Карл Вурцбергер – Прежде чем увянут листья (страница 19)

Ингрид забирает цветы и взбегает по лестнице к себе. Она наливает воду в любимую вазу и ставит цветы. Потом подходит к зеркалу и долго вглядывается в свое отражение. Ингрид ждет Юргена до тех пор, пока не начинает темнеть. Дважды кто-то открывает дверь дома. Дважды она срывается с места, на ходу бросив беглый взгляд в зеркало, но нет, это не Юрген. Она долго стоит у темного окна. Почему же он не идет? Ингрид выбирает из букета самую красивую маргаритку и гадает на ней, обрывая губами лепестки. Ей кажется, что она снова девочка, школьница…

Часы бьют десять. Ингрид ложится в постель, но сон долго не приходит к ней.

13

Юрген, конечно, догадывается, что Ингрид ждет его, но идти к ней еще раз, к тому же вечером, не решается. В девятнадцать десять раздается сигнал тревоги, а четверть часа спустя рота на машинах покидает городок.

Солнце прячется за перистыми облаками. Когда его лучи прорываются сквозь них, ландшафт накрывают причудливые тени. Машины оставляют за собой шлейфы пыли, и ветер сносит их в поле. Разложив на коленях карту, Юрген изучает маршрут. Рота совершает моторизованный марш-бросок, в конце которого предстоит провести разведку района сосредоточения и занять его. А ночью будут проведены пограничные учения.

Боевые учения проводятся и во время марша: следование в противогазах, спешивание, поражение воздушных и наземных целей. Все это элементы начальной военной подготовки, овладеть которыми в совершенстве должен каждый молодой солдат. Прыгая с автомашин на ходу, некоторые из них еще недостаточно расторопны. Особенно рядовой Цвайкант. Он падает и набивает себе огромный синяк, который отливает всеми цветами радуги.

Дается новая вводная: самолеты «противника» атакуют колонну на бреющем полете. Это означает, что надо мгновенно покинуть машины и найти укрытие.

Цвайканта команда застает в тот самый момент, когда он снимает каску, чтобы вытереть с головы и с лица пот. Он нахлобучивает каску и прыгает с машины, но при этом цепляется каблуком за борт. Тело его неестественно прогибается, каска с грохотом скачет по булыжнику, а сам Цвайкант летит наискосок через дорогу и обхватывает руками молодой бук.

— Вот это класс! — кричит Мосс, в восторге хлопая себя по ляжкам. — Ты еще никогда не развивал такую скорость, Светильник. У тебя сзади что, ракета?

— Включил четвертую скорость и забыл, где тормоза, — отпускает шутку другой солдат.

Юрген выпрыгивает из кабины:

— Что происходит? Что за смех? Все в укрытие!

Солдаты мгновенно исчезают за кустами и деревьями, на дороге остается лишь Цвайкант. Он потирает лоб и ищет глазами свою каску.

— Рядовой Цвайкант, в укрытие! — командует лейтенант.

— Минуточку, — отвечает Философ. — Где же моя каска? Теоретически она не могла далеко укатиться.

В этот момент раздается сигнал отбоя. Цвайкант находит каску в канаве.

— Что за представление вы тут устроили? — отчитывает его лейтенант.

Философ морщит лоб и невозмутимо отвечает:

— С вашего разрешения, представления я не устраивал. Позвольте мне осветить этот вопрос. Причина моего, если так можно выразиться, неконтролируемого бега состоит в действии основного закона Ньютона и закона инерции, вернее, одной из его разновидностей. Он гласит: если сумма всех воздействующих на тело сил составляет ноль, то оно находится в состоянии покоя или прямолинейного движения. В данном случае оно привело меня к этому буку. Я даже предположить не мог, что прыжок с этой до смешного малой высоты придаст мне такое ускорение.

Юрген едва сдерживает смех. Он кивает на огромный синяк Цвайканта и советует:

— Подержите под холодной водой или приложите сырую луковицу. А в следующий раз, если вам снова захочется поэкспериментировать с законами Ньютона, советую снимать каску перед прыжком… В машину!

Солдаты занимают свои места.

— Счастье, Светильник, что на твоем пути попалось дерево, — ехидничает Мосс, — иначе бы ты до сих пор продолжал свое прямолинейное движение.

До района сосредоточения уже недалеко. Солдатам предстоит отработать его разведку, занятие и охранение. Стемнело. На небе между облаками проглядывает луна, кое-где мерцают звезды. Барлах работает добросовестно. Сейчас он показывает солдатам, как следует ставить палатку, как укрываться от дождя, как маскироваться.

Взвод назначается в охранение. Юрген отдает приказ, и командиры ведут свои отделения к границам района сосредоточения. Лейтенант и Глезер идут сзади. Неожиданно перед ними вырастает Мюльхайм. Они даже не слышали, как он подошел. Юрген хочет догнать свой взвод, но капитан удерживает его. Он приказывает передать командование Глезеру. Капитан и лейтенант присаживаются.

— Ну, как успехи? Уже привыкли?

Юрген отвечает сдержанно: он еще не может понять, зачем пришел капитан, к тому же столь неожиданно.

— Как обстоят дела с певческой группой?

— Понемногу продвигаются, но нужно время.

— Вы меня неправильно поняли. Я имею в виду нашу певческую группу, солдатскую. Или вы забыли о ней?

Нет, Юрген не забыл, но не отнесся серьезно к предложению капитана. Он смущается и ищет оправдания:

— Пока группа разучит хотя бы одну песню, выйдет срок службы, и солдаты разъедутся.

— Значит, вы даже не попытались? — прерывает его капитан.

— Я спрашивал в нашем взводе, но никто не проявил желания. А желание и способности — залог успеха. Если они у кого-то есть, пусть поет в школьном хоре. Мне кажется, было бы неплохо, если бы солдаты и члены Союза свободной немецкой молодежи пели вместе.

Капитан молчит, а потом спрашивает:

— Когда будет готов план работы ротного клуба?

— Если ничего не случится, к концу недели.

Мюльхайм согласно кивает и ошарашивает Юргена своим следующим вопросом: не знакома ли ему журналистка Эш? Она добилась разрешения штаба на посещение роты, чтобы по заданию редакции написать репортаж о жизни и боевой учебе в Борнхютте. Послезавтра приезжает.

Юрген совсем сбит с толку:

— Эш… Марион… Она моя… Мы хотим пожениться… вскоре… Неужели она приезжает?

— Да, — подтверждает капитан, и Юргену кажется, что он улыбается. — Вот теперь мне ясно, почему она настаивала именно на Борнхютте.

— Нам хотелось бы сюда перебраться… Вот она и едет, чтобы посмотреть, как здесь живут, — продолжает Юрген и чувствует, как радость переполняет его.

— У меня приказ позаботиться о гостье, — говорит капитан. — Вы должны помочь мне. На день приезда передайте взвод старшине Глезеру.

— Есть!

Мюльхайм делает несколько шагов, потом возвращается, тихо говорит:

— И еще, вам надо наладить отношения с Глезером. Два члена партии, а сцепились, как школьники. Вы должны работать рука об руку, а не соперничать.

— Верно, но…

— Никаких «но». Займитесь взводом!

— Есть!

Сержант Рошаль направляется со своим отделением к месту, которое ему выделено для занятий. Отделение выходит к опушке леса. Здесь предстоит организовать «охрану государственной границы». Сразу за лесом расстилаются поля. Хлеба поднялись уже по колено. В нескольких сотнях метров расположено село. Его присутствие выдают мерцающие в темноте многочисленные огни.

Рошаль выставляет пограничные посты, объявляет им приказ на «охрану государственной границы» и уводит оставшуюся часть отделения вдоль опушки на юг.

Цвайкант и Мосс маскируются под огромной пихтой, размашистые ветви которой почти достигают земли. Философ назначен старшим. Позже старшим станет Мосс.

— Как твой синяк? — шепотом спрашивает Мосс.

— Побаливает.

— Да, сразу он не пройдет. Одного моего приятеля угораздило врезаться головой в металлическую дверь, так синяк четыре недели держался. Вначале он был красным, потом синим, а под конец стал совсем зеленым, как у тебя под правым глазом.

— Все это пустяки, — отзывается Цвайкант. — Интенсивность окраски синяка зависит от силы удара и многих других факторов… Но меня куда больше мучает жажда. Наверное, это от рыбы, что давали на ужин.

Мосс соглашается:

— У меня еще в машине начало пучить живот. И пить хочется… Вот бы сейчас чего-нибудь холодненького…

— За чем же дело стало? Вон, у самой окраины села пивная…

Мосс слегка приподнимается:

— Пивная? Где? Дай-ка бинокль!

Цвайкант передает ему бинокль. Мосс смотрит в него и вздыхает:

— До чего привлекательно! Как родник в пустыне… Как думаешь, сколько до нее?

— Метров четыреста, не больше.

— Я пробегаю километр за четыре минуты, — прикидывает Мосс. — Плюс минута на покупку. — И обращается к Цвайканту: — Светильник, я мигом.