Карл Вурцбергер – Прежде чем увянут листья (страница 1)
Карл Вурцбергер
ПРЕЖДЕ ЧЕМ УВЯНУТ ЛИСТЬЯ
РОМАН
1
В последний день отпуска всегда бывает немного грустно. Юрген и Марион идут по городу, не замечая уличной суеты. О завтра они стараются не думать. Но мысли Юргена все время возвращаются к этому завтра, когда он явится в часть, где служат пограничники. Часть эта расположена в горном селении, в доброй сотне километров отсюда.
Сто километров не столь большое расстояние в век скоростей, но видеться с Марион ему теперь придется лишь один раз в две недели. Юрген украдкой взглядывает на часы, однако Марион перехватывает этот взгляд, и брови ее мгновенно взлетают, тонкие брови на узком лице, обрамленном светлыми волосами.
— Что, дела?
— Да нет…
Позже, уже во второй половине дня, они снова без определенной цели бродят по городу, едят мороженое, пьют кофе. Когда наступает вечер, заходят в ресторанчик, где можно потанцевать. Но они не танцуют, а сидят молча за бутылкой вина.
Задолго до полуночи едут к Марион. У нее небольшая квартирка в северной части города, на одиннадцатом этаже высотного дома. Пристроившись у окна, Юрген импровизирует на гитаре. Но очень скоро ему это надоедает. Потом их привлекают огни улиц, разбегающихся вдаль, до самого горизонта. О чем говорить? Все, кажется, уже сказано, а выход до сих пор не найден.
Юрген Михель окончил офицерскую школу с отличием и два месяца прослужил на границе. Весной 1971 года его перевели в учебное подразделение пограничных войск, расположенное в населенном пункте, о местонахождении которого он пока может судить лишь по топографической карте.
Марион Эш журналистка, работает в окружной газете. Она красива и самоуверенна, даже слишком самоуверенна. К тому же больше всего на свете она любит свою работу.
Так где же выход?
Юрген познакомился с Марион в фойе театра. Во время отпуска он заехал к матери, но родной городишко, расположенный у подножия горы, после месяцев, проведенных в аудиториях, в учебных классах, в окопах, на скамьях грузовиков, доступных всем ветрам, показался ему слишком тесным. Он долго изучал топографические карты, решая, куда поехать, и выбрал наконец город в Тюрингии. Весь день он бродил по городу, знакомясь с ним, а вечером пошел в театр. Пьеса ему понравилась, и Юрген решил остаться на диспут, который, как обещала афиша, должен был состояться по окончании спектакля. Однако все изменил случай.
Внимание Юргена привлекла молодая женщина, которая с интересом посматривала в его сторону. Затем, слегка улыбнувшись, она подошла к нему и представилась:
— Эш, сотрудник отдела культуры газеты, беру интервью. Как вам понравилась пьеса?
О том, что перед ним журналистка, было нетрудно догадаться: через плечо у нее висел магнитофон, а в руке она держала микрофон.
Вначале он попытался отказаться:
— Почему именно я?
— А почему бы и не вы? Или у вас нет собственного мнения?
Юрген решил обратить все в шутку и, улыбнувшись, ответил:
— Естественно, у тех, кто на границе, собственное мнение есть.
— На границе? Так вы офицер?
— Пока еще нет.
— Хотелось бы знать, что думают наши солдаты о современной драматургии. Ну, так как же, решились?
Она включила магнитофон, и уже после первых его слов в ее главах появился интерес. Она не перебивала, не возражала, и Юргена, что называется, понесло. В фойе давно начался диспут, а он все еще продолжал говорить.
Наконец журналистка спросила:
— А вы не хотите принять участие?
Он отрицательно покачал головой:
— Нет. Уже поздно, к тому же мне очень хочется пить. И потом, театр хорошая вещь, но есть ведь и другие развлечения.
— Если вы не подумаете обо мне плохо, — ответила она с улыбкой, — то я на полчаса составлю вам компанию. У меня есть к вам еще несколько вопросов, и я тоже хочу пить. Но я пойду с вами только в том случае, если вы действительно этого захотите…
Они зашли в пивную, оформленную в фольклорном стиле, заказали пива и продолжили разговор.
На улицу они вышли около полуночи, и Юрген предложил Эш проводить ее. Она было заколебалась, но потом согласилась. Они шли по безлюдным улицам, через парк и, наконец, берегом небольшой речушки, оказавшейся в центре новой части города.
Юрген почему-то замкнулся в себе и все время молчал, а когда журналистка остановилась у подъезда одного из высотных домов, испытал сожаление и глубокое недовольство собой: надо же так нерешительно вести себя, даже не осмелиться попросить девушку о новой встрече. Она протянула ему руку, пожелала спокойной ночи, и тогда Юрген все же выдавил из себя:
— Я бы хотел увидеть вас снова…
Эш помедлила, а затем спросила напрямик:
— Собственно, какие у вас планы? Я не очень-то гожусь на роль девушки для отпуска.
— Я вовсе не об этом думаю! — горячо заговорил Юрген. — Уверяю вас…
Она улыбнулась:
— Тогда договорились. Завтра, в шесть.
Пришла она только в семь. На ней было белое платье с блестками, а волосы она уложила в замысловатую прическу.
Юрген почувствовал, что снова робеет перед ней. Он предложил зайти в ресторан, где можно потанцевать. Эш согласилась. И опять Юрген шел рядом с ней, испытывая непонятное смущение. Слишком мал был его жизненный опыт, чтобы понимать, что если девушка так тщательно готовится к свиданию, то явно хочет понравиться. Однако, чем больше нравилась ему какая-нибудь девушка, чем увереннее держалась она, тем больше смущения испытывал он, а говорил и делал совсем не то, что ему хотелось бы. «Это комплекс, — сказал ему как-то при аналогичной ситуации один из его друзей. — Комплекс, и ничего более…»
Они танцевали до полуночи, от выпитого слегка кружилась голова, и когда пришла пора уходить, то его предложение проводить Марион домой показалось вполне естественным. Возле подъезда она уже не спешила, как в прошлый раз. А Юргену так хотелось поднять ее на руки и внести в дом. Однако и на этот раз робость пересилила желание. В конце концов, у него было еще несколько дней отпуска.
В один из них Юрген и Марион пошли на концерт. Программа была составлена из произведений известных композиторов прошлого. Тогда-то он и признался, что любит гитару и пение.
Потом они гуляли в городском парке. Там она предложила ему перейти на «ты», и он нежно поцеловал ее.
В последний день его отпуска они пошли потанцевать. В тот вечер, помнится, у него было примерно такое же настроение, как теперь. Он был подавлен, молчалив. Марион, очевидно, поняла, что он не в духе, и предложила разойтись по домам задолго до полуночи.
Юрген истолковал ее предложение по-своему. Дорогой он отмалчивался и думал о возвращении в офицерскую школу, о занятиях. И то, что еще недавно казалось ему привычным и даже притягательным, теперь представлялось в каком-то мрачном свете.
Когда они подошли к подъезду Марион, Юрген сжал ее руки и нежно поцеловал:
— Это был чудесный вечер! Все было прекрасно. Желаю счастья…
— Ты действительно должен ехать?
Юрген решил, что она имеет в виду завтрашний день:
— Ну а как же иначе?!
— Я хочу сказать — сейчас. — Она приложила ладони к его щекам и, приблизив свое лицо, прошептала: — Сколько нужно доказательств, чтобы ты понял, что нравишься мне? За чемоданом ты можешь заехать и завтра утром.
Никогда ему не было так хорошо, как в ту ночь. Он наконец понял, что это не дорожный роман, не приключение в отпуске. Это нечто большее…
Сон бежит от Юргена. Рядом с ним лежит Марион. Ее голова покоится на его плече, умиротворенное дыхание щекочет кожу. Когда Юрген поворачивает голову, ее мягкие волосы ласкают щеку, и ему каждый раз приходится преодолевать желание притянуть ее к себе, прижаться губами к ее губам. Юрген закрывает глаза, стараясь думать о чем-нибудь другом, но перед ним вновь и вновь встает вопрос: что же будет дальше?
За окном занимается утро. Марион просыпается.
— Ты плохо спал. Или ты не спал вообще? — спрашивает она. — Бесполезно спорить. По твоему лицу все видно. — Марион приподнимается на локте, потом поправляет примятую во сне прическу и успокаивающе бросает: — Не будь сентиментальным. Живи сегодняшним днем. Иди ко мне…
Они лежат, прижавшись друг к другу, словно стараясь продлить оставшееся у них время, и курят. Сначала затягивается он, потом она. За завтраком Юрген не смотрит в глаза Марион, он понимает, что в противном случае ему откажет самообладание.
Время уже вышло. Юрген берет чемодан и гитару. Бросает:
— Прощай. Встретимся на твой день рождения. Как приеду, сразу же напишу.
— Всего хорошего! — улыбается Марион. Она поднимается на носки и целует его.
Юрген уходит, а Марион стоит у окна. Теперь она уже не уверена, что поступила правильно, скрыв от Юргена письмо, в котором один солидный журнал делает ей заманчивое предложение…
Оказывается, за ее статьями давно следят, ее считают созревшей для сотрудничества. Ее приглашают в редакцию для собеседования и при этом заверяют, что будут приняты во внимание ее интересы. Просят определить день встречи.
Приятно получать такие письма. Они прибавляют уверенности в собственных силах. А для журналистов это далеко не последняя вещь.
Марион немедленно ответила бы согласием, если бы не ее чувства к Юргену. Теперь она понимает, что любовь к нему налагает на нее определенные требования…
Проблема эта возникла не сразу. Поначалу Марион считала, что окончание Юргеном офицерской школы не внесет в ее жизнь никаких существенных перемен. Но потом на нее нахлынули сомнения.