Карл Май – Том 9. По дикому Курдистану. Капитан Кайман (страница 83)

— Почему?

— Я гость бея и разделю его судьбу. Я буду вместе с ним бороться, побеждать и умирать.

— Мара Дуриме сказала мне, что ты эмир, а значит, храбрый воин. Но подумай о том, что смелость часто ведет к гибели, особенно если она сопряжена с неосмотрительностью. Твой спутник не понял, о чем мы говорим. Обсуди все с ним и спроси его, что тебе делать!

Это предложение оказалось чрезвычайно удобным, оно дало мне возможность объясниться с англичанином.

— Сэр, мы встретили такой прием, о котором я не смел и мечтать.

— Вот как! Плохой?

— Нет, радушный. Мелек знает нас. Старая христианка, внучку которой я исцелил в Амадии, рассказывала ему о нас. Нам нужно вместе с ним в качестве его гостей отправляться в Лизан.

— Well! Очень хорошо! Превосходно!

— Но тогда мы, так сказать, неблагодарно поступим по отношению к бею, потому что он останется в плену и его могут убить.

— Гм! Неприятно! Замечательный парень!

— Может быть, было бы возможным вместе с ним убежать отсюда.

— Как?

— Пленники не связаны. Каждому из них нужна лишь одна лошадь. Если они быстро вскочат на ноги, взберутся на лошадей и моментально ускачут, то, возможно, я смогу прикрыть их отход. У меня есть основание полагать, что несториане не будут в меня стрелять.

— Гм! Красивая задумка! Отлично!

— Но это должно происходить быстро. Вы участвуете в деле?

— Yes! Будет интересно!

— Но мы не будем стрелять, сэр!

— Почему?

— Это было бы неблагодарно по отношению к мелеку.

— Тогда они нас поймают.

— Не думаю. Мой конь хорош, ваш — тоже. Если остальные лошади неплохие, то есть шанс удрать. Значит, вы готовы?

— Yes!

— Тогда будьте внимательны.

Я снова повернулся к мелеку.

— Что вы решили?

— Мы останемся верны бею.

— И отклоните мою дружбу?

— Нет. Но ты нам разрешишь выполнить наш долг. Мы сейчас пойдем и, я скажу тебе откровенно, сделаем все, чтобы освободить бея.

Мелек улыбнулся и сказал:

— Даже если вы позовете всех своих воинов, они опоздают, потому что мы уже к тому времени уйдем. А вы сейчас не сможете уйти; раз вы хотите помочь бею, я вынужден вас задержать.

Я поднялся, Линдсей уже стоял около своей лошади.

— Задержать? — спросил я, чтобы выиграть время, потому что уже дал Халефу знак рукой и при этом указал на пасущихся поблизости лошадей и на выход из долины. — Думаю, я не стану твоим пленником.

— Ты вынуждаешь меня к этому.

Я увидел, что Халеф меня понял, потому что он принялся шептаться с другими, они с ним быстро согласились, и Халеф посмотрел многозначительно в мою сторону.

— Мелек, я хочу сказать тебе что-то, — сказал я, подойдя к нему и положив ему руку на плечо. — Посмотри вверх, в долину!

Он повернулся спиной к пленникам и сказал:

— А что?

— В то время как ты смотришь в эту сторону, за твоей спиной произойдет то, что ты считаешь невозможным!

— Что ты имеешь в виду? — спросил он удивленно.

Я ответил ему не сразу.

В самом деле, в эту секунду пленники вскочили на ноги и подбежали к лошадям, успев взобраться на них еще до того, как прозвучала тревога. Англичанин тоже сидел на коне и умудрился сбить с ног нескольких мужчин, которые решили преследовать его.

— Твои пленники убегают, — отвечал я неторопливо.

Я применил детскую хитрость, чтобы в решительный момент отвлечь внимание мелека и сидящих рядом с ним пленников; но она удалась! Мелек быстро обернулся.

— За ними! — крикнул он и подскочил к своей лошади.

Это был курдский буланый жеребец великолепнейшего сложения. На этом коне он быстро догонит беглецов. Мне нужно было этому помешать! Я подскочил к коню, вытащил кинжал и нанес лошади сильный удар в заднюю ногу, едва мелек коснулся поводьев.

— Предатель! — крикнул мелек и набросился на меня.

Я отшвырнул его, несколькими прыжками преодолел пространство между мной и моим вороным, вскочил на коня и помчался прочь.

Пленники знали, что выше по долине их ждет авангард, потому свернули направо вниз. Я промчался мимо первого преследователя, оставив его позади; затем остановился, приложил ружье к щеке:

— Остановитесь, я стреляю!

Они не послушали меня; я два раза нажал на курок и положил лошадей первых преследователей. Остальные остановились, но задние всадники напирали, и поэтому я выстрелил еще три раза. Это дало беглецам время ускользнуть из поля нашего зрения. Наконец появился на своем буланом мелек, которому удалось его поймать. Он окинул быстрым взглядом происходящее и рывком вытащил пистолеты.

— Застрелите его! — кричал он гневно, скача прямо на меня.

Я повернул лошадь и помчался. Теперь все зависело от скорости моего коня. Я положил ему руку между ушей.

— Ри![46]

Он вытянул свое тело и полетел, словно пущенная стрела. Его длинная грива обвивала мне колени, словно знамя. Через минуту меня уже не мог достать ружейный выстрел. Это было совершенно другое чувство — мчаться среди дня, не то что тогда, темной ночью, из Ступенчатой долины к лагерю хаддединов. Я достиг первого изгиба долины, когда мои друзья только-только исчезали за вторым, и мне пришла в голову мысль. Я расположился поудобнее в седле, так что лошадь меня практически не чувствовала, и жеребец так погнал вперед, что даже борзая осталась позади. За три минуты я настиг беглецов, уже измучивших своих лошадей.

— Скачите быстрее! — крикнул я. — Еще немножко быстрее! Я собью мелека с толку.

— Как? — спросил бей.

— Это мое дело. Нет времени объяснять. Сегодня вечером встречаемся в Гумри.

Я придержал свою лошадь, в то время как остальные галопом промчались мимо меня. Скоро они исчезли за следующим изгибом дороги. Я поскакал к первому повороту и увидел преследователей далеко вверху. Впереди скакал мелек. Я высчитал момент, когда они достигнут моего теперешнего месторасположения, и медленно развернулся, пустив лошадь рысью, а затем опять галопом. Борзая снова была со мною. Скоро появились и преследователи. Они увидели меня и, естественно, посчитали, что я еще не настиг своих друзей и поеду той же дорогой, по которой скачут они.

Снова я увидел маленький ручеек, вытекающий из боковой долины, куда я и свернул. Она была очень каменистой, со скудной растительностью. Мне приходилось скакать здесь медленнее, и скоро я увидел, что за мной следует мелек. Наверняка за ним скакали все его люди, так что курды были спасены.

Заметил я, однако, и другое — буланый мелека был лучшим «альпинистом», чем мой вороной. Я гнал и гнал лошадь, но тем не менее расстояние между мной и мелеком все уменьшалось. Самой трудной была верхняя часть ущелья, где нужно было преодолеть очень крутое место, сплошь покрытое щебнем, который рассыпался под копытами и затруднял бег лошади. Я гладил и ласкал лошадь. Она стонала, сопела и делала все возможное — наконец мы были наверху.

Тут за моей спиной раздался выстрел мелека; к счастью, он не попал в меня.

Теперь прежде всего нужно было осмотреть местность.

Передо мною расстилались лишь голые холмы, между которыми не было видно даже тропинки.

Справа лежал отвесный склон горы, который показался мне наиболее проходимым; туда я и направил свою лошадь. Вершинное плато, на котором я находился, было ровным, поэтому я снова приобрел преимущество. Теперь я скакал под гору, где имелась похожая на настоящую естественная скалистая дорога. Я быстро продвигался по ней вперед.

Где-то надо мной раздался громкий крик мелека. Был ли это крик недовольства оттого, что я ускользаю? Или крик предостережения? Я скакал вперед, за мной — осторожно мелек.