Карл Вурцбергер – Прежде чем увянут листья (страница 3)
Юрген идет в столовую. Там уже безлюдно. За одним из угловых столиков сидит обер-лейтенант. Он курит. Перед ним чашечка кофе. Юрген представляется и присаживается. Обер-лейтенант — его зовут Оскар Фрейд — сразу начинает приставать с расспросами, но Юрген не расположен к беседе.
— Пока рассказывать нечего. Дорога была скучной. А познакомиться я успел только с командиром роты, с Ульрихом Кантером и с водителем, у которого лицо в веснушках.
— Это Ибольд. Уникальный тип. Он из местных, живет в поселке в горах… Знаешь, я — командир первого взвода, ты — третьего. Давай перейдем на «ты». Согласен?
Когда Юргену подают ужин, сосед наклоняется над столиком и заговорщицки спрашивает:
— Ты насчет охоты как?
— Да как сказать… Когда-то читал Ливингстона и Линса. Довольно поверхностная писанина…
— Не о том речь! — стучит пальцами по столу Фрейд. — Я имею в виду настоящую охоту, а не ее описание. Ты даже представить себе не можешь, сколько в наших краях дичи!
— Ты охотник?
— Охота — единственное, что меня поддерживает, дружище! Не будь ее… — Обер-лейтенант недоговаривает и начинает помешивать остывший кофе.
Умолкает и Юрген. Он разглядывает соседа. Предрасположен к полноте, в черных волосах нет и намека на седину.
— Ты с аттестатом зрелости? — спрашивает Фрейд, не поднимая глаз.
— Конечно. А как же иначе?
— Да, сейчас все с аттестатами… А моя молодость пришлась на другие времена… Но я хочу попробовать еще раз… в вечерней школе. Надо нагонять, хотя иногда мне кажется, что уже поздно.
— Сколько лет ты здесь? — спрашивает Юрген.
— Седьмой год. Сладко, думаешь? Семь лет службы, и каждый год одно и то же. Теперь ты можешь представить, что значит для меня охота.
— А семья у тебя здесь?
— Естественно. Но это не меняет дела. Придешь домой и, если малышки не замучают своими домашними заданиями, непременно заснешь у телевизора…
Юрген продолжает исподтишка разглядывать соседа: поперек высокого лба пролегла глубокая складка, выступающие скулы и массивный подбородок придают лицу волевое выражение. Китель, кажется, с трудом обтягивает мощные плечи, над портупеей нависли складки жира. «Обер-лейтенанту лет тридцать, а может, и больше, — думает Юрген. — Почему же он всего лишь командир взвода?»
— Мне кажется, мириться с обстоятельствами не следует, — говорит Юрген. — Это равносильно капитуляции. Прости, но, случись подобное со мной, я бы воспринял это как конец всему…
Фрейд поднимает голову:
— Полагаешь? Я тоже так думал, когда начинал здесь. Был на семь лет моложе, на полцентнера полегче, да и на голове волос было побольше. Тогда можно было пробовать…
Его слова звучат неким упреком, но Юрген его не принимает и спрашивает, кто по профессии жена Фрейда.
— Чертежница. Вернее, была чертежницей. Видишь ли, четверо детей — не шутка. Забудешь и техническое черчение… Да и кому нужны ее знания в нашей дыре?.. Ну, я пойду, а то в три часа вставать. Заходи как-нибудь. Дома наши рядом.
Оказывается, у обер-лейтенанта удивительно легкая походка. Юрген все еще сидит за столиком и пытается привести в порядок свои мысли: обер-лейтенант ему явно симпатичен, но после его ухода остается какое-то неприятное чувство. Юрген испытывает внутреннее беспокойство, однако не может объяснить почему.
Чуть позже Юрген влезает в бронетранспортер и устраивается позади командира роты. Не доезжая до деревни, они сворачивают и трясутся по разбитой полевой дороге в сторону леса, силуэт которого резко выделяется на фоне еще светлого горизонта. Воздух сейчас свежее и чище, чем днем, он пропитан запахами сырой земли. Юргену кажется, что вот сейчас Ригер начнет приставать с вопросами: что да как, каковы первые впечатления, начнет давать рекомендации, как вести себя… Но капитан молчит, только дает лаконичные указания водителю Ибольду.
В лесу дорога становится просто несносной: глубокие лужи, из которых, словно острова, выступают каменистые бугры. Юрген цепляется за верхний поручень и упирается ногами, пытаясь самортизировать толчки. Так продолжается до тех пор, пока лес не отступает и они не выезжают на открытое пространство. Бронетранспортер останавливается, и капитан приказывает Ибольду ждать их.
— Дальше на своих двоих, — говорит он Юргену. — Это так называемая Берестяная пустошь, здесь расположен наш учебный плац. Город в низине — это Бланкенау.
Юрген смотрит на огни, мерцающие где-то далеко внизу, на их причудливое отражение в небе. Ночь тиха. Лишь временами откуда-то справа доносятся приглушенные голоса, хруст сломанных веток.
— Думаю, будет правильно, если старшина доведет занятия до конца. Вы не против? — спрашивает Ригер.
— Нет, не против.
— Вот и отлично! Идите за мной и будьте внимательны.
Они направляются вдоль опушки леса. Неожиданно Ригер шепчет:
— Стой! Глезер здесь.
Юрген ничего не видит, но до него доносится приглушенный раздраженный голос:
— Бог ты мой, хотел бы я знать, когда же ты наконец станешь настоящим парнем? Подсовываешь под пузо чуть ли не сосну, вместо того чтобы слиться с землей. Скажешь, не так, товарищ Барлах?
В ответ молчание. И снова раздается голос Глезера:
— Убери-ка эту рождественскую елку и втискивайся в землю! Мы ведь не в армии спасения.
Капитан и Юрген подходят к Глезеру.
— Ваш будущий заместитель, — представляет Глезера Ригер. — А это сержант Барлах. Знакомьтесь.
Юрген пожимает обоим руки на ощупь, потому что луч карманного фонарика вспыхивает лишь на мгновение.
— Наконец-то у нас полный комплект, — говорит Глезер гортанным, довольно громким голосом.
— Как идут занятия? — интересуется Юрген.
— Как обычно. Правда, вам это пока ни о чем не говорит. Дела лучше обсудим завтра, сейчас я должен заниматься взводом.
Ответ больно задевает самолюбие лейтенанта. Ему уже кажется, что зря он согласился участвовать в контрольной поездке капитана. Разве это дело — разговаривать с человеком и даже не видеть при этом его лица? Надо было раньше соображать…
Они идут дальше, и Юрген убеждается, что Ригер отлично знает свою роту: он задает вопросы по существу, все его замечания дельные, а приказания предельно ясные.
Юрген старается запоминать голоса, силуэты, настроение людей. Доходит очередь и до Рошаля.
— Хорошо, что вы приехали, — говорит сержант. — Мы вас очень ждали.
— Почему же? — спрашивает Юрген командира отделения, о котором он знает пока только одно: Рошаль среднего роста и щупловат.
Тот мнется, но потом решительно заявляет:
— В двух словах всего не объяснишь. Но хорошо, что вы здесь.
— Увидимся завтра, — обещает Юрген.
Возвращаются они уже не вдоль опушки, а пересекая ее. Взошла луна, и все вокруг серебрится в ее призрачном, немного тусклом свете. У небольшого холма капитан предлагает передохнуть. Рядом оказывается углубление, выложенное ветвями. Они присаживаются.
— Ну, что скажете? — спрашивает Ригер.
Юрген отвечает уклончиво: мол, после контрольного обхода у него не сложилось полного впечатления.
— Может быть, может быть, — вроде бы соглашается капитан. — Бесспорно одно: командиры отделений воочию убедились, что новый командир взвода в первый же час своего пребывания в роте счел нужным познакомиться со своими людьми. А взвод ваш, должен заметить, не последний. Рошаль, например, один из тех упрямцев, которые не хотят сдать своих позиций. Он весь день вкалывает, а полночи корпит над специальной литературой, которую достает в местной библиотеке.
— Кто он по профессии?
— Сварщик. Знаете, на предприятии не пришли в восторг, когда его призвали в армию. Еще бы год-два, и он бы стал бригадиром… Но я уверен, что армейская служба ему не повредит.
— В таком случае Рошалю следовало бы дать передовое отделение, а оно у Майерса, насколько мне известно. Он что, лучше Рошаля?
— Лучше — не то слово. Он совсем другой.
— Совсем другой? Как это, извините, понимать?
— Не извиняйтесь. Поначалу я думал, что Майерс просто заносчивый. Но потом убедился, что он не только излишне самоуверенный, но и легкоранимый. Вам с ним будет нелегко.
— А я и не ждал манны небесной. Главное — не остаться в одиночестве со своими убеждениями, — ответил Юрген.
— Если не задаваться целью искать в других свое подобие, в одиночестве никогда не останешься. Важно правильно совмещать постоянную требовательность и терпимость. Это правило, как мне кажется, обязательно… Ну что ж, двинемся.
Когда они подходят к бронетранспортеру, Юрген задает вопрос:
— Рота расположена в горах, вдали от полка, с определенной целью?