Карл Май – Том 11. Из Багдада в Стамбул. На Тихом океане: рассказы (страница 88)
— Чтобы ты показал свой ум, — прервал я его. — И эти смотрины явно не в твою пользу…
— Сиди, не обижай меня! Если бы ты был при этом, ты бы меня простил!
— Это возможно, но не обязательно. Ты знаешь, что Манах эль-Барша бежал?
— Да. Пусть шайтан сожрет его!
— И Баруд эль-Амасат с ним.
— Джехенна поглотит их!
— И ты виновен в этом!
— Нет, я ничего не знал, это неправда!
— Тогда рассказывай!
— Вот это я и собираюсь делать. Когда я пришел к этому Доксати, который стоит здесь и смотрит на нас с таким видом, как будто он сам шайтан и есть, я узнал, что у Манаха имеются три лошади, потому что в сумерках он купил двух белых. Я наблюдал за ним и заметил, что он уехал из дома.
— Ты предполагал, что он задумал?
— Да, сиди!
— Почему же ты не последовал за ним?
— Я подумал, что он пойдет к тюрьме. Но там на посту стоял Оско.
— Мда, это не лишено смысла…
— Вот видишь, я прав, сиди!
По голосу хаджи было заметно, что он чувствует себя увереннее. Он продолжал:
— Я предполагал, что он собирается освобождать арестованного, но знал и то, что ему понадобятся лошади. В любом случае, ему пришлось бы возвращаться к стойлу, и я решил спрятаться здесь, чтобы напасть неожиданно.
— Прятаться тебе было совершенно не обязательно. Достаточно было позвать хавасов.
— О сиди, достаточное еще не самое хорошее, а хорошим я считал поймать подлецов лично.
— Вот за это нам теперь приходится расплачиваться!
— Аллах да отдаст их снова в наши руки! Итак, я ждал. Их было трое. Они спросили меня, что мне здесь нужно. Но Баруд эль-Амасат, едва на меня взглянув, сразу узнал, ведь я выступал одним из свидетелей. Он бросился на меня с криком. Я оборонялся, как мог, изорвал ему одежду. Меня здорово побили.
— Почему ты не применил оружие?
— Сиди, против меня было шесть рук. Если бы Аллах дал мне десять рук, я бы часть использовал, чтобы взять пистолеты. Меня повалили, обернули в кафтан и связали. Вот так я и лежал до твоего прихода.
— Ну и дела, хаджи Халеф Омар! Ну и дела!
— Сиди, я тоже могу сказать: «Вай-вай!» Но ведь это нам не поможет. Они уехали. Если бы мы были в пустыне, их следы легко можно было бы найти, но здесь, в большом Эдирне…
— Я знаю, куда они поехали.
— Слава Аллаху, что он дал тебе сведения…
— …которые тебе сегодня не удалось получить, — прервал я его. — След человека — не сам человек. Посвети! Что здесь лежит?
Халеф нагнулся и поднял большой фланелевый платок, осмотрел его и сказал:
— Это я сорвал с Баруда. Тут есть еще и сумочка.
— В ней есть что-нибудь?
Он залез туда и сказал:
— Кусок бумаги. Вот.
Я рассмотрел его при свете лампы и развернул. Это было коротенькое, в три строчки, письмо. Значки были такие мелкие, что я не мог прочитать. Поискав на месте боя другие свидетельства, я больше ничего не нашел. Невероятным было то, что эти трое не тронули нож и оба пистолета Халефа, оставшиеся в сумке, что стояла в углу его комнаты.
— Манах эль-Барша снимал комнату у тебя? — спросил я у хозяина, взиравшего на все с изумлением.
— Да.
— Он часто у тебя останавливался?
— Да.
— Так что ты его хорошо знаешь?
— Да. Его зовут именно так, как ты его называешь, он предприниматель.
— Где он живет?
— В Ускубе. Но дома бывает нечасто. Он занимается несколькими районами и объезжает их.
— Отведи нас в комнату, в которой он жил.
Я надеялся найти хоть какие-то следы, но увы. Задание, которое я дал Халефу, было исполнено, но с неудачным результатом, и я отослал его с лошадью домой. Он чувствовал себя не в своей тарелке и бормотал извинения, выдирая волоски из бороденки.
Гуляму я сказал, чтобы шел срочно к кади и доложил о сложившейся ситуации. До сих пор он не проронил ни слова, но сейчас произнес:
— Это слишком, уж очень слишком! Кто бы мог подумать, что так оно получится! Если бы мы не пошли в баню, а остались дома, Оско встретил бы нас вовремя и бегство не удалось бы.
— Мы должны были предвидеть нечто подобное!
— Но чем нам поможет кади? Разве он может что-либо исправить?
— Надо рассказать ему о происшедшем, и только с его помощью мы можем получить свидетельство того, что арестованный больше не находится под стражей.
— Кади наверняка спит.
— Так разбудим его.
— Но займется ли он этим делом?
— Должен заняться!
Судья, как мы и предполагали, отошел ко сну, и мне стоило немалых усилий убедить слугу, чтобы тот разбудил его. Нас пропустили. Он принял нас с не совсем гостеприимной миной.
— Мы передали Баруда эль-Амасата в твои руки, — начал я тоже не очень приветливым тоном. — Ты позаботился о том, чтобы его охраняли?
— Ты пришел только для того, чтобы задать мне этот вопрос?
— Я хочу выслушать твой ответ.
— Арестованного хорошо охраняют. Вы можете идти.
— Нет, не мы можем идти, а он ушел.
— Он? Кто?
— Арестованный.
— Аллах акбар! Бог велик, он тебя поймет, но мне твои слова непонятны!
— Скажу проще: Баруд эль-Амасат бежал!
Кади аж подскочил на подушке, на которой сидел, а перед этим лежал.