Карла Николь – Нежность и ненависть (страница 33)

– Нет. Я не буду пить твою кровь, Джун. Не обижайся, ладно? Я бы хотел услышать второе мнение.

– Ты уже.

– Уже что?

– Пил мою кровь, Джэ. Ты уже это сделал.

Я опускаю руки.

– Ну, я не буду делать этого снова. Пока не увижу человеческого врача. – Встав из-за стола, я иду к своему дивану, потому что мне надоедает, что он смотрит на меня, как кот, объевшийся сметаны. Как будто он безоговорочно прав, а я чокнутый.

Я плюхаюсь и продолжаю тереть лицо. Мои руки и кожа до сих пор чертовски потрескавшиеся. Псориаз? Лишай? Я подкрадываюсь к сорока, и примерно сейчас начинают происходить странные вещи. Может быть, завтра я захочу любовника вдвое моложе меня или спортивную машину, которую не могу себе позволить. Боже милостивый. Завтра мне нужно идти на работу. У меня же пациенты! Что, черт возьми, происходит с ними? Могу ли я работать в таком состоянии? Я провожу пальцами по волосам, они кажутся слишком длинными. Мне нужно подстричься. Успею ли я до смены?

– Черт возьми.

Я падаю обратно на диван и делаю глубокий вдох. Мой мир буквально разваливается, и я чувствую себя совершенно дерьмово. Я поднимаю голову и открываю глаза, потому что чувствую запах Джуничи, стоящего на коленях прямо передо мной. Я не хочу этого, но мой вопрос звучит как нытье:

– Что теперь?

Он молчит, но обхватывает своими длинными пальцами внутренний сгиб моих коленей и тянет. Это действие заставляет меня скользнуть ближе к нему, но еще глубже в изгиб дивана, так что я сгорбливаюсь. Я не в настроении для этого. Он тянет меня за руки, побуждая выпрямиться, и опирается на колени между моими бедрами. Когда я сажусь прямо, он держит ладонь своей большой руки у меня на щеке и смотрит мне в лицо снизу вверх.

– Поцелуй меня?

Я не должен целоваться сейчас. Или даже думать о поцелуях. Но он смотрит на меня своими обсидиановыми глазами, приоткрыв пухлые губы. Я всегда хочу его, разве нет? Он притягивает меня к своему рту, и я позволяю ему это сделать. В тот момент, когда мы соединяемся, я выдыхаю. Я люблю его рот – такой теплый, чистый и талантливый. Медленный и ритмичный, будто он им танцует, ведет меня и притягивает к себе. Он лижет глубже, и я встречаю его стремление, нежно переплетая наши языки. Пробуя друг друга на вкус.

Он слегка отстраняется, прижимаясь своим лбом к моему, и шепчет:

– Солнышко, тебе нужно покормиться. Ты почувствуешь себя лучше.

– Звучит ненормально.

– Это не так. – Он чуть приподнимает голову и втягивает нижнюю губу в рот. Сначала я смущаюсь, но потом вижу, что он прикусывает внутреннюю часть губы, и отстраняюсь, тяжело дыша.

– Джун…

– Попробуй, пожалуйста? – Он смотрит на меня своими черными как смоль глазами, наклоняясь ко мне, но останавливается. Ждет, когда я встречусь с ним. Когда подчинюсь. Я вижу, как кровь скапливается внутри, когда он приоткрывает рот.

Мое горло сжимается, и я не знаю, что, черт возьми, я делаю, но я наклоняюсь – просто быстро касаюсь его губ своими, а затем отстраняюсь, колеблясь и чувствуя себя совершенно безумным. Он обхватывает мое лицо ладонями и наклоняет голову, прижимаясь губами, побуждая меня разжать губы, его язык мягко проскальзывает в мой рот, я открываю его шире и пробую кровь Джуничи на вкус. Она такая же, как и прежде – свежая и древесная. Необъяснимая, как воздух зимнего леса и лаванда.

Инстинктивно я закрываю глаза и поддаюсь, желая еще, потому что это так вкусно. Совсем не похоже на кровь. Не медная и не соленая. Она восхитительна в жаре наших ртов, и я начинаю гоняться за ней. Он снова притягивает меня, я соскальзываю с дивана и сажусь к нему на колени, обвивая руками его шею – отчаянно желая и его, и его вкуса, потому что это успокаивает меня.

Он прерывает поцелуй, и у меня перехватывает дыхание. Мое сердце бешено бьется, и я хочу его всего. Он подносит руку ко рту. Я наблюдаю, как медленно появляются его клыки, удлиняясь, словно по волшебству, в толстые острые белые острия. Они действительно прекрасны, я заворожено наблюдаю, как он кусает ребро своей ладони. Когда он заканчивает, там выступают две капли крови, угрожающие стечь по его плоти и капнуть. Мои глаза мечутся между его зрачками и его ладонью.

– Тебе нужно больше, – говорит он совершенно спокойно. Ручеек крови уже бежит по его коже, потому что я слишком долго ждал. Поколебавшись, я подношу его руку ко рту, все еще не понимая, что я на самом деле собираюсь сделать и насколько это бессмысленно. Психопат. Кто-то должен запереть меня и сразу же выбросить ключ.

Слизывая, я провожу языком по следу жидкости, пока не достигаю эпицентра. Дорожка на вкус такая же, как и в предыдущие два раза, поэтому я обхватываю губами следы его укусов. Это так приятно, как будто у вас есть целая миска чипсов после того, как вы утащили всего одну или две штуки у своего друга в течение последних десяти минут. Я чувствую себя жадным, и у меня хватает наглости сосать, как будто я действительно знаю, что делаю. Когда поток останавливается, я возмущенно поднимаю голову. Отверстия закрылись и зажили. Я моргаю.

– По-почему?

Он смеется, хотя, насколько я могу судить, в этом нет ничего смешного.

– Теперь ты хочешь еще?

– Нет. – Я качаю головой, проводя ладонью по лицу. – Я… Джун, это слишком…

Он подталкивает меня бедрами, прижимая еще ближе к своему телу.

– Можешь попить еще, если скажешь, что хочешь. – Он целует меня в линию челюсти, затем вверх к уху и вниз по шее. Его руки обхватывают мою задницу, прижимая меня к себе. Он крепкий и надежный, и я могу ему доверять. Кажется, впервые за очень долгое время я не одинок.

Я делаю глубокий вдох, решая позволить себе опереться на кого-то. Во всяком случае, попытаться.

– Я хочу, – говорю я ему. – Я… я хочу.

Глава 24

Джэ

На мой взгляд, Харука немного похож на Папу. За исключением того, что он намного моложе и японец… красивый гей с великолепным загорелым мужем.

Ладно, возможно, он совсем не похож на Папу.

Он царственный. Терпеливый и добрый. Что-то исходит от него, спокойное и элегантное, что говорит мне. том, что он находится в другом игровом поле. Это есть у всех ранговых вампиров, но Харука с его бордовыми глазами и холодным поведением заставляет меня чувствовать, что я нахожусь в присутствии очень старой души. Короля. Кого-то, кто совершенно не вписывается в мою убогую квартиру. Он сидит со мной за кухонным столом. Джуничи занимает третье место.

– Вы были вампиром со дня своего рождения, Джэ, – объясняет Харука, его завораживающие глаза сосредоточены на мне. – Вы никогда не были по-настоящему человеком.

Он делает паузу. Я понятия не имею, что на это ответить.

– Ладно…

– Вы можете это принять? – спрашивает он.

– Ну… – я выпрямляюсь, расправляя плечи. – Я с радостью пил кровь Джуничи последние двадцать четыре часа, так что я определенно не человек, как полагал. Люди обычно так не делают… А если делают, то их считают сумасшедшими.

– Верно. – Харука кивает. – Вы получаете удовольствие от этого процесса?

Джуничи поджимает губы и хмурится:

– Мне кажется, это очень личный вопрос.

Харука закатывает глаза. Я подавляю желание хихикнуть.

– Да, – отвечаю я. – Получаю… Почему это происходит со мной? Почему сейчас?

– Я уже говорил об этом Джуну, потому что он задавал тот же вопрос, – говорит Харука. – Исходя из того, что я знаю о вампирской природе и формировании романтических связей, вполне вероятно, что ваши натуры имеют очень высокую совместимость – вот почему ваш запах так сильно действует на Джуничи, и почему это проявляется внутри вас сейчас. Как будто что-то в Джуничи заставляет вашу кровь пробудиться и расцвести. Как магниты.

Формирование романтических связей… Черт. Я киваю, смутно понимая, что все это значит. Я не знаю точно, как формируются вампирские узы, но я знаю, что это серьезное дело. Не то что человеческий брак, где можно просто «разойтись» и сослаться на «непримиримые разногласия». Предполагается, что вампирскими узами связываются на всю жизнь: один вампир связывает своей генетический код с другим. Они идеально подходят друг другу и нет смысла искать кого-то другого. В противном случае они умрут.

Отвлекаясь, я смотрю на Джуничи.

– Чем я пахну…

– Не сейчас, пожалуйста.

Наступает момент неловкой тишины, прежде чем Харука качает головой в сторону Джуничи и продолжает:

– Я чувствую, что, хотя взаимодействие с Джуничи, несомненно, взволновало вашу природу, ваша родословная уже была в состоянии волнения. Вы упомянули, что чувствовали себя «странно» или «тревожно» рядом с нами?

– Да. С тех пор, как я переехал в Японию, все стало хуже, чем когда-либо.

– Вампирские родословные, особенно те, что выше по природе, врожденно тянутся друг к другу. Мы существа, которые процветают в сообществе. Как таковые, мы естественным образом тяготеем к себе подобным. Туда, где есть чистокровный, со временем приходят и другие ранговые вампиры. Ваше проживание здесь, в отличие от Англии, где нет чистокровных и мало ранговых вампиров, вероятно, также пробудило вашу бурно развивающуюся природу.

Я размышляю о своей жизни, о том, как начал изучать вампиров, стал их врачом и переехал сюда. Был ли это мой выбор? Или так решила «природа» внутри меня, которая все время внушала мне все это без моего осознанного понимания? Является ли эта штука мной? Я говорю так, будто это что-то отдельное от меня – какая-то инородная, чуждая вещь, обитающая в моем теле. Что-то, что взяло под контроль мою судьбу и мои действия. Но Харука говорит мне, что оно всегда было во мне, молча занимая водительское кресло.