Карл Май – Том 9. По дикому Курдистану. Капитан Кайман (страница 82)

— Это ты слышал, наверно, от других? Ты не немси.

— Почему?

— Потому что ты носишь Коран, как хаджи.

— Я купил его для того, чтобы посмотреть, что за вера и учение у мусульман.

— Значит, ты поступил неправильно. Христианин не должен знакомиться ни с каким другим учением, кроме своего собственного. Но если вы франки, то зачем приехали в нашу страну?

— Мы хотим узнать, можно ли с вами торговать.

— Какие товары вы привезли?

— Мы еще ничего не привезли. Мы хотим только посмотреть, что вам нужно, и рассказать потом нашим купцам.

— А зачем вам столько оружия, если вы прибыли сюда ради торговли?

— Оружие — право свободного мужчины. Кто путешествует без оружия, того принимают за слугу.

— Тогда скажите вашим купцам, чтобы они послали нам оружие, ибо здесь много мужчин, которые желают стать свободными. Вы, должно быть, очень мужественные люди, если отваживаетесь отправляться в такие далекие страны. У вас есть кто-нибудь, кто вас здесь защищает?

— Да. У меня есть с собою бу-джерульди падишаха.

— Покажи его мне.

Я подал ему паспорт и увидел, что он умеет читать. Этот мелек был образованным человеком! Он вернул мне документ.

— Ты находишься под защитой, которая здесь тебе ничем не поможет; но я вижу, что вы не обычные воины, это вам на руку. А почему ты говоришь один? Почему молчит твой спутник?

— Он понимает только язык своей родины.

— Что делаете вы здесь, в этой отдаленной местности?

— Мы увидели следы, оставшиеся после сражения, и последовали за ними.

— Где вы спали последнюю ночь?

— В Гумри, — отвечал я без колебания.

Он поднял голову и проницательно посмотрел на меня.

— Ты смеешь мне это говорить?

— Да, так как это правда.

— Значит, ты — друг бея! Как произошло, что ты не сражался на его стороне?

— Я отстал и не мог быть с ним в минуту опасности — между нами были твои люди.

— Они на вас напали?

— Да.

— Вы защищались?

— Это нельзя назвать обороной. В тот момент, когда они на нас напали, я лежал без сознания, а мой спутник потерял оружие. Убили лишь одну лошадь и ранили двоих ваших.

— Что произошло потом?

— Нас раздели до нижнего белья, привязали к лошадям и отвели к твоему брату.

— А теперь вы снова здесь! Как так случилось?

Я рассказал ему все подробно, начиная с первого момента нашего плена до этой минуты. Его зрачки становились все шире и шире, и наконец он разразился криком удивления:

— Ради бога, господин, все это ты говоришь мне? Или ты герой, или легкомысленный человек, или ты ищешь смерти!

— Ни одно из этих предположений не верно. Я сказал тебе все, потому что христианин не должен лгать и потому что мне нравится твое лицо. Ты не разбойник и не тиран, перед которым дрожат. Ты честный вождь своих людей, любишь правду и хочешь ее слышать.

— Господин, ты прав, и то, что ты так поступил, — твое счастье. Если бы ты сказал мне неправду, тебя бы постигла участь этих.

И он указал на группу пленных.

— Откуда бы ты знал, что я говорю неправду?

— Я знаю тебя. Разве ты не тот человек, который вместе с хаддединами боролся против их врагов?

— Это я.

— Разве ты не тот человек, который вместе с езидами боролся против мутасаррыфа Мосула?

— Ты говоришь правду!

— Разве ты не тот человек, который освободил Амада эль-Гандура из тюрьмы Амадии?

— Да, я сделал это.

— Который также вынудил мутеселлима освободить двух курдов из Гумри?

— Это так.

Я все больше удивлялся. Откуда знает этот несторианский предводитель всю эту историю?

— Откуда ты знаешь все это, мелек? — спросил я.

— Разве не ты вылечил девочку в Амадии, съевшую ядовитую ягоду?

— Да, я. Ты знаешь и это?

— Ее прабабку зовут Мара Дуриме?

— Это ее имя. Ты ее знаешь?

— Она была у меня и много о тебе рассказывала из того, что узнала от твоего слуги, находящегося там, среди пленных. Она знала, что ты можешь приехать в нашу местность, и попросила меня стать твоим другом.

— Откуда ты знаешь, что я — именно тот человек?

— Разве ты не рассказывал вчера о себе? У нас в Гумри есть друг, который нам все сообщает. Поэтому мы знали и о сегодняшней охоте, и то, что ты будешь присутствовать при этом. Когда я лежал в засаде и заметил, что ты отстал, я послал отряд моих людей, которые должны были взять тебя в плен и увезти, чтобы тебя не ранили в бою.

Все это звучало настолько фантастично, что было трудно в это поверить. Только теперь я понял странное поведение воинов, которые брали нас в плен, хотя они, конечно, хватили лишку, потому что отняли у нас одежду.

— Что же ты теперь будешь делать? — спросил я мелека.

— Я возьму тебя с собою в Лизан, где ты будешь моим гостем.

— А мои друзья?

— Твой слуга и Амад эль-Гандур свободны.

— А бей?

— Он мой пленник. Наше собрание еще решит, что с ним делать.

— Вы его убьете?

— Вполне возможно.

— Тогда я не могу с тобой пойти!