Карисса Бродбент – Змея и Крылья Ночи (страница 76)

Райн только рассмеялся, мрачно и беззлобно.

— Гребаные узы Кориатиса. Ты собиралась стать Кориатой Винсента и отправиться в Салины, чтобы освободить своих человеческих родственников. Ты собиралась связать себя с ним, чтобы стать героиней.

Насмехался ли он надо мной? Или тон был настолько необычным, что слова вслух прозвучали как насмешка?

Я сказала:

— Мы все делаем то, что должны…

— Ты слишком умна для этого, Орайя. Ты знаешь, сколько людей остались в Салинах? Почти ни одного. Потому что твой отец забирал их, как и все ресурсы Салины, последние двадцать долбаных лет.

Ресурсы. Как будто люди были фруктами или зерном.

Нет. Это было неправдой.

— Территория Ришана была защищена. Он не мог…

— Защищена, — прошипел Райн. — Думаешь, что человеческие районы «защищены»?

Правдивость его слов проскользнула сквозь пластины моей брони, как слишком острый клинок. Когда мои пальцы сжались, я почувствовала, как на моих ладонях застыл пепел того, что когда-то было городом Салины.

Я никогда не видела Райна таким. Его ярость напрягала каждую линию его фигуры. Это было не так, как когда я видела его в жажде крови, это нервировало, но это было ужасающе. Он просто стал абсолютно неподвижным, каждый угол его тела застыл, даже дыхание было слишком ровным. Словно каждая ниточка мышц должна была объединиться, чтобы сдержать то дикое существо, что билось внутри, видимое только в нарастающем огне его ржаво-красных глаз.

— Он послал тебя в Кеджари, — сказал он, — пообещав, что ты станешь героиней, и все для того, чтобы он мог использовать тебя? И все ради этого?

— Он заставляет тебя делать это, — сказала мне тогда Илана.

Я была так зла на Винсента. Больше, чем когда-либо. И все же, я быстро бросилась на его защиту, как будто каждый выпад против его характера ударил и по мне.

Я вскочила на ноги, и в ответ почувствовала боль в только что зажившем животе.

— Использовать меня? — насмешливо спросила я. — Он отдает мне свою силу. Дает мне…

— Ты не можешь быть настолько наивной. Отдать тебе свою силу и забрать твою. Заключить сделку с богиней, чтобы ты никогда не могла причинить ему вред. Никогда не действовать против него. И он послал тебя в эту грязную помойную яму, чтобы сделать это. Какой святой, любящий отец…

Мое оружие вылетело прежде, чем я успела остановить себя.

— Хватит, — прошипела я. — Хватит.

Винсент дал мне все.

Он взял меня к себе, когда ему это было не нужно. Он заботился обо мне, когда никто другой не заботился. Он сделал меня сильнее себя, даже когда я не хотела этого. Он превратил меня в то, чего стоило бояться.

И самое главное, он любил меня.

Я знала это. Райн ничего не мог сказать, чтобы убедить меня в обратном. Любовь Винсента была правдой, подобно луне на небе.

Райн даже не взглянул на мои клинки. Его глаза встретились только с моими. Он сделал еще один шаг.

— Он убил их всех, — тихо сказал он, и лишь на мгновение ярость в его глазах сменилась горем. Горе за ришан, за его народ. Горе за людей, за мой народ. И горе за меня. — Он убил их всех. Они были для него лишь инструментом или препятствием. Неважно, что он тебе обещал. Что он тебе сказал. Это правда.

Вид печали Райна поразил меня слишком сильно. Я покачала головой, слова застряли в горле.

— Ты должна задать себе несколько трудных вопросов. Почему он боится тебя, Орайя? Что он от этого получит?

Боится меня. Чушь. Что Винсент может получить от меня? Что это может быть за план, кроме жеста его любви сделать меня такой же сильной и могущественной, как он? Я была человеком. Мне нечего было ему предложить.

И все же забота Райна обо мне, слишком сильная, чтобы быть ложью, она задела те места, которые я не могла защитить. Его рука поднялась, как бы желая коснуться моей щеки. Какая-то часть меня жаждала этого прикосновения. Я хотела позволить себе рассыпаться на части и позволить ему удержать меня вместе.

Вместо этого я отпрянула.

— Я не могу, — задыхалась я, хотя знала, что он заслуживает большего. — Я просто не могу.

Я распахнула дверь, и он отпустил меня.

Он не преследовал меня, пока я шла по коридору, каждый шаг был быстрым и уверенным. Я продолжала идти, пока не вышла из Лунного дворца. И я продолжала идти прямо мимо места встречи с Винсентом.

Нет, мне надоело ждать, пока отец придет ко мне. Надоело ждать встречи на его условиях.

На этот раз я шла к нему.

Я шла, и шла, и шла, пока не достигла замка Винсента.

Глава

43

Замок изменился или я?

Раньше это место всегда заставляло меня чувствовать себя такой маленькой, словно я была слишком слабой и неполноценной, чтобы жить в таком грандиозном, несокрушимом месте. Но, возможно, я принимала жестокость за силу, а неподвижность за безвременье.

Как я не заметила, что элегантный аромат розы немного прогорк? Как я не заметила, что он маскирует кислый запах гниющей крови, словно все проклятое здание было пропитано ею? Цветы, украшавшие каждый стол, засохли по краям, обои были испачканы блеклыми смертельно-коричневыми цветами старой крови, штукатурка потрескалась от переломов напряжения слишком тяжелого королевства.

Здесь было много вампиров, гораздо больше, чем я привыкла видеть, бродя по залам. Все воины Винсента. Это было военное время, в конце концов. Они останавливались и смотрели на меня, когда я проходила мимо. Я даже не замечала, что их ноздри дергаются. Мне было наплевать, если бы это было так.

Я никогда не заходила в рабочий кабинет Винсента без приглашения. Теперь я даже не постучала, распахнув дверь.

Джесмин была там, руки сложены, пальцы с красными кончиками задумчиво играют на накрашенных губах, когда она рассматривала военную карту, приколотую к стене. Ее аметистовые глаза скользнули по мне и засияли любопытством.

— Орайя. Как мило…

— Где он.

Это был не вопрос, а требование.

Ее идеальные губы сомкнулись. Единственный признак удивления.

— На встрече. Трудные времена, как ты…

— Где?

— Как он закончит…

— Мне нужно поговорить с ним сейчас, Джесмин. Скажи мне, где, или сходи за ним.

Ее вспышка раздражения превратилась в пламя гнева. Она выглядела так, словно в голове у нее крутились два расчета: первый — «Должна ли я сегодня убить Орайю?» и второй — «Неужели она, как дочь Винсента, превосходит меня, как его генерала?».

— Я не хочу с тобой драться, — прошипела я. — Но, если ты хочешь, это ни для кого из нас не закончится хорошо, но я сделаю это. Так что?

Очевидно, она решила, что ответ на свой второй вопрос ей слишком близок, и поэтому выбрала легкий путь:

— Не сегодня. — Сказала она. — Я — главный генерал короля, а не его девочка на побегушках, но я буду к тебе снисходительна, — и вышла из комнаты.

Я ждала. Обычно в кабинете Винсента царила идеальная чистота, но сегодня здесь был беспорядок: повсюду лежали открытые книги, бумаги, карты, все было заляпано черным и красным. Мои руки дрожали. Дрожали от гнева? От горя? А может быть, от страха. Не перед Винсентом, а перед тем, что он может мне сказать.

Дверь открылась.

Винсент пришел один. Его одежда была более растрепанной, чем обычно: воротник пиджака смят с одной стороны, рукава засучены до локтей. Несколько прядей светлых волос упали ему на лицо. Его знак Наследника пульсировал немного быстрее, чем раньше, как будто его медленное сердцебиение участилось с тех пор, как я видела его в последний раз.

Он закрыл за собой дверь и долго стоял перед ней, просто глядя на меня.

Я уже умела читать Винсента и знала, что его раздражение боролось с облегчением, словно Винсент-король и Винсент-отец вели молчаливую борьбу за его глаза.

— Что ты здесь делаешь? — сказал он.

Это был Винсент-король.

— Ты вернулась с испытания Полумесяца.