Карл Май – Том 15. На Рио-де-Ла-Плате (страница 73)

— Возьмите все, что вам угодно, сеньор! — улыбнулся я. — Но остерегайтесь очутиться слишком близко от моего кулака. Вы ведь уже знакомы с ним.

Я сжал кулак и выставил его навстречу майору. Он обернулся к Хордану и промолвил:

— Вы слышите, сеньор. Он не хочет!

— Но я хочу! — ответил тот. — Я приказываю. Повинуйтесь!

Майор был совершенно растерян. Я вывел его из этого замешательства, попросив Хордана:

— Не вынуждайте его посягать на меня, сеньор. Я собью его с ног, как только он дотронется до меня.

— Не забывайте, что в противном случае он употребит свое оружие. У него пистолет!

— Был… а теперь нет уже!

В промежутке между двумя этими фразами я молниеносно подобрался к майору и вырвал у него из руки пистолет. Он испустил проклятие и сделал вид, что пытается схватить меня.

— Назад! — пригрозил я. — Иначе я влеплю вам в голову вашу собственную пулю!

— Дьявол! — закричал Хордан. — Это уж слишком! Вы видите, что остальные тоже вооружены? Чего вы добиваетесь? Сдайте оружие, сдайте немедленно, иначе я позову солдат!

— Я отдам оружие, сеньор, да, но не вам, а вот им. Смотрите!

Я передал йербатеро пистолет, а капитану свой револьвер, поскольку он, американец, наверняка был искуснее остальных в обращении с этим оружием. Затем я быстро повернулся к двери, задвинул засов, наставил второй револьвер на Хордана и продолжил:

— Ваши люди не смогут войти. Впрочем, если вы позовете на помощь, мы начнем стрелять!

Все произошло так быстро, что майор не успел даже шевельнуться и стоял словно пригвожденный. Хотя офицеры схватились за свои пистолеты, но стрелять они остереглись. Шкипер зашел Хордану за спину и хитро подмигнул мне. Я понял, что он хотел сказать, но не кивнул ему в знак одобрения, иначе бы он, наверное, совершил опрометчивый шаг.

— О Боже! — закричал Хордан. — Неужели такое возможно?

— Вполне, сеньор! Как видите!

— Но если вы действительно нападете на нас, то мои люди разорвут вас буквально в клочья!

— Пусть только сунутся! Во всяком случае, мы успеем-таки послать вас туда, где вы не сумеете уже никого арестовать.

— Вас одного надо арестовать. А ваши люди пусть себе разгуливают!

— Они ни на минуту меня не покинут.

— Что ж, вы в самом деле думаете, что вам так легко удастся нас перестрелять? Я, например, схвачу сейчас… о горе!

Он хотел схватить лежавший перед ним пистолет, но испустил вопль, так как шкипер своими огромными ручищами крепко припечатал руки Хордана к его бокам.

— Успокойся, иначе я раздавлю тебя, как лимон! — пригрозил богатырь. — Давайте, сеньор! — продолжил он, обращаясь ко мне. — Вот наконец настал желанный момент, чтобы как следует стиснуть этого парня, выжать из него все соки!

— Прекрати! — взмолился Хордан. — Ты же раздавишь меня!

Никто не отважился прийти ему на помощь. Его офицеры видели два револьвера и пистолет, направленные на них; вдобавок я объявил им:

— Если вы мигом не положите свои пистолеты на стол, я прикажу, чтобы этот человек раздавил генералиссимусу всю грудную клетку. Обещаю, вы сейчас услышите хруст костей! Итак, бросьте оружие! Раз… два…

Я едва успел сказать «два», как пистолеты уже лежали на столе. Впрочем, эти господа не боялись нас. Они знали, что им ничего не грозит, если они не станут относиться к нам с неприязнью. На лице генерала я даже заметил легкие признаки удовлетворения. Теперь с его начальником случилось то же, что с ним. Это наполняло его молчаливой радостью.

— Отберите оружие! — приказал я остальным йербатеро.

Те не мешкали ни мгновения и выполнили приказ. У наших противников остались лишь сабли, которых нам нечего было опасаться, ведь почти каждый из нас завладел огнестрельным оружием.

— Отойдите от двери, назад, в угол, сеньор! — прикрикнул я на майора.

Он хотя и медленно, но все-таки повиновался. Я подал знак шкиперу. Тот отпустил Хордана, впрочем, остался стоять у него за спиной. Хордан, совершенно обессиленный, откинулся на спинку стула и, вздохнув, крикнул:

— Cascaras![136] Что за люди! Надо же такому случиться, и прямо в штаб-квартире. И вы, сеньоры, не помогаете мне!

Этот упрек был адресован офицерам. Они не могли, естественно, ответить ему то, что хотели; поэтому ответил я вместо них:

— Почему же вы сами себе не помогли? Генералиссимус всегда обязан знать, что ему делать. Теперь вы поняли, как нелегко распоряжаться жизнью и собственностью других, если эти другие не приблудные бродяги, а искушенные, честные и мужественные люди.

— Не забывайте, вы окружены несколькими тысячами моих солдат!

— Подумаешь! Их мы теперь уже не боимся.

Он бросил на меня взгляд, полный неописуемого изумления.

— Я уверен, — продолжал я, — что ни один из ваших людей не нападет ни на кого из нас!

— Ого! Вас разорвут, как я вам уже говорил.

— Это никому и в голову не придет! Никто не решится стать виновником вашей смерти.

— Моей смерти?

— Да. Нас десять человек, вас же только шесть. Вы, конечно, уверены, что нам легко вас связать?

— Какой вам в этом толк?

— Очень большой. Мы выстроим вас в цепочку и свяжем друг с другом, как связывают лошадей, потом выйдем из здания и проведем вас сквозь толпу ваших солдат. Никто не отважится даже пальцем нас тронуть, потому что тогда мы мигом вас всех расстреляем. Называйте это безумной затеей! Я твердо решил так поступить, если вы вынудите меня доказать, что порой удаются прямо-таки безрассудные на первый взгляд вещи. Мне приходилось иметь дело с совершенно иными людьми, нежели вы. Я сражался с сотнями команчей и апачей, каждый из которых стоит двадцати ваших солдат. Я не боюсь толпы. Часто смекалка и отвага одиночек быстрее приводят к цели, чем беспорядочные действия толпы. Мы сумеем вывести вас отсюда и доставить к реке. Так что еще посмотрим, спасем мы или нет нашу жизнь, свободу, имущество! Я прибыл к вам как друг, но со мной и моими спутниками обращались словно с оборванцами и бродягами. Я показал вам, какую невероятную выгоду вам приношу, но мне отплатили лишь обманом и вероломством! Не тот я человек, чтобы это терпеть. Я не смогу вам теперь доверять, поэтому нечего удивляться, что я стану обращаться с вами в такой недозволенной манере.

Эти слова произвели впечатление.

— Но чего же вы хотите от меня?

— Честности, больше ничего. С этого момента я хочу быть свободным!

— Я собирался разрешить вам завтра утром поехать в Буэнос-Айрес вместе с моим уполномоченным.

— Это правильно, но нет никакой причины держать меня и сегодня взаперти. Кто ваш уполномоченный?

— Майор Кадера.

— Почему именно он? Вы опасаетесь стычки между мной и им и потому запираете меня, а назавтра собираетесь отправить меня вместе с ним в путешествие. Это же дико и смешно!

— Я выбрал его, потому что могу на него положиться и потому что в Буэнос-Айресе его никто не знает. Мой доверенный человек, конечно, должен вести себя там крайне осторожно.

— Я совсем ничего не имею против того, что он поедет с нами, но требую, чтобы со мной обращались, как я того заслуживаю.

— Ладно, отказываюсь от своего решения; итак, до завтрашнего утра вы мой гость. Вы удовлетворены этим?

— Да, если ваши слова относятся ко всем моим товарищам.

— Относятся. А завтра вы поедете с майором Кадерой. Конечно, с вами отправятся мои люди; их будет столько же, сколько и вас.

— Почему?

— Не могу же я оставить вас без защиты!

— Как вам угодно, хотя я думаю, что подобный эскорт лишь привлечет ненужное внимание ваших противников. Впрочем, не все мои люди поедут со мной. Хозяин эстансии и его сын сразу вернутся домой. Меня сопровождают лишь йербатеро, потому что я нанял их для этого дела. Капитан и шкипер, конечно, тоже поедут со мной, и брат Иларио тоже, он не захочет нас покинуть. На чем мы будем добираться?

— На плоту. На пароход вам нельзя садиться, вы вызовете подозрения.

— Я согласен. Итак, майор имеет полномочия действовать от вашего имени, и его подпись равнозначна вашей?

— Да.

— Мне достаточно этого, но сеньор Тупидо потребует письменного подтверждения полномочий.

— У майора будет соответствующая бумага.