Карл Май – Том 15. На Рио-де-Ла-Плате (страница 45)

— Оставим эти разговоры, — предложил второй. — Нам строго приказано сбить погоню с толку, и я знаю средство, которое нам поможет.

— Какое?

— Мы разъедемся, а потом опять встретимся. Те, наткнувшись на три следа, не поймут, по какому из них нужно ехать.

— Болван! Да они по любому следу доберутся до нас.

— Господи! Об этом я не подумал.

— Да, на твой ум полагаться, конечно, нельзя. Если они за нами погонятся, то нас спасет лишь прыть наших коней. Мы тотчас тронемся в путь и будем ехать всю ночь. К счастью, светит луна.

— Но это им тоже на руку.

— Не совсем. При лунном свете они все-таки не заметят наших следов. Главное — как можно скорее добраться до лагеря. Тогда мы сообщим нашим о погоне и встретим непрошеных гостей так, как они этого заслуживают. Но если они раньше настигнут нас, то…

— То и это не играет особой роли, — подхватил его компаньон.

— Почему это?

— Потому что, опасаясь за судьбу пленников, они не причинят нам вреда.

— Гм! Да. Это верно. Но если они призовут на помощь военных и нападут на нас, то перевес окажется на их стороне и с нами все будет кончено. Никакой Лопес Хордан нас тогда не спасет. К счастью, Peninsula del Cocodrilo[107] расположена очень выгодно, так что мы… Тихо, слушай!

Раздался цокот копыт. Оба лазутчика привстали. Нападать на них было уже поздно, к ним подъехал кавалерист. Мы видели, как возле кустов он спрыгнул с лошади.

— Ну? — спросил лейтенант.

— Деньги получим, — прозвучал ответ. — У самого хозяина эстансии денег не хватило. Он поехал к соседу, чтобы занять остальное.

— С кем ты говорил?

— С немцем и монахом.

— А что, хозяина не было?

— Был.

— Так тебе надо было говорить с ним, а не с немцем!

— Я так и хотел сначала, но потом даже обрадовался, что имею дело с немцем, тот вел себя очень толково. Монтесо, вероятно, отказался бы выдать деньги, но этот немец уговорил его.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи все еще раз, с подробностями.

— Долго я говорить не могу, мне нужно еще полтора часа, чтобы сделать крюк и сбить их с толку. Я заехал всего на несколько минут — доставить вам новости и успокоить вас. Итак, слушайте!

Он дословно пересказал наш разговор в эстансии. Они задумались, но ненадолго. Лейтенант спросил:

— Не видел, следом за тобой никто не поехал?

— Я часто останавливался и оглядывался. Никого не заметил.

— Этот немец наверняка что-то замышляет. Будь осторожен! Получишь деньги, езжай напрямик сюда. Нам надо будет как можно быстрее сматываться, нельзя терять ни минуты. Только не подписывайся своим настоящим именем.

— Разумеется. Ну, я поехал. Нельзя заставлять сеньоров ждать.

— Да, держись там. Не доверяю я им.

— Я тоже. В случае чего воткну немцу нож в брюхо, вскочу на лошадь, и поминай как звали! Adios!

И он уехал.

— Мне эта история мало нравится, — заявил лейтенант, когда они остались вдвоем. — Почему они не отдали ему хотя бы часть денег?

Его напарник уселся в траву, вытащил игральные карты и сказал:

— Ничего не поделаешь, придется ждать! Зажжем по сигаретке да поиграем! Согласен?

— Да, поиграем! Будь что будет, мы-то здесь в полной безопасности.

— Ошибаетесь, сеньор! С безопасностью у вас плохи дела.

Я подал знак своему спутнику и с этими словами выскочил из-за кустов, левой рукой схватил за глотку так все еще и не пригнувшегося лейтенанта, а правой стукнул его по голове. Он рухнул наземь. Монтесо действовал не менее проворно. Сзади он обеими руками обхватил своего противника за шею и стиснул ее. Тот стонал и дрыгал ногами. Беднягу быстро обезоружили и связали с помощью лассо. Что до лейтенанта, то он пролежал без сознания всего несколько минут. Но стоило ему шевельнуться, как другим лассо скрутили и его. Когда он открыл глаза, то скорчил неописуемую гримасу.

— Немец! — пробормотал он.

— Да, немец, сеньор! — кивнул я ему. — Мне очень лестно, что вы меня все еще помните.

— Вы — дьявол!

— О нет, сеньор! Я, скорее, ангел терпения. Уже целых полчаса лежу у вас за спиной в кустах, слышу, как вы меня ругаете, и все же не затыкаю вам рот. Я прощаю вас даже за то, что вы проявили невежливость и прислали ко мне своего помощника, вместо того чтобы прийти самому. Но поскольку я человек воспитанный, то специально прибыл, чтобы пригласить вас на эстансию Дель-Йербатеро.

— Я требую, чтобы меня освободили, — прорычал он.

— Потерпите немного. О вашем освобождении мы поговорим несколько позже, пожалуй, через несколько недель.

— Не паясничайте! Речь идет о жизни йербатеро и его племянника.

— А кроме того, о десяти тысячах боливиано. Ну так вот, вы не получите ничего: ни денег, ни жизнь пленников.

— Там видно будет! Прежде всего я требую, чтобы со мной обращались как с офицером! Я — офицер Восточного берега и служу под началом Латорре!

— Прежде, когда вы не знали, что вас подслушивают, вы ссылались на Лопеса Хордана. Никакой вы не офицер, а обыкновенный бандит с большой дороги, и обращаться с вами надо соответственно.

— Тогда пленники умрут!

— Я уверен, что встречу их в районе Peninsula del Cocodrilo. Мы отправимся туда немедленно.

— Дьявол! — рявкнул он.

— Вы же сами сказали, что вас там ждут и что это место очень подходит для ваших целей. Быть может, майору будет очень легко обороняться на этом Крокодильем полуострове, хотя еще вероятнее, что при нашем появлении он с испугу просто-напросто бросится в воду и его сожрут крокодилы.

— Сперва он швырнет к крокодилам своих пленников!

— Мы попытаемся этому помешать. И, чтобы выиграть время, мы немедленно отправляемся в путь. Позвольте помочь вам взобраться на лошадь!

— Я останусь здесь!

— Батюшки! Из соображений учтивости я сам усажу вас. Придется, правда, связать вам руки за спиной, а ноги — под животом у лошади. Я думаю, мы научим вас послушанию.

— Как же вы собираетесь это сделать?

— Очень просто: дам несколько оплеух. С людьми такого пошиба мягче обращаться нельзя.

— Вы не посмеете поднять на меня руку!

— Да перестань же ты угрожать! — вышел я из себя. — Ты — подлец, и обращаться с тобой нужно как с подлецом. Вы хотели убить меня, похитили человека, чтобы потребовать за него выкуп! Еще одно слово, и я брошу тебя в воду! За свои действия я отвечаю. А теперь поднимайся! И не вздумай сопротивляться!

Я одним рывком поднял его и толкнул в сторону лошади. Он скрежетал зубами, но не осмеливался возражать или противиться. Я развязал ему ноги, чтобы он сел на лошадь, а затем, когда он уселся, снова связал их. Монтесо проделал то же с другим пленником, не проронившим ни слова и буквально оцепеневшим от ужаса. Мы увели их лошадей, взяли наши ружья, спрятанные в кустах, и вернулись к нашим лошадям. Затем галопом поскакали на эстансию. Кони вместе с пленниками следовали за нами, мы держали животных за уздечки. Тем временем гаучо, остававшиеся в поместье, обсуждали происшедшее. Заметив, что мы возвращаемся вместе с пленными, они приветствовали нас ликующими криками. Я собрал людей и попросил их встретить третьего вымогателя как можно любезнее, чтобы он не заподозрил, какой прием ожидает его на самом деле. Оба его товарища были отведены в соседнюю комнату и привязаны к стульям так, что не могли шевельнуть ни рукой, ни ногой, ни туловищем. Потом Монтесо поведал о наших приключениях. Глаза Брата-Ягуара радостно засверкали. Когда отчет был окончен, он протянул руку и сказал:

— Сеньор, с вами я отправлюсь в Гран-Чако. Мы поймем друг друга и не бросим в беде. А что будем делать с нашей добычей?

— Сперва надо убрать всех четырех лошадей в загон, чтобы, возвращаясь, гонец не заметил их. Иначе он тут же поймет, что случилось, и спасется бегством.

— Это у него не выйдет! — решил Монтесо. — Сюда его впустят, но отсюда не выпустят. Уж об этом я позабочусь.

— Сеньор, есть у вас комната, где можно было надежно запереть пленников?

— Есть, и не одна. Сбежать оттуда невозможно. Но сколько же мне их держать у себя?