и Джованни в следующем месяце. Они поженились в прошлом году, но официальная церемония состоится в Ломбардии на курорте у озера Комо. Место сказочное, если верить картинкам в Интернете. Не могу себя там представить. Харука и Нино, конечно, тоже будут, но они же не могут нянчиться со мной, верно? Я не собираюсь бродить в одиночестве или разговаривать со странными существами в три раза старше меня.

Мой план – это принести хороший подарок (что можно подарить существам, живущим более века? Новые часы?), поприветствовать всех должным образом, а потом забиться в уголок и не мешать.

– Алло?

Я моргаю, встречаясь с оленьими глазами Сая.

– Прости. Что?

Он качает головой.

– Ты сам не свой, Джэ. Неужели превращение в вампира тебя так сильно изменило? Что я могу сделать? Ты редко выходишь из дома, не ешь, и все время такой серьезный. Что случилось с моим причудливым и веселым другом со всеми его дурацкими шутками и странными наблюдениями? Он где-то там внутри? Я скучаю по нему!

Я почти говорю в шутку: «Он умер», – но это не смешно. Подняв руки, я потираю ладонями лицо и под очками чувствую знакомое жжение в глазах. Качаю головой, не знаю, что на меня нашло, но заливаюсь беззвучными слезами. Иногда это все просто захватывает меня: разочарование, смятение и печаль.

Я больше не знаю, кто я и что делаю. Сайрус здесь, он навещает меня, пытается помочь, я знаю. Но каждый день я словно на автопилоте, никогда еще не чувствовал себя более одиноким за всю свою жизнь. Я мог справиться с этим раньше, когда был человеком. Привык к этому. Но теперь одиночество простирается в бесконечность. Как будто этому нет конца, и я застрял.

– Ах, черт… прости, приятель. Черт возьми. – Сай встает и подходит к другой стороне скамейки, где я сижу. Он похлопывает и держит меня за плечо, затем неловко стягивает очки с моего лица. – Почему ты продолжаешь носить их? Они же тебе больше не нужны. Ты говорил, что твое зрение даже лучше, чем стопроцентное?

Закрыв глаза, я глубоко вдыхаю, затем выдыхаю, чтобы успокоиться. Я так спонтанно не плакал уже две недели. Думал, что мне становится лучше.

– Они просто… привычны. Я ношу очки с восьми лет. Мне вставили прозрачные линзы.

Сайрус все еще сжимает меня за плечо.

– Ну, я вроде понимаю. Как броня… Но это глупо.

– Спасибо.

– Нет, думаю, это проблема. Ты продолжаешь бунтовать против новой жизни всеми странными микроагрессивными способами. Если ты примешь это – будешь чаще бывать в Лондоне, пить кровь настоящих людей, перестанешь перечитывать мамин депрессивный дневник и избавишься от этих проклятых очков – тебе станет легче? Живи той жизнью, которой не смогла жить твоя мама. Тебе дано нечто особенное, болван. Перестань дуться.

Когда я поговорил с отцом и сообщил ему, что я чистокровный вампир, он даже не усомнился в этом. Он сказал мне подняться на чердак и почитать мамины дневники. Это была его первая реакция на мое большое откровение. Оказывается, она знала, кто она. Они оба знали. Но не знали, что с этим делать. У нее не было рядом ни Джуничи, ни Харуки, ни Нино, которые могли бы ее вычислить, потому что мы жили в стране, где не было вампиров. Я не могу решить, чувствую ли я себя лучше или хуже, прочитав о ее последних днях. Но это дает мне некоторые ответы.