Карл Шрёдер – Пиратское солнце (страница 20)

Формация Фалкон, должно быть, считает, что за побегом Чейсона из тюрьмы стоит Слипстрим. Могло так случиться, что они резко запротестовали, и в ответ Кормчий послал Кестрела — а возможно, и других — помогать в поисках. Что смахивало на жест ну очень доброй воли, и на Кормчего совершенно не походило. И вообще — с чего бы побегу Чейсона вызвать такой шум?

Он слишком многого не знал; единственное, что знал — Кестрел теперь его враг. Мысль эта огорчала и обескураживала. А также из нее следовало, что с другими бывшими союзниками и друзьями в адмиралтействе дело могло принять тот же оборот.

В каком же положении оказывается Венера? Предположим, что она благополучно добралась до дома, — обнаружила ли Венера, что теперь она жена презренного предателя? А если да, то как среагировала?

Чейсон сообразил, что понятия не имеет, чтó она может предпринять.

Спустя несколько часов глухие удары и плеск воды стали убывать. Вода со двора стекла, и кто-то оптимистично протер его насухо. Постепенно беготня и крики стихали, по мере того как люди Эргеза достаточно расслаблялись, чтобы немного прикорнуть. Чейсон сидел и размышлял.

Наконец в его дверь легонько постучал Дариуш.

— Чисто, — прошептал он.

Чейсон пристегнул крылья, подобрал поясную сумку, в которой хранились его немногие пожитки, и последовал за Дариушем в коридор.

В свете ламп мальчуган сильнее напоминал пацана на побегушках с «Ладьи», уже отчасти потерявшего диковатый вид — наследие тюрьмы. Лицо его начало округляться. Ричард Рейсс подравнял свою бороду до цивилизованной седоватой щетины, но она по-прежнему закрывала большую часть родимого пятна винного цвета. И мужчина, и мальчик оделись добротно, но консервативно, и давным-давно заменили свои краденые военные сабли: на простую дворянскую шпагу у Ричарда, и солидного вида кинжал для Дариуша.

Кое-что, впрочем, было поважнее их ухоженного вида или одежды: оба они, и Дариуш, и Ричард, были спокойны и внимательны. Они выглядели готовыми ко всему, что бы ни случилось. Увидев это, Чейсон улыбнулся.

— Куда идти? — спросил он.

Дариуш показал на лестницу во дворик. Он виновато пожал плечами:

— У входа для прислуги спит швейцар, обнимает большую сумку со всем своим имуществом. — Ухмылка на мгновение превратила его в грызуна, на которого он смахивал, только-только сбежав из тюрьмы. — Похоже, ему слабо верится, что вы, такелажники, сумеете не дать Сонгли рассыпаться.

— Тогда через центральные комнаты. — Чейсон прошел мимо закрытых дверей для прислуги к верхней площадке спуска. Газовый свет отбрасывал на нижний конец лестницы четкий белый контур в форме гробика. Он быстро шагнул было вниз, но остановился, услышав голоса. Адмирал поднял руку, чтобы остановить двоих других, и последние несколько футов тихо прокрался, чтобы быстро кинуть взгляд во двор.

Эргез и Антея стояли у фонтана. Сегодня она была во всем красном, скрестив руки на шелковой блузке и отставив ногу в сторону. Не считаясь с уязвимыми полами, она обулась в сапоги. Эргез стоял наполовину в тени и пристально глядел на нее, подавшись вперед и упершись руками в бедра.

— Ты думаешь, что появление этих причудливых денег с черного рынка как-то подтверждает твою позицию? — говорил он.

— Нет, это, конечно, не доказательство, Хьюго, я не какой-нибудь фанатик, которому за каждой тенью Бог чудится, — отвечала она. Впервые Антея разговаривала с оборонительными нотками в голосе. — Это просто факт, — продолжала она. — Извини, что я держусь фактов! Хьюго, ты же не хочешь мне сказать, что этот мир, где короли и диктаторы могут помыкать учеными и мыслителями, стоит спасать! Ты видел вселенную за пределами Вирги; здесь же хуже чем примитив, здесь варварство! Кого именно охраняет стража, а? Бюрократов Фалкона? Кормчего Слипстрима?

Эргез с раздражением заворчал:

— Если бы мы ввязались в политику, мы бы стали такими же, как они, только хуже. Наша мощь…

— Должна быть отдана людям. — Она дала этой фразе повисеть подольше в воздухе меж ними. — Ты меня знаешь, Хьюго. Я не собираюсь проповедовать революцию, я не верю в силовое свержение государств. Но я видела искусственную природу. Я знаю, чтó для нас возможно. Все, чего не впускает внутрь стража.

— И что же ты намерена делать?

— Что происходит? — прошипел Дариуш из-за спины Чейсона. Тот поднял руку, призывая к тишине:

— Подожди.

Либо Антея сказала что-то, чего Чейсон не расслышал, либо Эргез вычислил ответ на свой вопрос.

— Ты ведь не думаешь, что сможешь…

— Он смог, — сказала Антея. — Эргез, он это смог. Это он человек, который вызвал Перебой. Если он смог это сделать, почему бы…

— Нет! Я запрещаю. Антея, я сообщу остальным… — Послышался шаркающий звук, негромкое ругательство, глухой удар. Чейсон услышал, как Эргез ахнул: «Нет!»

Чейсон спрыгнул с последней ступеньки и свернул за угол во дворик. Его встретила странная картина: Хьюго Эргез и Антея, застывшие посреди схватки, обернувшись к нему. Ладони Антеи сомкнулись на запястьях Эргеза, Аргайр наполовину заломила ему руки за спину. Спина ослабленного недугом Эргеза выгнулась дугой над фонтаном.

— Вы чем тут заняты? — спросил Чейсон, добавляя в голос басовые ноты, вызывавшие максимальный (как показала его практика) трепет у людей, которых ему доводилось приструнивать. К его удивлению, Антея отпустила Эргеза и смущенно отступила назад.

— Я…

Ее прервала городская сирена. Чейсон вздрогнул, сообразив, что сам он последние несколько секунд прислушивается к отдаленному грохоту, походящему на разрывы от ракетного обстрела. Гром, однако, приближался, и пол уже содрогался. Он повернулся, чтобы убедиться, что Дариуш и Ричард стоят сзади него, — как раз вовремя, чтобы увидеть, как в крышу двора врезается корчащийся ком воды вдвое больше него самого. Казалось, что позади в небе колышется что-то темное и многолапое.

Предупреждающий сигнал резко оборвался. Несколько долгих мгновений все переглядывались, а затем раздался звук, который Чейсону случилось в жизни услышать лишь однажды. Это был пронзительный вой эвакуационной сирены.

Пол под ним дернулся, потом на секунду ухнул вниз. Все попáдали, и он услышал, как поехала мебель. Газовая лампа замерцала и погасла. Сверху доносились растерянные крики слуг, которых сбросило с постелей.

— Тормозные двигатели на полной мощности! — Силуэт Эргеза понесся к передней двери. Остальные, как могли, побежали вслед за ним по странно ожившему полу. — Что их заставило… — Он распахнул дверь и чернота уступила место сереющему прямоугольнику.

Гравитация постепенно ослабевала, но предотвратить распад города уже могло быть поздно. Сонгли словно попал в хватку какой-то гигантской силы, однако когда Чейсон с остальными выбрался на улицу, он не почувствовал существенного ветра. Если не ураган трепал конструкцию города, то что это могло быть?

Окрестности выбелила вспышка молнии; через несколько секунд донесся яростный грохот. В затухающее эхо гулко вторгся голос Ричарда Рейсса:

— Вы это видели? Нет, вы это видели? — Он указывал на небо над улицей.

Чейсон не смотрел — его ошеломил вид жителей, которые, шатаясь, выбегали из домов на единственную улицу Сонгли. Туман рассеялся; все вокруг приобрело ужасающую четкость. В небе продолжали бить молнии, на мгновение выхватывая тут и там испуганные лица и пальцы, тычущие в небеса.

Кто здесь распоряжается?

Ричард, схватив его за плечо, что-то кричал. Раздраженный Чейсон отмахнулся от него, но потом поднял голову.

Судорожные вспышки осветили исполинскую — больше городского колеса — ручищу, тянувшуюся вниз, чтобы сокрушить город.

Чейсон разинул рот, на миг потеряв дар речи от неимоверного ужаса. Затем вновь сверкнула молния, осветив сине-зеленые глубины небес, и он разобрал единственное слово, которое снова и снова повторял Ричард:

— Потоп!

До сих пор буря представляла собой воздушный поток, смешанный с облаками и каплями воды всевозможных размеров. Бури настолько сильные, как эта, были редкостью, но все же случались; постепенно огромное облако проходило дальше, капли становились меньше и реже. Нормальное состояние восстанавливалось. Он полагал, что последние несколько часов именно это и происходило.

Но то было просто затишье. Должно быть, что-то задержало передовую часть шторма, а задняя часть ее нагнала. Огромные капли сталкивались, сливались и становились еще крупнее. И накапливались, и накапливались.

В какой-то момент соотношение изменилось: то, что на глазах у Чейсона приближалось к городу, было уже не мириадами летящих в воздухе раздельных водяных форм, а пустотами и полостями воздуха внутри сплошной воды.

Он схватил Дариуша за руку и показал:

— Основная масса наводнения нас еще не настигла. Видишь? Всего несколько рукавов ударили по колесу и сбили его круговую форму.

Дариуш встряхнулся и видно было, как он пытается сосредоточиться на словах Чейсона. Он посмотрел на изгиб колеса, затем кивнул.

— Ага. Ага, но ждать недолго, пока накроет эта здоровая стена воды, и завязшая в ней часть замедлится…

— И задние части воткнутся в нее, а предыдущие оторвутся. Гравитация упадет катастрофически задолго до того, как городские двигатели смогут остановить колесо.

Рассуждая тактически, обстоятельства подходили идеально. Настанет хаос, да такой, что успешный побег им практически гарантирован — при условии, что они уйдут в ближайшие несколько минут. Так заключил внутри Чейсона флотский стратег.